Проклятый Лекарь. Том 9

Глава 16

Ночная Москва проносилась за окнами внедорожника как калейдоскоп огней. Неоновые вывески, рекламные билборды, светофоры — всё сливалось в размытые полосы света.

Я сидел на переднем пассажирском сидении, наблюдая за городом глазами врача, вернувшегося после суточной смены в реанимации. Усталость была, но не та, которая требует сна. Та, что требует завершения дела.

Сорок один процент в Сосуде. После освобождения всех марионеток — подарок от проклятия, которое, кажется, решило играть на моей стороне.

— Левее, — голос Аглаи с заднего сиденья был напряжённым. — На Шоссе Энтузиастов. Он всё ещё движется.

Ярк крутанул руль. Внедорожник качнулся, вписываясь в поворот.

Аглая сидела с закрытыми глазами, и я видел, как пульсирует её аура — бледно-голубая, с золотистыми прожилками сосредоточенности.

Она держала ментальную связь с Нюхлем, который по моему приказу умудрился прицепиться к Альтруисту в момент его бегства. Мой маленький фамильяр оказался полезнее, чем джипиэс-трекер и при этом значительно сложнее в обнаружении.

— Что чувствуешь? — спросил я.

— Страх, — ответила Аглая, не открывая глаз. — Ярость. И… отчаяние. Он понял, что проиграл.

— Проиграл битву, — уточнил Стрельцов с заднего сиденья. Инквизитор проверял магазин пистолета, механический щелчок раздался в тишине салона. — Война ещё не окончена.

Кирилл молчал, вжавшись в угол. Его свет ауры потускнел после испытаний в больнице — усталость. Нормальная реакция организма на стресс и избыточное использование магии.

Костомар сидел между Кириллом и Стрельцовым — неподвижный, безмолвный. Идеальный пассажир: не храпит, не просит остановить «по нужде», не жалуется на кондиционер.

— След чистый, — продолжала Аглая. — Один человек. Без сопровождения. Пахнет озоном и холодной сталью.

— Теневая магия, — кивнул я. — Характерный энергетический отпечаток.

Каждая школа магии оставляет свой след, как патогномоничные симптомы при диагностике. Огненная магия пахнет серой и пеплом. Водная — морской солью и свежестью. Теневая — озоном и металлом, словно воздух после грозы, смешанный с запахом старого оружия.

Интересно с профессиональной точки зрения.

Мы ехали почти час.

Через промышленные районы с их бесконечными заборами и ржавыми цехами. Через спальные кварталы, где в окнах ещё горел свет — обычные люди занимались обычными делами, не подозревая, что в эту ночь решается судьба трёхсот тысяч их сограждан.

Потом пейзаж изменился.

Многоэтажки уступили место особнякам. Новые рублёвские дворцы — помпезные, безвкусные, кричащие о деньгах владельцев. За ними шли старые дачи.

— Сворачивай, — приказала Аглая. — Вот этот проезд. Он остановился.

Ярк свернул на узкую дорогу, заросшую по обочинам. Фары выхватили из темноты покосившийся указатель — название улицы стёрлось, осталась только ржавая табличка.

Мы проехали ещё метров пятьсот и остановились.

Передо мной открылась картина, которую я не ожидал увидеть.

Старинный особняк. Дореволюционный, судя по архитектуре — эклектика с элементами модерна. Три этажа, башенка с флюгером, широкая веранда с колоннами. Когда-то это было красиво. Когда-то здесь жили люди, устраивали балы, принимали гостей.

Теперь же окна заколочены досками. Штукатурка осыпалась, обнажая кирпичную кладку. Сад вокруг превратился в джунгли — деревья разрослись, кусты поглотили дорожки. Кованая ограда проржавела до дыр.

Классический «дом с привидениями» из третьесортного фильма ужасов.

— Это что, шутка? — Стрельцов высунулся из окна, разглядывая особняк. — Я ожидал бункер. Подземную базу. Военный объект. А это…

— Аристократическое гнездо, — закончил я за него.

Странный выбор для штаб-квартиры Ордена. Слишком очевидно. Слишком театрально.

Или… слишком умно?

Кто будет искать секретную базу в заброшенном доме, который видно с дороги? Все смотрят в другую сторону — ищут скрытые бункеры, замаскированные объекты. А настоящее логово — вот оно, на виду у всех.

Гениальность простоты.

— Ярк, что по картам? — обернулся я.

Начальник охраны достал планшет, пролистал несколько страниц. И наконец ответил:

— Особняк принадлежит семье Шереметьевых. Младшая ветвь, вымерла при попытке совершения революции. Последний владелец — граф Павел Шереметьев, расстрелян в восемнадцатом году. С тех пор здание пустует. Формально это памятник архитектуры под охраной государства. Фактически — заброшка, до которой никому нет дела.

Сто лет пустоты. Сто лет, чтобы превратить аристократическое гнездо в ловушку.

Я вышел из машины. Ночной воздух был холодным, пах прелой листвой и чем-то ещё — едва уловимым, знакомым.

Смерть. Старая, застоявшаяся смерть.

Этот запах знает любой патологоанатом. Он въедается в стены моргов, в халаты, в саму память. Здесь он был слабым — не от трупов, а от самого места. Земля помнила тех, кто умирал на ней.

Я активировал некромантское зрение. И мир изменился.

Снаружи особняк выглядел мёртвым — никакого движения, никакой энергии. Но внутри пульсировало нечто огромное. Магическое поле, свёрнутое в тугой узел. Спящее, но готовое проснуться в любой момент. Как сердце в состоянии фибрилляции — хаотичные сокращения, не дающие нормального ритма, но всё ещё содержащие потенциал жизни.

Или смерти.

— Аглая? — позвал я.

— Он там, — девушка вышла из машины, опираясь на дверь. Ментальное отслеживание отняло много сил. — В подвале. Я чувствую его… страх. И ярость. Он знает, что мы здесь.

— Ловушка, — констатировал Стрельцов. Он встал рядом со мной, разглядывая особняк с профессиональным прищуром. — Очевидная и банальная. Враг заманивает нас на свою территорию.

— Согласен, — кивнул я.

— И мы всё равно туда пойдём?

— А у нас есть выбор?

Инквизитор хмыкнул:

— Вопрос риторический, полагаю.

Я обернулся к команде. Пятеро человек — если считать Костомара за человека, а Кирилла за полноценную боевую единицу. Против неизвестного количества врагов на их территории.

Плохие шансы. Но у меня был план. Точнее, у меня были ресурсы, о которых Альтруист не знал.

— Аглая, мне нужна твоя помощь.

— Что делать? — сразу ответила мне девушка.

— Открой ментальный канал на базу. Северный Форт.

Девушка кивнула, снова закрыла глаза. Её аура затрепетала, вытянулась невидимой нитью куда-то в пространство.

— Есть контакт, — сказала она через минуту. — Там… кто-то очень странный отвечает. Говорит, что «хозяин звонит».

Ростислав. Мой призрачный офицер.

— Передай: экстренный сбор. Вольдемар, Ростислав, Светлана — если она там. Адрес…

Я продиктовал координаты.

— Добавь: операция боевая. Полная готовность. Ростислав — разведка. Вольдемар — тяжёлое прикрытие. Светлана — медицинская поддержка, — передал я.

Аглая транслировала мои слова. Я видел, как её губы беззвучно шевелятся — ментальная речь странно отражалась на физическом уровне.

— Ответ: «Будем через двадцать минут. Ростислав уже в пути — говорит, что полетит срезать через парки», — сообщила девушка.

Призраку не нужна машина. Призрак вообще игнорирует большинство физических препятствий.

— Отлично, — кивнул я и повернулся к Ярку: — Твои люди где?

— Во втором внедорожнике. Пятеро бойцов, полное снаряжение, — отчеканил он.

— Их задача: периметр. Никто не входит и не выходит. Если увидят марионеток или магов Ордена — задержать, нейтрализовать, но не убивать. Они всё ещё жертвы.

Ярк кивнул, отошёл передать поручение по рации.

Стрельцов же посмотрел на меня с интересом:

— У вас интересная команда. Скелет. Теперь, как я понимаю, ещё и призрак? И зомби?

— Вольдемар не совсем зомби, — уточнил я. — Скорее реанимированный труп с ограниченными когнитивными функциями. Разница в механизме, поскольку зомби одержим духом, а Вольдемар работает на остаточной нервной активности.

— Это… незаконно…

Некроманты и законность — это как онколог и вечная жизнь. Теоретически связь есть, практически — лучше не углубляться.

— Технически, — сказал я, — создание нежити не запрещено. Запрещено её использование в преступных целях. А я использую в терапевтических.

— Терапевтических? — вскинул бровь инквизитор.

— Вольдемар помогает мне спасать жизни. Эрготерапия.

Стрельцов открыл рот, закрыл. Видимо, решил, что спорить с некромантом о юридических тонкостях не лучшая идея посреди ночи перед штурмом вражеского логова.

Ростислав появился первым. Просочился сквозь ограду, как туман сквозь решётку, материализовался рядом со мной в полупрозрачной форме.

Стрельцов вскинул пистолет.

— Спокойно, — сказал я. — Свой.

— Ваше тёмное благородие! — Ростислав отвесил театральный поклон. Его призрачное тело мерцало в лунном свете, края размывались. — Прибыл по вашему приказанию!

Бывший гвардейский капитан. Умер, но сохранил выправку, чувство юмора и странную привязанность к живым. Редкое сочетание для призрака — обычно они либо злобны, либо безумны, либо и то, и другое.

— Ростислав, задача: разведка. Особняк, все три этажа плюс подвал. Нужна информация о ловушках, охране, путях отхода.

— Разрешите выполнять? — призрак вытянулся по стойке смирно.

— Разрешаю. И Ростислав, смотри не активируй там ничего. Просто наблюдай.

— Слушаюсь, ваше мрачнейшество!

Он развернулся и поплыл к особняку. На границе ограды притормозил, словно принюхиваясь, потом решительно нырнул сквозь стену.

Стрельцов смотрел на это с выражением человека, пересматривающего свои жизненные принципы.

Мы помолчали. В ночной тишине было слышно, как где-то далеко воет собака.

Грузовик подъехал через пятнадцать минут.

Я узнал его по характерному рёву дизеля — старый армейский с брезентовым кузовом, который Ярк где-то раздобыл для моих «особых нужд». За рулём сидел Сергей — мой водитель, человек, который видел достаточно странного, чтобы перестать удивляться.

Из кабины выпрыгнула Светлана.

— Святослав Игоревич! — она бросилась ко мне как щенок к хозяину. Взъерошенная, раскрасневшаяся, в глазах горел огонь неофита. — Я готова! Что нужно делать?

Я оглядел её. Обычная одежда — джинсы, свитер, кроссовки. Никакой защиты.

— Ты понимаешь, куда мы идём? — строго спросил я.

— На задание! — радостно ответила она. — Боевое задание! Как настоящие маги!

Ох уж этот юношеский энтузиазм. Напоминает интернов в первый день в реанимации, они тоже горят желанием спасать мир, пока не увидят первую смерть.

— Светлана, — я положил руки ей на плечи, — там будут враги. Маги, которые хотят нас убить. Возможно, будут ловушки, проклятия, тёмная магия. Ты уверена?

Она сглотнула. В глазах мелькнул страх, но тут же погас, задавленный решимостью.

— Уверена. Вы обещали учить меня. А лучшая учёба — практика, да? Вы сами говорили! — заявила она.

Говорил. В контексте диагностики аур, а не штурма вражеских логовищ.

— Твоя задача — лечение. Только лечение. Если кто-то из наших получит ранение, то ты рядом. В бой не лезешь, в опасность не суёшься. Понятно?

— Так точно!

— И ещё — держись рядом с Вольдемаром.

Задняя дверь грузовика с грохотом открылась.

Вольдемар выбрался наружу. Два метра ростом. Сто двадцать килограммов веса. Кожа серая, глаза мутные, движения медленные, но неумолимые.

Светлана замерла. Побледнела. Открыла рот. С ним ей познакомиться раньше как-то не довелось. А зря, хороший же парень.

— Вольдемар! — позвал я.

Зомби медленно повернул голову ко мне.

— Ты пойдешь напролом. Но при этом нужно охранять Светлану. Защищать от врагов. Понял? Она будет тебя лечить, — распорядился я.

Он поднял руку, показал большой палец. Коммуникация ограниченная, но эффективная.

Ростислав вернулся через десять минут.

Вынырнул из стены особняка, подлетел к нам. Его призрачное лицо было серьёзным — редкое зрелище.

— Докладываю, ваша мрачность! — он завис в воздухе, приняв позу по стойке смирно. — Особняк — это магическая ловушка. Много магии, очень много. Каждая комната — отдельное испытание.

— Подробнее.

— Первый этаж: бальный зал. Зеркала везде. Они недобрые — показывают… не знаю, что показывают, я же не отражаюсь.

Скорее всего, иллюзорная магия. Ментальная атака через визуальные образы.

— Дальше? — кивнул я.

— Коридор на втором этаже. Длинный. Мрачно там. Призраку без разницы, но живому там плохо будет.

Темпоральная ловушка? Или псевдотемпоральная — ускоренное старение через магическое воздействие?

— Третий этаж? — продолжил я.

— Библиотека. Там тихо. Очень тихо. Совсем тихо. Я попробовал крикнуть — ни звука. И там точно засада. Трое существ. Не люди, но и не мертвецы. Что-то среднее.

— Значит, туда нам и надо.

Я обернулся к команде. Все смотрели на меня — ждали решения.

— План такой. Группа «Штурм» — я, Кирилл, Стрельцов. Мы идём внутрь, проходим ловушки, идём на третий этаж.

— А остальные? — спросил Ярк.

— Ты и твои люди, периметр. Костомар, Светлана, Вольдемар — группа поддержки. Ждёте снаружи, готовые к прорыву по моему сигналу.

— Сигнал какой?

— Взрыв. Или крики. Или и то, и другое.

— А если всё пойдёт тихо?

— Тогда радуйся. Значит, справились сами.

Ярк кивнул:

— Понял. Удачи.

Я посмотрел на Кирилла и спросил:

— Готов?

Мальчишка выпрямился. В глазах виднелся не только страх, но и решимость. Хорошее сочетание. Страх делает осторожным, решимость — эффективным.

— Готов, учитель, — кивнул он.

— Стрельцов? — обернулся я к инквизитору.

Он проверил пистолет, спрятал его в кобуру и ответил:

— Всегда готов.

— Тогда вперёд.

Я двинулся к особняку. За спиной звучали шаги Кирилла и Стрельцова. Впереди нас ждала тёмная громада здания, наполненного ловушками и врагами.

Охота продолжалась.

Дверь особняка была не заперта. Это меня насторожило больше, чем любая ловушка. Открытая дверь — приглашение. А приглашение от врага — всегда признак уверенности.

Альтруист ждал нас. Знал, что мы придём. Готовился.

Вопрос: к чему именно?

Я толкнул дверь. Она открылась с протяжным скрипом — киношный звук, словно кто-то специально смазал петли ржавчиной для эффекта.

Внутри пахло пылью и плесенью. А еще магией…. Последний запах был самым сильным — тяжёлый, маслянистый, как озон после грозы, смешанный с чем-то сладковатым. Запах тёмных ритуалов, проводимых десятилетиями.

Холл был огромным. Мраморный пол, потрескавшийся от времени. Лестница наверх — широкая, парадная, с резными перилами. Люстра под потолком — хрустальная, покрытая паутиной. Когда-то здесь было красиво.

Теперь здесь было страшно. Не для меня, конечно. Но по остальным было заметно.

Даже без некромантского зрения я чувствовал присутствие магии. Она была везде — в стенах, в полу, в воздухе.

— Прямо? — спросил Стрельцов.

— Бальный зал, — указал я на двойные двери слева. — Первое испытание.

— А нельзя обойти?

— Можно. Но тогда активируются ловушки на других путях. Дом — это единая система. Нас ведут по определённому маршруту.

— Как крыс в лабиринте.

— Именно. С той разницей, что крысы обычно получают сыр в конце. Мы получим бой с неизвестным противником.

— Утешает.

Я толкнул двери бального зала. И замер. Здесь были сотни зеркал. На стенах, на потолке, на колоннах. Зеркала в золочёных рамах, в серебряных, в чёрных. Большие и маленькие, целые и треснувшие.

Зал отражений.

В центре — пустота. Паркетный пол, потускневший от времени. Огарки свечей в канделябрах.

— Не смотрите, — предупредил я. — В зеркала не смотрите.

Поздно.

Стрельцов уже повернул голову — рефлекторно, как любой человек, уловивший движение краем глаза. Он застыл.

— Стрельцов! — прикрикнул я.

Не отвечает. Смотрит в зеркало справа от входа. Лицо бледное, глаза расширены.

Я подошёл ближе. Осторожно, не глядя в отражения.

В зеркале был Стрельцов. Но не тот, который стоял рядом со мной.

Этот Стрельцов — другой. Глаза горели красным огнём. Кожа серая, как у мертвеца. На груди — пентаграмма, выжженная в плоти. Он улыбался — зубастой, хищной улыбкой некроманта.

Его худший страх. Стать тем, против кого борется.

— Это иллюзия, — сказал я спокойно. — Ментальная атака. Зеркала показывают то, чего ты боишься. Это не настоящее.

Стрельцов не двигался. Его рука медленно поднималась к кобуре.

Плохо. Очень плохо.

— Кирилл! — я обернулся к ученику. — Не смотри в зеркала! И дай мне свет!

Мальчишка стоял с закрытыми глазами. Умный — понял предупреждение, успел защититься.

— Какой свет? — спросил он.

— Твой. Залей зал светом!

— Но я…

— Сейчас!

Кирилл вытянул руки. Его аура вспыхнула — золотисто-белая, чистая, как рассветный луч.

Свет хлынул из его ладоней. Не яркий, не ослепляющий — мягкий, тёплый, как солнечный луч сквозь облака. Он заполнил зал, коснулся зеркал…

И иллюзии рассыпались.

Отражения исказились, потекли, как акварель под дождём. Кошмарные образы растворились в свете, уступая место обычным отражениям — трое мужчин в пыльном зале.

Стрельцов моргнул. Опустил руку с кобуры. Покачнулся.

— Что… что это было? — не понял он.

— Ментальная ловушка, — объяснил я. — Зеркала служили фокусом для иллюзорной магии. Показывали худшие страхи, затягивали в них.

— Я видел… — он сглотнул. — Я видел себя. Но… другого.

— Знаю. Не думай об этом. Это не пророчество, не предсказание. Просто страх, которым ты кормил эту ловушку.

Инквизитор кивнул. Лицо всё ещё бледное, но руки уже не дрожат.

— А вы? — спросил он. — Вы не смотрели в зеркала?

— Смотрел, — признался я. — Краем глаза.

— И что видели?

Анну в белом платье, с животом, округлившимся от беременности. Анну, которая падает, и кровь, много крови, и ребёнок, который никогда не родится, потому что я — проклятый некромант, и всё, к чему я прикасаюсь, умирает.

— Ничего, — сказал я. — Я же сплошная тьма, по-вашему.

Стрельцов не поверил. Но промолчал.

Коридор на втором этаже был именно таким, каким описал Ростислав. Длинным. Очень длинным.

Физически это невозможно — особняк не такой большой. Но магия не подчиняется физике. Магия подчиняется намерению того, кто её создал.

— Пространственное искажение? — предположил Стрельцов.

— Темпоральное, — поправил я. — Или псевдотемпоральное. Коридор не длиннее обычного. Но время внутри течёт иначе.

— Иначе — это как?

— Быстрее. Для того, кто идёт. Снаружи пройдёт минута, а внутри ощущается как год.

— И что тогда? — не понимал инквизитор.

— Тогда тот, кто идёт, состарится на год за эту минуту.

Стрельцов посмотрел на коридор с новым уважением:

— Изящная ловушка.

— Смертельная ловушка. Если идти достаточно долго — умрёшь от старости, не дойдя до конца.

— А обойти?

— Нельзя. Дверь в конце коридора — единственный путь на третий этаж.

Кирилл нервно переминался с ноги на ногу:

— Учитель… вы знаете, как пройти?

Я знал. Точнее — я был единственным, кто мог пройти.

Темпоральная магия воздействует на живую плоть. На клетки, которые делятся, стареют, умирают. На процессы метаболизма, которые можно ускорить.

Но я — не совсем живой. Проклятие поддерживает моё тело в состоянии квазистабильности. Я не старею в обычном смысле — проклятие не позволяет. Моя жизнь — это Сосуд. Темпоральная ловушка на меня не подействует.

— Ждите здесь, — приказал я. — Я пройду один.

— Но… — начал Кирилл.

— Это не обсуждается. Ловушка рассчитана на живых. На нормальных живых. Я — исключение.

— А если там, в конце, засада?..

— Справлюсь.

Я шагнул в коридор. И сразу почувствовал давление. Как будто воздух стал гуще. Время сжималось вокруг меня, пытаясь ускорить процессы в моём теле.

Бесполезно.

Проклятие заворчало — я почувствовал его недовольство где-то в глубине сознания. Оно не любило, когда кто-то пытался убить меня без его разрешения. Моя смерть — прерогатива проклятия, и никто не смеет её отбирать.

Странные союзники бывают в жизни.

Я шёл вперёд. Медленно, размеренно. Коридор тянулся — бесконечная череда одинаковых дверей, одинаковых светильников, одинаковых теней.

За спиной слышались голоса — далёкие, искажённые:

— Святослав Игоревич! Вы в порядке⁈

— В порядке! — крикнул я. — Ждите!

Голоса стихли. То ли временное искажение заглушило их, то ли они просто перестали кричать.

Я продолжал идти.

Время вокруг меня кипело, бурлило, пытаясь прорваться сквозь защиту проклятия. Я чувствовал, как седеют волосы — и тут же возвращаются к нормальному цвету. Как кожа морщится и разглаживается обратно. Как кости хрустят от возраста и срастаются заново.

Война проклятия и ловушки. Моё тело — поле битвы.

Интересные ощущения. С медицинской точки зрения — уникальный материал для исследования. Жаль, некому записывать.

В конце коридора была дверь. Обычная дверь — деревянная, с бронзовой ручкой. Я толкнул её.

За дверью небольшая площадка. И рунный камень — серый, покрытый светящимися символами. Источник темпоральной ловушки.

Я ударил его некроэнергией. Короткий, точный импульс подействовал как дефибрилляция, только в обратную сторону.

Камень треснул. Символы погасли. Давление исчезло.

Я обернулся. Коридор за моей спиной сжался до нормальных размеров — метров десять, не больше. Стрельцов и Кирилл стояли в начале, глядя на меня с изумлением.

— Путь свободен! — крикнул я. — Идите!

Они побежали. Стрельцов первым, Кирилл за ним.

Добежали за секунды.

— Как вы это сделали? — выдохнул Стрельцов. Его лицо было мокрым от пота. — Мы видели… вы шли, и ваши волосы… они седели и…

— Побочный эффект, — отмахнулся я. — Ничего серьёзного.

— Ничего серьёзного⁈ Вы постарели на глазах! И потом снова помолодели! — выпучил глаза Кирилл.

— Преимущества моего состояния. Идём дальше.

Стрельцов смотрел на меня, как на чудовище. Или на чудо. Сложно было разобрать.

Третий этаж. Библиотека.

Звук умер в тот момент, когда мы переступили порог — не приглушился, не стих постепенно, а просто исчез.

Я открыл рот, чтобы предупредить остальных, и не услышал собственного голоса.

Библиотека оказалась огромной — настоящий храм знаний, выстроенный каким-то книжным маньяком прошлого века.

Стеллажи из красного дерева поднимались до самого потолка, заполненные тысячами томов в кожаных переплётах. Пыль лежала на всех поверхностях толстым бархатным слоем, нетронутым годами, а тяжёлые бордовые шторы превращали окна в слепые прямоугольники, не пропускающие ни единого луча света.

Где-то здесь притаилась засада — я чувствовал это.

Жестом приказав команде замереть на месте, я закрыл глаза и активировал некромантское зрение на полную мощность. Мир немедленно расцвёл красками смерти: книги на полках засветились тусклым призрачным светом — отпечатки памяти всех, кто когда-либо держал их в руках.

Пыль мерцала мириадами крошечных искр — частицы органики, микроскопические остатки давно ушедшей жизни.

И три ярких пятна за стеллажом справа, пульсирующих неправильным, дёрганым ритмом. Не мертвецы — у тех свечение ровное, холодное. Не живые — слишком много некроэнергии в структуре. Что-то среднее, застрявшее между двумя состояниями.

Открыв глаза, я поймал взгляд Стрельцова и показал три пальца, затем указал направление. Инквизитор кивнул, бесшумно извлекая пистолет из кобуры.

Кирилл напрягся рядом со мной, и его руки начали наливаться мягким золотистым светом — мальчишка готовил заклинание, не дожидаясь команды. Я поднял ладонь в останавливающем жесте: ждать.

В этот момент снаружи раздался взрыв. Звук пробился сквозь магическое поле глушения. За ним последовали выстрелы, частые и злые, а потом — крики, которые невозможно было спутать ни с чем.

Я потянулся к ментальной связи с Аглаей, и её ответ пришёл с заметной задержкой — телепатка была чем-то занята, её внимание распылялось между несколькими точками одновременно.

— К особняку прибыла группа поддержки Ордена! — её мысленный голос звучал напряжённо. — Десять… нет, пятнадцать человек! Ярк и его люди уже вступили в бой!

Подкрепление врага. Ожидаемо, но чертовски не вовремя.

— Костомар, Вольдемар, Светлана? — мысленно спросил я.

— Направила их на помощь Ярку, они уже там!

Хорошо. Наверху должны справиться. Костомар стоит десятерых обычных бойцов, Вольдемар не знает страха и боли, а Светлана хотя бы сможет залечить раненых.

— Наше дело здесь, — произнёс я вслух, обращаясь к Стрельцову и Кириллу. — Пока снаружи идёт бой, у нас есть время добраться до цели. Идём.

Некроэнергия в библиотеке была настолько плотной, что я ощущал её давление кожей, чувствовал, как она обволакивает тело невидимым саваном.

Мы были в самом сердце логова.

В центре зала висела воронка — кроваво-красная, пульсирующая в медленном гипнотическом ритме. Меньше, чем я ожидал увидеть: не главный узел, а всего лишь ретранслятор, одна из многих узловых точек в разветвлённой сети Ордена. Но даже эта «малая» воронка источала столько силы, что волосы на руках вставали дыбом.

Вокруг неё, застывшие в потоках багровой энергии, парили люди — полтора десятка тел, подвешенных в воздухе словно мухи в янтаре. Их лица были искажены ужасом, застывшим навечно в последний момент перед стазисом. Живые батарейки, человеческое топливо для магической машины.

Но Альтруиста среди них не было.

Я уловил остаточный запах его теневой магии. Он прошёл здесь совсем недавно и ушёл куда-то вглубь, через другой выход, скрытый в тенях на противоположной стороне зала.

Зато у воронки стояло существо. Когда-то оно было человеком — я ещё мог различить исходные черты под слоями чудовищной трансформации. Теперь же передо мной возвышался метаморф, но совсем не такой, как те недоделанные образцы, что встречались нам раньше.

Этот был старым, по-настоящему древним. Тело покрывали хитиновые наросты, похожие на доспехи из собственной плоти. А лицо, почти человеческое, если не считать вертикальных змеиных зрачков, несло печать прожитых десятилетий. Седые волосы спадали до плеч неопрятными космами.

Самым странным был его наряд: существо носило смокинг. Потёртый временем, покрытый пылью и паутиной, но некогда явно дорогой, пошитый на заказ у лучшего портного. Аристократ, застрявший в прошлом веке вместе со своим гардеробом.

— Гости, — произнёс метаморф голосом, похожим на скрип несмазанных петель. — Как давно у меня не было гостей…

За его спиной шевельнулись тени, и из темноты выступили ещё две фигуры — его слуги, его создания. Эти были крупнее обычных метаморфов, изуродованные трансформацией до полной потери человеческого облика.

Один возвышался почти на три метра, и вместо кистей рук у него росли хитиновые клешни, способные перекусить стальную балку. Другой вовсе лишился лица — на его месте зияла только пасть, усаженная тремя рядами акульих зубов.

Старый метаморф щёлкнул пальцами, и сухой, костяной звук разнёсся по залу.

Его слуги бросились вперёд, набирая скорость с каждым шагом.

Снаружи, приглушённые толщей камня, продолжали греметь взрывы и выстрелы. А здесь, в библиотеке старого особняка, начиналась своя битва.

От авторов:

Дорогие читатели! С Наступающим Новым годом! Пусть в вашей жизни будет больше тёплых вечеров с любимой книгой, горячим чаем и ощущением, что всё будет хорошо.

Авторы тоже удаляются праздновать, поэтому следующая прода выйдет в ночь с пятницы на субботу. А дальше — согласно графику.

Спасибо, что остаётесь с нами!