Проклятый Лекарь. Том 9

Глава 4

Тишина в командном пункте была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом.

Граф Бестужев стоял посреди комнаты, его взгляд прожигал дочь насквозь. Анна вжималась в моё плечо, её рука на моём локте дрожала мелкой дрожью.

Я чувствовал её пульс — сто тридцать ударов в минуту. Выраженная тахикардия (учащённое сердцебиение) на фоне острого психоэмоционального стресса. Уровень адреналина в её крови сейчас, вероятно, зашкаливал.

Очень плохо. В первом триместре беременности такой стресс может спровоцировать гипертонус матки, а это — прямой путь к угрозе выкидыша.

Нужно было действовать быстро.

— Анна, — голос Бестужева был тихим, почти шёпот. Но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Я жду ответа. Что. Ты. Здесь. Делаешь.

Она открыла рот, и я понял, что сейчас она скажет что-то, что сделает всё только хуже. Что-то эмоциональное, защитное, что разожжёт конфликт вместо того, чтобы его погасить.

Нет.

Я сделал шаг вперёд, мягко, но твёрдо отстраняя Анну за спину. Встал между ней и её отцом. Посмотрел прямо в глаза графу.

— Алексей Петрович, — мой голос был спокойным. Ровным. Без тени страха или вызова. — Анна здесь со мной. Мы встречаемся.

Бестужев замер. Как будто кто-то нажал кнопку паузы на пульте управления реальностью. Его лицо застыло в выражении, которое я не сразу смог идентифицировать.

Потом он понял.

На его лице отразился чистый шок. Он ожидал чего угодно. Оправданий. Объяснений. Попыток свалить вину на обстоятельства. Но не этого. Не прямого, спокойного признания.

Шок длился две секунды. Потом его сменила ярость.

Лицо графа побагровело. Я видел, как расширяются капилляры на его скулах, как кровь приливает к коже.

Классическая вазодилатация (расширение кровеносных сосудов) на фоне резкого выброса катехоламинов (гормонов стресса — адреналина и норадреналина). Артериальное давление у него сейчас, вероятно, подскочило до ста шестидесяти на сто.

Опасно. В его возрасте такие скачки могут спровоцировать гипертонический криз или даже инсульт.

Но сейчас меня больше беспокоила другая опасность — его кулаки. Он сжал их так, что побелели костяшки. Сделал шаг ко мне.

— Ты… — его голос был шипящим шёпотом. Змеиным. — Ты, бастард…

Интересный выбор слова. Технически — верный. Я действительно был бастардом, незаконнорождённым сыном какого-то мелкого дворянина и простолюдинки. Тело, в котором я жил, родилось вне брака.

Но в устах Бестужева это звучало как оскорбление.

— Ты воспользовался моей дочерью… — он сделал ещё шаг. Мы стояли почти вплотную. Я чувствовал его горячее дыхание. — Ты, ничтожество, посмел…

— Я не воспользовался.

Мой голос перерезал его тираду, как скальпель воспалённую ткань.

— У нас всё серьёзно, — продолжил я, не отводя взгляда. — Анна — взрослая женщина, способная принимать собственные решения. Она выбрала быть со мной. Я выбрал быть с ней. Это наше дело.

— Твоё дело⁈ — он почти выплюнул эти слова. — Ты — беглый некромант! Враг Империи! За твою голову назначена награда! И ты смеешь…

— И сейчас не время и не место для этого разговора.

Я произнёс это тихо, но твёрдо. С той интонацией, которая не допускает возражений.

— У нас проблемы поважнее, — добавил я. — Орден Очищения готовит что-то масштабное. Воронки по всей Москве. Заговор в правительстве. Угроза миллионам людей. Вы приехали сюда, чтобы это обсудить или чтобы кричать на свою дочь?

Удар ниже пояса. Я это знал. Но иногда нужно бить туда, где больно.

Бестужев замер.

Я видел борьбу на его лице. Отцовский гнев — древний, первобытный инстинкт защиты потомства — боролся с холодным рассудком политика. Желание ударить меня — с пониманием, что сейчас есть дела важнее.

Рассудок победил. Едва-едва, но победил.

Граф отступил на полшага. Его кулаки разжались — не полностью, пальцы всё ещё были напряжены, но угроза немедленного насилия отступила.

— Этот разговор не окончен, — процедил он.

— Разумеется, — я кивнул. — Мы продолжим его. Позже. Когда решим более срочные проблемы.

Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах я видел многое — ярость, обиду, разочарование. И где-то глубоко — неохотное уважение.

Я не дрогнул. Не отступил. Не стал оправдываться или просить прощения. Встал и принял удар.

Для человека его поколения это что-то значило.

За моей спиной Анна тихо выдохнула. Её пульс начал замедляться — сто десять, сто, девяносто. Всё ещё выше нормы, но уже не критично.

Хорошо. Кризис временно миновал.

В напряжённую тишину вмешался граф Ливенталь:

— Алексей.

Одно слово. Произнесённое негромко, но с той особой властностью, которая приходит с годами и миллиардами.

Бестужев повернулся к нему — резко, всё ещё на взводе.

— Платон, ты знал? — в его голосе звучало обвинение. — Знал, что моя дочь…

— Я узнал пять минут назад. Так же, как и ты, — Ливенталь говорил спокойно, размеренно. Голос человека, который повидал достаточно кризисов, чтобы не терять головы. — И да, я понимаю твои чувства. Но Святослав Игоревич прав. Сейчас не время.

— Не время⁈

— Не время, — Ливенталь сделал шаг вперёд, встав между нами. — Вся Москва опутана сетью проклятых воронок. Орден действует открыто, не скрываясь. Мэр — либо предатель, либо идиот. Инквизиция гоняется за единственным человеком, который может нам помочь.

Он обвёл взглядом комнату — меня, Бестужева, Анну, Аглаю, застывшую у мониторов.

— Семейные разборки устроите потом. Когда убедимся, что у нас у всех будет это «потом».

Бестужев стоял неподвижно, его челюсти были сжаты так, что желваки ходили под кожей. Внутренняя борьба продолжалась — отец против политика, эмоции против разума.

Разум снова победил.

— Хорошо, — процедил он наконец. — Обсудим… дела. Но этот, — он ткнул в меня пальцем, — разговор мы обязательно продолжим.

— Договорились, — я кивнул. Невозмутимо, спокойно. Как будто мы обсуждали погоду, а не его желание оторвать мне голову.

Ливенталь кивнул.

— Отлично. Здесь слишком… тесно для серьёзного разговора. Предлагаю перейти в конференц-зал. Ярк?

Начальник охраны, всё это время державшийся в тени, кивнул:

— За мной. Второй уровень, помещение «Альфа».

Он направился к двери. Ливенталь последовал за ним. Бестужев после секундной паузы — тоже.

Я обернулся к Анне. Она стояла, бледная, с широко раскрытыми глазами. Но в этих глазах была не только тревога — была благодарность. И что-то ещё. Что-то похожее на гордость.

— Спасибо, — прошептала она одними губами.

Я молча сжал её руку. Потом отпустил и направился к выходу.

Она пошла следом. Достаточно близко, чтобы показать связь, но достаточно далеко, чтобы не провоцировать отца.

Умная девочка. Учится быстро.

Аглая присоединилась к процессии последней.

Конференц-зал «Северного форта» был обставлен по-военному — функционально и без излишеств.

Большой овальный стол из тёмного дерева. Кожаные кресла вокруг. На стене — огромный экран, сейчас показывающий карту Москвы с красными точками. Их было четырнадцать.

Мы расселись вокруг стола. Ливенталь — во главе как хозяин базы. Бестужев — напротив меня, через стол. Достаточно далеко, чтобы не дотянуться кулаком. Разумная предосторожность.

Анна села рядом со мной, но на соседнее кресло, не вплотную. Аглая присела рядом с отцом. Ярк же встал у двери, в позе телохранителя.

Интересная рассадка. Как в шахматах — каждая фигура на своём месте.

— Итак, — Ливенталь откашлялся, привлекая внимание. — Алексей, как мы и обсуждали при встрече, ситуация критическая.

Бестужев кивнул. Его лицо всё ещё было напряжённым, но он взял себя в руки.

— «Орден Очищения» действует открыто и нагло, — продолжил Ливенталь. — Воронки по всему городу. Агенты во власти. Нападения на тех, кто им мешает.

— Включая покушение на тебя, — добавил Бестужев.

— Включая покушение на меня, — согласился Ливенталь. — Если бы не Святослав Игоревич… — он бросил на меня короткий взгляд, — я бы сейчас лежал в фамильном склепе.

Бестужев поморщился. Напоминание о том, что я спас жизнь его союзнику, явно было ему неприятно. Сложно ненавидеть человека, которому твой друг обязан жизнью.

— Вопрос в том, — продолжил Ливенталь, — чего они добиваются. Какова конечная цель?

— Хаос, — предположила Аглая. — Разрушение. Террор.

— Слишком просто, — я покачал головой. — Орден существует столетиями. Они не безумцы, одержимые разрушением. У них есть план.

— Какой?

— Власть.

Все посмотрели на Бестужева. Он произнёс это слово с усталой уверенностью человека, который слишком хорошо знает, как устроен мир.

— Если не понимаешь, в чём причина, — продолжил он, — будь уверен: причина в деньгах и власти. Всегда. Без исключений.

Циничная истина. Но такова реальность.

— Вы думаете, они хотят захватить власть? — Аглая нахмурилась. — Свергнуть Императора?

— Необязательно свергнуть, — я подался вперёд. — Можно контролировать. Посадить на трон марионетку. Или, что вероятнее, создать такой хаос, что действующая власть потеряет легитимность, а они выступят как «спасители».

— Классическая схема, — кивнул Ливенталь. — Проблема-реакция-решение. Создай проблему, дождись реакции, предложи решение.

— Именно. Воронки — это проблема. Паника, смерти, разрушение магического баланса — реакция. А когда всё станет совсем плохо, Орден выйдет из тени и предложит решение. Свою версию порядка.

Тишина. Все переваривали информацию.

Я встал, подошёл к экрану с картой. Красные точки смотрели на меня, как глаза хищника.

— Позвольте, я подведу итог, — я обвёл рукой карту. — Четырнадцать воронок по всему городу. Одну — центральную, над детским садом — я уничтожил. Также одну в клинике и на кладбище. Осталось одиннадцать. Каждая высасывает жизненную энергию из окружающего пространства. Пока делает это медленно. Но если их не остановить, процесс ускорится.

— Сколько у нас времени? — спросил Ливенталь.

— Точно сказать не могу. Недели. Может, дни. Зависит от того, что они планируют.

— Состав их сил?

— Маги — несколько десятков, включая очень сильных. Альтруист — тот, что напал на вас — один из лучших. Теневики — специалисты по скрытным операциям, убийствам, похищениям. Метаморфы — оборотни, подчинённые их воле. И, что хуже всего, предатели во власти.

— Дроботов, — процедил Бестужев.

— Не только он. Если Орден действует столетиями, у них агенты везде. В правительстве, в армии, в Инквизиции. Мы не знаем, кому можно доверять.

— Мрачная картина, — заметила Аглая.

— Реалистичная, — поправил я. — Но не безнадёжная. У нас тоже есть ресурсы.

Я вернулся к столу, сел.

— Два влиятельных аристократических рода — Ливентали и Бестужевы. Деньги, связи, политическое влияние. Моя команда — маги, нежить, специалисты. Полковник Шатов, если верить Алексею Петровичу, на нашей стороне. И главное — информация. Мы знаем об Ордене больше, чем они думают.

— Поодиночке нас всех сметут, — подытожил Ливенталь.

— Именно. Инквизиция охотится на меня. Орден — на вас. Единственный шанс — объединить усилия.

Бестужев смотрел на меня через стол. В его глазах читалась всё та же смесь ярости и неохотного уважения.

— Ты говоришь как полководец, — сказал он наконец. — Не как врач.

— Я — то, чем меня делают обстоятельства, — ответил я. — Сейчас обстоятельства требуют полководца.

— Хорошо, — Ливенталь постучал пальцами по столу. — Допустим, мы объединяемся. План действий? С чего начнём?

Я позволил себе лёгкую улыбку:

— Наш главный козырь сейчас сидит в подвале.

Все посмотрели на меня с недоумением.

— Капитан Стрельцов, — пояснил я. — Инквизитор, которого мы схватили.

— И как он нам поможет? — Аглая нахмурилась. — Он же фанатик. Ненавидит некромантов. Первое, что он сделает, когда освободится — попытается тебя убить.

— Возможно. Но фанатизм — это палка о двух концах. Стрельцов фанатично верит в закон. В порядок. В защиту Империи от угроз. Если показать ему, что настоящая угроза — не я, а Орден…

— Он переключится на них, — закончил Ливенталь.

— Именно. Стрельцов — честный человек. Это редкость в Инквизиции, но он такой. Если дать ему доказательства — настоящие, неопровержимые доказательства того, что Орден проник во власть, то он не сможет это игнорировать.

Бестужев неожиданно кивнул:

— Это может сработать. У меня есть новости, которые подтверждают твой план.

Все повернулись к нему.

— Я встречался с полковником Шатовым, — продолжил он. — Главным инквизитором Москвы. Он… не так туп, как остальные. Понимает, что настоящая угроза — Орден, а не… — он запнулся, явно не желая произносить моё имя, — … не отдельные некроманты.

— Шатов точно на нашей стороне? — Ливенталь поднял бровь.

— Скажем так, он готов сотрудничать. Он видел, как Дроботов реагирует на упоминание Ордена. Слишком нервно. Слишком агрессивно. Это его насторожило.

— Умный человек, — заметил я. — Редкость в государственных структурах.

— Он готов помочь переубедить Стрельцова, — продолжил Бестужев. — Шатов — его начальник. Если он скажет Стрельцову, что ситуация сложнее, чем кажется…

— Нет.

Все снова посмотрели на меня.

— Хорошо, что Шатов с нами, — я покачал головой. — Это полезный союзник. Но Стрельцова пока переубеждать не надо.

— Почему? — Аглая нахмурилась.

— Потому что у меня на него другие планы.

Все ждали продолжения. Я молчал.

— И какие же? — не выдержал Ливенталь.

— Узнаете. В своё время.

Бестужев фыркнул.

— Играешь в загадки?

— Играю в шахматы, — ответил я спокойно. — Хороший игрок не объявляет свои ходы заранее. Даже союзникам.

Он хотел возразить, но Ливенталь его остановил.

— Алексей. Если Святослав Игоревич говорит, что у него есть план — я склонен ему верить. Он пока не давал поводов для сомнений.

Удивительно, что граф для меня заступился после того случая, когда я предложил ограбить имперскую сокровищницу. Видимо, он решил, что, раз я не занялся этим сразу, то уже успокоился.

Да и благодарность за спасение семьи тоже играла роль. Только поэтому мы ещё не стали врагами.

Бестужев замолчал. Но его взгляд говорил: «Это ещё не конец разговора».

Что ж. Я и не ожидал иного.

— Есть ещё одна проблема, — Ливенталь постучал пальцем по столу. — Дроботов.

— Мэр, — кивнул я. — Да, он в сговоре с Орденом. Или как минимум под их влиянием.

— Откуда такая уверенность?

Бестужев ответил раньше меня.

— Я разговаривал с ним. Лично. Пытался предупредить о воронках, об Ордене. Он… — граф поморщился, вспоминая, — отреагировал странно. Слишком эмоционально. Кричал, что Ордена не существует, что всё это сказки. А потом — потребовал найти и арестовать Пирогова любой ценой.

— Переводил стрелки, — заключил Ливенталь.

— Именно. Классический приём — найти козла отпущения, чтобы отвлечь внимание от реальной угрозы.

Я кивнул.

— Это подтверждает мои подозрения. Дроботов либо член Ордена, либо их марионетка. В любом случае, он работает против нас.

— Что с ним делать? — Аглая подалась вперёд. — Разоблачить? Устранить?

— Ни то, ни другое. Пока что.

Все снова посмотрели на меня.

— Пусть думает, что контролирует ситуацию, — объяснил я. — Пусть продолжает охоту на меня. Это отвлекает его ресурсы, его внимание. И ещё это даёт нам время.

— Время для чего?

— Для удара. Настоящего удара, которого они не ждут.

Я встал, подошёл к экрану. Нажал несколько кнопок — карта сменилась, показывая другой район Москвы. Промзона на окраине. Старые склады, заброшенные цеха.

— Первым делом нужно накрыть их главное логово, — сказал я. — Не воронки, их мы уничтожим потом. Сначала — центр управления. Место, откуда координируются все операции.

— И ты знаешь, где оно? — Бестужев не скрывал скептицизма.

— Знаю.

Я ткнул пальцем в точку на карте.

— Здесь. Промзона «Северная». Бывший завод химического оборудования. Официально он заброшен и законсервирован. На самом деле там база Ордена. Там находится Альтруист и его ближайшее окружение.

— Откуда информация? — Ливенталь прищурился.

— У меня есть свои источники.

Нюхль. Мой маленький костяной шпион, которого я оставил следить за Альтруистом уже после нашей стычки. Он был незаметен, неутомим и абсолютно предан. Идеальный разведчик.

Но объяснять это я не собирался. Чем меньше людей знает о моих методах, тем лучше.

— Я знаю расположение постов охраны, примерное количество людей, маршруты патрулей. Достаточно, чтобы спланировать операцию, — объяснил я.

Ливенталь и Бестужев переглянулись.

— Впечатляет, — признал Ливенталь. — Ты работаешь быстро.

— Я работаю эффективно, — поправил я. — Быстро — это побочный эффект.

— Хорошо, — Ливенталь хлопнул ладонями по столу. — У нас есть цель. У нас есть информация. Осталось спланировать эту операцию.

— И распределить роли, — добавил я. — Каждый должен знать свою задачу.

— Согласен, — Бестужев кивнул. Похоже, деловой разговор помог ему отвлечься от семейной драмы. По крайней мере, временно. — Я возьму на себя политическое прикрытие. Попытаюсь пробиться к Императору через голову Дроботова.

— Это возможно? — Аглая подняла бровь.

— Сложно, но возможно. У меня есть выходы на имперскую канцелярию. Несколько человек, которым я доверяю. Если действовать осторожно…

— Действуйте, — я кивнул. — Чем раньше Император узнает правду, тем лучше. Но будьте осторожны. Орден наверняка имеет людей и в его окружении.

— Я не первый год в политике, — сухо ответил Бестужев.

— Знаю. Именно поэтому доверяю вам эту задачу.

— Платон Игоревич, — я повернулся к Ливенталю, — вы с Ярком займётесь силовой частью операции. Планирование, логистика, подбор людей. Нам понадобится ударная группа — профессионалы, способные работать против магов.

— У меня есть такие люди, — Ярк кивнул. — Бывший спецназ. Опыт работы с магическими угрозами.

— Отлично.

Я повернулся к Аглае.

— Аглая Платоновна. Вы — наш канал связи. Телепатическая координация во время операции. Сможете поддерживать ментальный контакт с несколькими людьми одновременно?

Она кивнула:

— До пяти человек — без проблем. Больше будет сложнее, но справлюсь.

— Пятеро — достаточно. Я, Ярк, командир ударной группы, Кирилл, если он восстановится к тому времени, и резервный канал для экстренной связи.

Я повернулся к Анне. Она смотрела на меня с ожиданием. В её глазах горела решимость. Желание помочь, быть полезной.

— Анна, — я говорил осторожно, выбирая слова. — Ты — маг воздуха. Твои способности могут быть полезны. Но…

Я запнулся.

Беременность. Рисковать ею в бою — немыслимо. Но сказать об этом здесь, при всех, при её отце…

— … ты будешь в резерве, — закончил я. — На случай непредвиденных обстоятельств. Здесь, на базе.

Она поняла. Я видел это по её глазам.

— Хорошо, — она кивнула. — Я буду готова, если понадоблюсь.

Бестужев нахмурился — явно заметил что-то в нашем обмене взглядами. Но пока промолчал.

— А вы сами? — Ливенталь посмотрел на меня. — Какова ваша роль?

— Я возглавлю операцию на месте. Но сначала… — я помедлил, — мне нужно отлучиться. На пару часов.

— Куда?

— Провернуть одно дельце.

И пополнить Сосуд Живы. На двух процентах много не навоюешь. Одно серьёзное заклинание, и я свалюсь без сознания. Нужно найти пациента. Кого-нибудь, кому нужна помощь. Спасти жизнь, получить благодарность, восстановить запас энергии.

Рутина некроманта-целителя. Смешно, если подумать.

— Потом я вернусь, — продолжил я, — и мы начнём.

Я встал из-за стола.

Союзники провожали меня взглядом.

Забавная компания. Два графа, дочь олигарха, начальник охраны и беременная аристократка. Плюс в ангаре наверху сидят: безумный патологоанатом, скелет, призрак, зомби и двое молодых магов.

Моя армия.

Тысячу лет назад у меня были легионы. Сейчас — горстка энтузиастов. Но иногда горстка энтузиастов стоит больше, чем легионы.

— Что ж, господа, — медленно произнес я и улыбнулся. — Игра началась.