Просто моя

17 Шарлотта

Мы заехали к маме Леджера и провели с ней немного времени. Я всегда была близка с Кейли Дейн: мы с Джилли росли неразлучными.

— Ты уверена, что не хочешь поужинать с нами? Мы заказали столько пасты и пиццы, что хватит на небольшую страну, — усмехнулся Леджер. Он выглядел рассеянным. Мне пришлось задержаться в школе, но я сразу приехала сюда — казалось, ему нужна моя поддержка.

Не знаю почему, но слово «нереализованный» его задело. Бабушка больно задела струну.

— Знаете, я обожаю проводить с вами время, но… — Кейли прикусила ноготь и отвернулась, а потом снова посмотрела на нас: — У меня сегодня свидание.

Я невольно улыбнулась: Кейли заслуживала немного легкости и радости. Она всегда много работала и была потрясающей мамой и для Джилли, и для Леджера.

— Свидание? С кем? — Леджер уставился на нее, ошеломленный, потом сузил глаза и скрестил руки на груди.

Я бросила на него предупреждающий взгляд. Последнее, что ей нужно, — чувствовать себя виноватой.

— Мне кажется, это замечательно. Ты заслуживаешь немного отдыха, — сказала я.

— Спасибо. — Она выдержала паузу, подняла бровь на сына, потом снова повернулась ко мне. — Я тоже так думаю.

— Я не это имел в виду. Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности. Кто тебя приглашает? — голос у Леджера стал гораздо мягче.

— Доктор Биклер. Он давно меня звал, а я все откладывала из-за свадьбы. Но Джилли вернется только завтра, и сегодня у меня свободный вечер, вот я и согласилась.

— Стивен Биклер? Он мне нравится. Думаю, это здорово, мама, — сказал Леджер, обнял ее и поцеловал в макушку.

— Спасибо. — Она тихо рассмеялась. — Ладно, хватит о моей личной жизни. Идите, разбирайтесь с Нэн. Хорошо, что тебе помогает Чарли. У нее всегда была слабость к тебе. — Она подмигнула мне.

— Да-да-да, знаю. Все обожают Чарли, потому что она такая милая. А я кто? Черт побери, нереализованный, — заныл он, а я закатила глаза.

— Еще раз выругаешься в этом доме — вот тогда точно станешь нереализованным, — сказала Кейли, пытаясь скрыть улыбку, и я рассмеялась.

— Прости, мама. Хорошего вечера.

— Я пойду переоденусь. Он скоро приедет, и мне не хочется, чтобы ты тут ходил и пугал его своим хмурым видом. — Она поцеловала сына в щеку, крепко обняла меня и прошептала мне на ухо: — Спасибо, что заботишься о моих детях.

Я кивнула, и она ушла в спальню.

Леджер взглянул на телефон.

— Еда приехала. Пойдем умасливать нашу вредную птицу, а? — сказал он.

Я хихикнула и пошла за ним. Доставщик уже поднимался по дорожке. Леджер взял у него пакеты, мы поблагодарили, а потом направились к дому Нэн и открыли дверь.

— Ах… моя девочка пришла. Я так рада.

— А я думал, я у тебя любимый парень? — поддел ее Леджер, ставя пакеты на стол.

— Ты и есть. Но ты единственный мужчина в моей жизни, так что особо не зазнавайся. Конкуренция слабая.

Я откинула голову, смеясь. Нэн была, пожалуй, единственной, кто мог поставить Леджера на место. Он обожал ее, но она не терпела глупостей.

Он начал раскладывать еду, а я подошла к шкафу за тарелками и приборами.

— Зачем вы принесли столько еды? Джилли с Гарретом вернутся только завтра, а твоя мама идет на свидание с доктором Красавчиком.

— Мне это нравится, — сказала я, садясь рядом с Нэн. Леджер сел по другую сторону. — Он очень милый, симпатичный, умный и обаятельный.

— Но реализован ли он? — спросил Леджер, накладывая себе гору спагетти.

Я передала Нэн салат, едва удержавшись от смеха, а потом подала лазанью.

— По-моему, выглядит вполне реализованным, — сказала Нэн, подцепляя вилкой лист салата.

— И как ты это определяешь?

— У меня больное чутье. — Она постучала розовым ногтем себе по виску.

— Шестое чутье, бабушка. «Больное» — это когда у человека с головой беда, — сказал Леджер, вскинув бровь.

Она хмыкнула, и он улыбнулся. Я поняла: между ними снова установилось прежнее тепло.

— Похоже, мое слово «нереализованный» тебя задело, да?

— Думаю, да, — пожала я плечами, тянуясь за куском пиццы.

— Я вас слышу. И да, задело. Потому что я очень даже реализован, — проговорил Леджер, полон рта лапши.

— Знаешь что, красавчик… в последнее время ты и правда выглядишь счастливым. Что бы ты ни делал — продолжай. Наверное, это все прогулки. — Она ухмыльнулась, и я почувствовала, как у меня вспыхнули щеки.

Но главное — Нэн снова шутила с ним. А значит, он опять был счастлив.

— Это точно из-за наших прогулок. Особенно когда я делаю маленькие паузы и становлюсь на колени, чтобы потянуться, — сказал он, и я тут же закашлялась: от такого разговора меня будто током било.

Нэн только рассмеялась, а Леджер поднялся и потер мне спину, пока я не отдышалась и не сделала глоток воды.

— Ты радуешься свадьбе? — спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему.

— Да. Такое чувство, что мы говорим о ней уже вечность, и мне не терпится увидеть результат. И… я старая женщина. Похоже, это единственная свадьба внуков, на которую я попаду. Так что момент важный.

Леджер поставил стакан и покачал головой, не веря своим ушам.

— Не понимаю, откуда у тебя внезапная забота о том, что мне пора жениться. Ты же никогда не переживала, когда я говорил, что не хочу свадьбы. Почему теперь?

— Потому что я тебе раньше не верила. Думала, ты один из тех самодовольных ловеласов, которые просто раскидываются своим девичьим счастьем. Я и не знала, что ты в это всерьез веришь.

— Это не «раскидываться», а «засеивать дикий овес». Если бы я им раскидывался, я бы был проститутом. А я не проститут, Нэн.

Нельзя было не рассмеяться: он заводился так искренне, что это было почти мило.

— Кого ты пытаешься убедить, мальчик? Меня или себя?

— Это чушь. Все. Закончили. И, между прочим, тебе явно не мешало сводить меня с женщинами в Клубе Голубых Шевелюр. — Он вскинул бровь.

Это был, пожалуй, самый забавный разговор в моей жизни.

— Эй, я сказала, что им можно смотреть, но трогать — нет, — Нэн промокнула губы льняной салфеткой. Сидела такая утонченная, идеальная бабушка — но ругалась как матрос и могла перешутить Дилана.

— Ах да? Ну, по-моему, Миранда Хайвотер это не услышала. Она провела когтями по моей груди так, что я подумывал поехать в больницу: швы накладывать, чуть не распорола меня пополам.

У меня вырвался громкий смех, а голова Нэн откинулась назад.

Все у них будет хорошо.

Мы поболтали еще немного, пока Нэн не объявила, что у нее «на подходе серьезные дела с кишечником», и не выставила нас за дверь. Она фыркнула что-то про то, что Леджеру пора отвезти меня домой и ехать уже к своей «особенной подружке», показала воздушные кавычки и закатила глаза. У меня было ощущение, что Нэн что-то подозревала — поэтому и поддевала его весь вечер. И потому нам лучше держать это при себе. Все боялись, что пострадаю я. Почти неприятно, что никто не волновался о Леджере. Наверное, Нэн видела, как глубоко меня в него затянуло. Но остановиться я уже не могла.

Нэн настояла, чтобы мы забрали всю еду: сказала, что столько не осилит. Мы с Леджером сели в машину и решили по пути ко мне завезти еду на пожарную станцию. Он пошел за мной по лестнице — я провела здесь полжизни. Мой отец — капитан пожарной части, это была его вторая родина.

— Чарли, не ожидал тебя увидеть, — сказал папа, поднимаясь и обнимая меня. — Что вы тут делаете, милая?

— Мы поужинали с Нэн, и Леджер заказал еды на целую армию — вот и подумали привезти сюда.

Папа протянул Леджеру руку:

— Рад тебя видеть, сынок. Готов к свадьбе?

Леджер поставил пакеты на стол и кивнул:

— Да. Думаю, они готовы. Завтра репетиционный ужин, а в субботу — большой день.

— Не могу дождаться, когда увижу, как Джилли идет к алтарю. А у тебя завтра последний день в школе — закончишь как раз вовремя. — Папа подмигнул мне.

— Да. Последний день. Не верится. А почему так тихо? — спросила я, когда он начал перекладывать еду на тарелку.

— Ребята уехали на вызов. Я на сегодня свободен. Хотел приготовить ужин и ехать домой, но раз уж еда нашлась — пусть эти засранцы сами разбираются.

Леджер сел за стол и заговорил с отцом. Они всегда ладили. Думаю, Леджер уважал моего папу — мужчину, который всегда был рядом. Который всегда ставил дочерей на первое место. В Хани-Маунтин об этом знали все.

Папа засыпал Леджера вопросами о его проектах, а тот показывал ему фотографии на телефоне.

Потом отец убрал посуду, поставил остатки в холодильник, и мы вышли вместе.

— Тебя подвезти? — спросил он, увидев, что мы вдвоем в моей машине.

— Я отвезу его. Не переживай, — сказала я, заметив, как напрягся Леджер.

— Ладно. Люблю тебя, милая. Хорошего последнего дня школы. Увидимся на свадьбе.

Я поцеловала его в щеку:

— Люблю тебя, пап.

Леджер дал ему крепкое мужское объятие одной рукой, и мы сели в машину.

— Боже. Я чувствую себя мудаком, — прошептал он.

— Почему? — рассмеялась я, выезжая со стоянки.

— Мне нравится твой папа. А он бы, черт побери, взбесился, если бы узнал, что я делаю с его дочерью.

— Ну, Нэн сказала, что ты проститут. Так что логично, — сказала я, сворачивая в свой двор и пытаясь скрыть улыбку.

— Ты, наверное, была права — держать меня в тайне, как своего грязного маленького секретика. — Он пожал плечами.

— Перестань хныкать. Пошли внутрь. Может, примем ванну и немного расслабимся.

Он шел за мной к двери. Как только мы вошли, он просто притянул меня к себе и обнял. Долго стоял так, в темноте, прижимая меня к себе.

Я провела руками по его спине и уткнулась лицом ему в шею.

Через несколько минут он отстранился.

— Пора в ванну, Божья Коровка.

Я закрутила волосы в пучок, пока он набирал воду. Зажгла свечу и поставила на столешницу, а потом пошла на кухню за бокалами вина. Когда вернулась в ванную, он уже сидел в воде. Его сильные руки лежали на краях чугунной ванны, а темные волосы блестели от влаги.

Я протянула ему два бокала вина, пока снимала одежду, потом выключила свет — оставила только пламя свечи, которое освещало маленькую ванную, — и опустилась в воду, устроившись между его бедрами. Он передал мне бокал, я откинулась на него и сделала глоток.

— Похоже, ты уже привык к нашим ваннам, да? — сказала я.

— Да. Похоже, я привыкаю ко многим вещам, которые раньше были мне в новинку.

Голос у него был хриплый, вовсе не игривый.

Я просто пила свое шардоне и молчала, переваривая его слова.

— Расскажи мне о будущем, которое ты для себя видишь, Божья Коровка. Хочу знать.

— Что? Зачем?

— Потому что ты мне небезразлична. И я хочу, чтобы у тебя было самое лучшее. Так что давай, потешь меня. Мне интересно, какой большой, яркой ты представляешь свою жизнь.

— Ну… мне всегда нравилась идея семьи. Знаешь, найти человека, с которым я разделю жизнь. — Я выдохнула и отпила еще. — И я всегда хотела большую семью. Расти рядом с сестрами было счастьем. У меня были лучшие подружки с рождения. А потом я встретила Джилли и она стала мне сестрой, а не просто подругой.

— Сколько детей ты хочешь? — спросил он. В голосе слышался настоящий интерес.

— Троих или четверых. Конечно, зависит от того, кто станет моим мужем, и хочет ли он столько же. Я не против компромиссов, — усмехнулась я. — И все это при условии, что я вообще найду этого человека.

— Ты молодая, — сказал он, свободной рукой гладя мое плечо и целуя меня в макушку. — У тебя впереди полно времени.

— Да, я не тороплюсь. Ну вот, посмотри на меня: у меня сейчас первый роман в жизни, и то в двадцать пять. Я вообще сборник сюрпризов, — сказала я и запрокинула голову, чтобы увидеть его. Но он не улыбался. Он был серьезным до дрожи.

— Надеюсь, я тебе не причинил боль. Черт, Чарли, я бы себе не простил, если бы ты об этом пожалела.

Я наклонилась вперед, поставила бокал на пол и повернулась к нему лицом.

— Эй. Я ни о чем не жалею. Эти две недели — лучшее, что со мной случалось… если честно. — Я чувствовала, как глаза наполняются. И это была правда. Единственный человек, который понимал меня до конца, от которого я оживала… был тем самым человеком, которого я не могла иметь. — Я не променяла бы это ни на что. Ты ни разу меня не обманул, Леджер. Ты с самого начала был честен. Я знаю, кто ты. Знаю, что мы хотим разного. И это нормально. Конечно, будет немного больно, когда ты уедешь, потому что… — я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

Он провел большим пальцем по моей щеке, убирая одинокую слезу. Я покачала головой — мне нужно было договорить.

— Будет больно, потому что все было так хорошо. Потому что мы вернули ту дружбу, по которой я скучала. Ты огромная часть моего сердца, Леджер. Поэтому прощание и будет больно. Но мы справимся.

Он застыл, а потом отодвинул прядь, выбившуюся из моего пучка.

— Ты всегда была огромной частью моего сердца, Божья Коровка. Ты лучшая из всех, кого я знаю. И я бы хотел быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Но… а что, если мы не будем ставить точку? Что, если мы просто будем видеться каждые пару месяцев? Ты бы приезжала ко мне на пару дней, я бы тоже наведывался к тебе…

Я смотрела в его темные глаза — почти черные сейчас, мучительные, растерянные. Он предлагал мне максимум того, на что был способен. Но этого было недостаточно. И мы оба это понимали.

— Я не хочу случайных уикендов, Леджер. Я хочу парня. Хочу быть с тем, кто хочет быть со мной постоянно. А не в перерывах между свиданиями с дочерью своего босса.

— Я с ней больше не встречаюсь. Ты это знаешь.

— Но ты не предлагаешь «навсегда». Я не слышу, что ты не будешь ни с кем встречаться. Что мы — только мы. А для меня это важно. Я хочу верности. Хочу мужчину, который жить без меня не сможет. А не того, кто будет приезжать ко мне на пару дней раз в пару месяцев.

Он закрыл глаза и откинул голову на край ванны. Я положила щеку ему на грудь, и мы молчали.

— Дело никогда не было только в сексе, Чарли, и ты это знаешь. Но я не устроен иначе. И если я разобью тебе сердце… если причиню боль… я себе этого не прощу.

Все уже было слишком сложно. Гораздо глубже, чем мимолетная интрижка. Гораздо больше, чем мы планировали.

И я буду в порядке.

Но я не могла тянуть это годами, надеясь и ожидая, что он передумает.

Даже ради Леджера я бы так не смогла.

— Давай просто проживем эти последние дни и не будем усложнять. Я переживу, когда ты уедешь. Я крепче, чем ты думаешь.

— Ты самый сильный человек, которого я знаю.

Леджер вышел из ванны и помог мне выбраться, завернул меня в полотенце и понес в спальню. Он вытер меня, потом сам насухо обтерся. Натянул боксеры, а я легла в его футболке, которая давно стала моей любимой.

Мы не целовались и не занимались любовью.

Он просто обнял меня и укутал в свои руки.

Мы не шутили и не говорили.

Я просто спала, прижавшись к нему, вдыхая его запах.

Следующее утро оказалось сплошным хаосом. Я проспала и проснулась только потому, что Дилан колотила в дверь. Я поспешила открыть — она стояла на пороге с кофе и пончиком. Она начала эту традицию в прошлом году — приносить мне завтрак в последний день учебы. Специально заехала с утра в Honey Bee.

— Я по пути на работу и подумала, что ты уже выходишь, — сказала она, осматривая меня с ног до головы, задержав взгляд на огромной футболке, в которой я стояла.

Я сделала глоток кофе и выхватила у нее из руки телефон.

— Боже. У меня десять минут, чтобы собраться. Люблю тебя. Спасибо, но мне нужно быстро одеться.

Но намека моя сестра, конечно, не уловила. Это же Дилан Томас — неловкие ситуации были ее суперсилой.

— У меня есть пять минут. Давай помогу, — сказала она, откусив пончик, который я только что достала из пакета. — Черт. Твой вкуснее. Как всегда, — пробурчала она, проталкиваясь мимо меня прямиком в спальню.

Я откусила кусочек своего пончика, закрыла глаза и морально приготовилась к неизбежному.

— Привет, Дилли, — промурлыкал Леджер, выбираясь из моей постели, в одних боксерах, натягивая джинсы.

— И тебе привет, Леджер Дейн. Похоже, кто-то устроил ночевку, да? — сказала она, а я застонала и протянула ему пончик и кофе.

— Ему просто нужно было где-то переночевать. Мы допоздна работали над свадьбой.

— Не унижай меня, Чарли. Я за километр чую сексуальное напряжение. Сегодня утром я зашла в Honey Bee, там стояла девчонка, которую я никогда раньше не видела, и она так смотрела на какого-то приезжего парня, что я зуб даю — они сейчас уже в его машине друг друга в усмерть целуются. Между ними была такая жара, — она задула на себя воздух ладонью, а потом перевела взгляд на нас. — Но вы двое могли бы поджечь лес.

Она зашла в мой шкаф и протянула мне бело-розовое макси-платье, которое я купила на прошлых выходных. Я кивнула и поспешила в ванную, закрыв дверь.

— Ну, — сказала Дилан, пока я судорожно переодевалась. Я собрала волосы в высокий пучок — из-за этого Дарвин всегда смущался по непонятной мне причине — намазала крем и, торопясь, пыталась накраситься, прислушиваясь к их разговору за дверью. — Значит, ночевка? Когда ты уезжаешь?

— В воскресенье, — сказал Леджер.

— Ага. Значит, почти конец, да? — нажимала сестра.

Он не ответил — не хотел подставлять меня. Но когда я распахнула дверь и выбежала в комнату, он меня удивил. Наши взгляды встретились, и он повернулся обратно к Дилан:

— Не уверен, что тут вообще когда-либо был конец.

У меня сжалось в животе, но я сделала вид, что не услышала. Взяла еще один кусочек пончика, заметив, что он уже полностью одет.

Дилан наклонилась, чмокнула меня в щеку:

— Ты полна сюрпризов, Чарли. Позвоню позже.

— Спасибо за кофе и пончик. Люблю тебя. У нас сегодня репетиционный ужин, но я наберу после.

Она обняла Леджера и вышла. Уже из машины подмигнула:

— Надеюсь, Дарвину нравится запах сладостей. Люблю тебя.

Леджер взял ключи и встретился со мной взглядом:

— Ты опоздаешь. Я отвезу тебя и заберу после.

Я выбежала на улицу и села в машину. Он обошел с другой стороны и сел за руль. До школы мы ехали молча.

— Прости, если из-за этого у тебя будут проблемы с Дилли, — сказал он, прочистив горло.

— Все нормально, — сказала я, обернувшись к нему, когда он остановился перед школой. — Она и так знала, что что-то происходит. Наше время все равно заканчивается, Леджер. Твоя сестра приезжает сегодня. Она ночует у меня после репетиции. Завтра свадьба. Ты уезжаешь в воскресенье, правда?

Он провел рукой по щетине.

— Да. Можно я проведу ночь с тобой после свадьбы? Джилли с Гарретом останутся в отеле.

— Посмотрим по обстоятельствам, хорошо? Увидимся после школы. — Я вылезла из машины — мне нужен был воздух, пространство и минута, чтобы прийти в себя.

Он опустил окно:

— Увидимся через пару часов, Божья Коровка.

Я лишь кивнула и подняла руку, уходя.

Потому что ровно так он и сделает через два дня.