Просто моя

23 Шарлотта

Я поставила стакан с водой на столешницу и взглянула на вазу с роскошными розовыми пионами. Леджер прислал их через несколько часов после отъезда, а в записке было всего несколько слов:

Я буду по тебе скучать, Божья коровка.

ХХ, Леджер

Я надела солнцезащитные очки, прошла через задний двор, забралась в каноэ и села на скамью, закрыв глаза.

Я пока не была готова грести туда, где он перевернул мой мир. Просто посижу здесь и попробую помедитировать.

Я откинулась назад и позволила солнцу согревать кожу.

Еще утром я знала, что мне нужно просто встать и выбраться из постели. Натянуть штаны для взрослой девочки и признать, чем это было, — чертовым романом, на который я сама согласилась. И все же, когда мы попрощались, мне показалось, будто сердце разлетелось на миллион осколков. Я буквально вытолкала его за дверь, потому что знала — вот-вот развалюсь, а устраивать это при нем мне не хотелось. Я не хотела, чтобы он меня жалел; и без того было достаточно унизительно, что я привязалась, прекрасно зная, чем все закончится. Мне нужно было пережить это в одиночку.

Сегодня я впервые вышла на воду после его отъезда. Он подарил мне эту прекрасную лодку, и теперь она была испорчена, потому что в прошлый раз все было… всем.

Интимно. Сексуально. Сносяще крышу. Эротично. Романтично.

— Эй, ты что тут делаешь? — голос Джилли застал меня врасплох, и я резко выпрямилась.

— А ты что здесь делаешь? Ты уже вернулась из медового месяца? Я думала, вы только вечером прилетаете.

Она прошла по траве, вышла на причал, а потом без колебаний забралась в лодку и села на скамью напротив меня.

— Ага. Мы вернулись сегодня утром, и я решила сразу заехать к тебе.

— Ну и как? — спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть воодушевленно. Я кисла уже несколько дней, и Джилли была последним человеком, кому я хотела это показывать.

— Было здорово. Мы отлично провели время, но я по тебе скучала. Мы с тобой так долго еще никогда не молчали, — она пожала плечами.

— Мы переписывались каждый день, — я усмехнулась. — Я не собиралась звонить тебе в медовый месяц.

— Сними очки, — сказала она, одновременно задвигая свои на макушку.

— Что? Зачем? Здесь же так ярко. — Я покачала головой, потому что она вела себя нелепо, а мне совсем не хотелось, чтобы она видела мои опухшие глаза.

Она наклонилась вперед, ловко сняла очки с моего лица и внимательно посмотрела на меня.

— Что происходит, Чарли? Я пыталась тебе дозвониться несколько раз, а ты не брала трубку. Отвечала только этими приторно бодрыми сообщениями. Давай, это же я. Я тебя знаю. И эти темные круги под глазами говорят сами за себя.

— Со мной все нормально. Честное слово. Расскажи лучше про медовый месяц. — Я выхватила очки обратно и снова надела их.

— Солнце, еда и хороший секс. В общем-то, больше и рассказывать нечего, — она улыбнулась, но я слишком хорошо знала свою лучшую подругу, чтобы поверить, что она так просто отстанет. — Он тебя обидел?

— Нет. Конечно нет. Прости, что тебе вообще пришлось об этом узнать.

— Да ладно тебе. Я все поняла почти сразу. Но ты мне ничего не сказала, и это меня удивило. Мы же никогда ничего друг от друга не скрывали.

Я скрывала от нее одно годами. То, что была безнадежно влюблена в ее брата.

— Я ведь и не рассказывала тебе, что в юности была в него влюблена.

— Я знала, но не думала, что это настолько серьезно. А то, что произошло, когда он был дома в этот раз… это выглядело куда большим, чем просто влюбленность.

Я покачала головой, отчаянно пытаясь прогнать ком в горле.

— Это не так.

Она снова сняла с меня очки и удержала их в руке, глядя твердо и внимательно.

— Перестань от меня прятаться.

Слезы покатились сами собой, и остановить их я уже не могла.

— Джилли, все правда нормально. Я знала, во что ввязываюсь. Это я согласилась.

Она взяла меня за руку.

— Это не значит, что тебе не больно. Ты можешь со мной поговорить, Чарли. Я твоя лучшая подруга. Дай мне быть рядом. Ты всегда рядом со мной. Черт, ты всегда рядом со всеми. Позволь мне помочь тебе. Перестань упрямиться.

Я покачала головой и вытерла слезы, снова потянулась к очкам, потому что мне совсем не хотелось этого разговора.

— Он твой брат. Со мной все в порядке. Пожалуйста, отдай очки.

Она подняла их над головой, и я бросилась к ней.

— Скажи, что случилось.

— Ничего не случилось! — выкрикнула я.

Я сама не понимала, почему так завожусь. Я просто хотела сегодня спокойно побыть одна в лодке. Почему она не может оставить меня в покое?

Джилли швырнула мои очки в воду, и у меня отвисла челюсть.

— Я не могу поверить, что ты это сделала.

— А я не могу поверить, что ты со мной не разговариваешь.

Я сорвала очки с ее головы и зашвырнула их как можно дальше в озеро.

— Я не хочу это обсуждать. Почему ты не можешь этого понять?

Я развернулась, собираясь выбраться из лодки, но она схватила меня за руку.

— Я не могу поверить, что ты утопила мои очки.

— Отпусти меня, Джилли, — сказала я и в тот же момент потеряла равновесие, пошатнувшись назад.

Она потянулась ко мне, наши пальцы сцепились, и в следующую секунду мы обе полетели через борт каноэ прямо в холодную воду озера.

— Боже мой, — сказала она сквозь смех, пока мы обе хватали ртом воздух. — Здесь чертовски холодно.

Ноги едва доставали до дна, и я подплыла, нащупала свои очки и надела их, хотя через них уже ничего не видела.

— Что за мания — носить эти чертовы очки? — крикнула она и рванула ко мне.

И этого хватило. Меня прорвало. Я сорвала очки с лица и швырнула их.

— Я не помешана на очках. Я просто хотела побыть одна. Я не хочу грустить при тебе, ладно?

Я все еще кричала, но слова тонули в рыданиях. Джилли обняла меня и позволила выплакаться.

— Со мной можно быть грустной. Сколько раз ты видела, как я плакала? Сколько раз ты просто сидела рядом и позволяла мне быть несчастной? Почему я не могу сделать для тебя то же самое?

— Потому что, — прохрипела я. — Он твой брат. И ты только что вышла замуж.

— Чарли, это вообще не имеет значения. Во-первых, он мой брат, и я буду любить его, что бы ты мне ни сказала. Но я также прекрасно знаю, что он бывает упрямым, самодовольным ослом. Во-вторых, я планирую быть замужем чертовски долго — навсегда, если повезет, — она расхохоталась. — Так что перестань тащить все на себе и впусти меня.

Я рыдала, плакала и делала все то, чего совсем не хотела, стоя по шею в озере рядом с лучшей подругой. Ее не волновало, что на ней цветочное макси-платье, а у меня — срыв эпических масштабов.

— Я сама на все это согласилась, Джилли. Просто я не знала, что когда все закончится, будет так больно, — я глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.

Я никогда не испытывала такой сердечной боли. Я пережила страшную утрату, когда мне было тринадцать и умерла мама. Я болела, страдала, плакала ночами.

Я знала, что такое горе.

Когда теряешь того, кого любишь, потому что жизнь несправедлива и забирает его. Это не их выбор.

Но сердечная боль — это совсем другое. Это любить того, кто не любит тебя в ответ. По крайней мере, не так, как тебе нужно. Я никогда больше не полюблю ни одного мальчика или мужчину так, как любила Леджера Дейна.

— Я понимаю, — сказала она. — Но между вами всегда была связь. Я могу сказать тебе одно о Леджере — он любит тебя по-своему. Он ставил тебя на пьедестал с самого детства. Думаю, он хотел этого так же сильно, как и ты, и я сильно сомневаюсь, что он просто ушел и ничего не чувствует.

Я взяла ее за руку, и мы подошли к причалу, запрыгнули и сели на край.

— Больше всего ранит то, что это его выбор — что мы не вместе. Он не хочет меня так, как я хочу его. Это просто не его путь. Он был со мной предельно честен. Но это не делает боль меньше. И ты же знаешь, я справлюсь, правда? Так что, пожалуйста, не переживай.

— А что плохого в том, чтобы переживать за тебя, Чарли? Можно позволить людям быть рядом. Ты все это время справлялась одна?

— Ну, вообще-то Дилан появилась через час после его отъезда с несколькими ведерками мороженого и бутылкой текилы. Она понимала, что между нами что-то происходит, но не знала, насколько все зашло далеко. Так что я разрыдалась у нее, съела слишком много мороженого, и голова до сих пор болит от текилы, — я усмехнулась, и это прозвучало как смех сквозь слезы.

Прошла почти неделя, и я пыталась выбраться из своего упадка. Сегодня вечером у нас был воскресный ужин у папы, и мы никогда его не пропускали, что бы ни происходило. На этой неделе я отказалась от приглашений сестер пообедать и провести день на озере. Сказала, что заболела, и позволила себе немного просто погрустить.

Во мне всегда жила крошечная надежда, что я в итоге буду с Леджером. Черт, я любила его столько, сколько себя помнила.

— Ну да, от Дилли не спрячешься. И она всегда точно знает, что тебе нужно, — Джилли сжала мою руку.

— Да.

— Я просто хочу, чтобы мой брат перестал так бояться. Думаю, из-за того, что отец нас бросил и из-за вины, которую Леджер носит в себе за то, что лгал маме, он стал таким закрытым, — она покачала головой, и по щеке скатилась слеза. — Он тоже заслуживает быть счастливым. Я не понимаю, почему он этого не видит.

— Я тоже не понимаю. Но эти две недели с ним были лучше, чем я могла представить. И я хочу, чтобы ты знала… я бы прошла через это снова, лишь бы иметь это время с ним, даже зная, как сильно будет больно, когда все закончится.

Но реальность ударила меня со всей силой.

Все кончено.

— Я знаю, что он чувствует то же самое, Чарли. Он просто напуганный, упрямый осел. Как все закончилось? Он предлагал увидеться снова?

— Да, предлагал. Сказал, что хотел бы видеться пару раз в год. Раз в несколько месяцев. Без обязательств. Но я себя знаю, Джилли. Я не такая. Даже этот роман был для меня совершенно нехарактерным и сработал только потому, что это был Леджер. Мне нужен партнер. Мужчина, который любит меня и хочет быть со мной всегда.

— О чем он вообще думает? Хотя это говорит о том, что он не хотел, чтобы все закончилось. Просто Леджер до ужаса боится повторить путь нашего отца, что, если честно, даже смешно.

— Почему?

— Потому что мой отец никогда не останавливался и не думал, кого он ранит. Он просто делал то, что хотел. А Леджер заботится о тех, кого любит, — Джилли усмехнулась. — Он просто не видит всю картину. Он просто глупый мальчишка.

Я обняла ее и положила голову ей на плечо.

— С ним все будет хорошо. С нами всеми все будет хорошо.

— А вот наши солнцезащитные очки когда-нибудь оправятся? — спросила она, и мы обе расхохотались.

Мы сидели на причале и разговаривали часами, и мне действительно стало легче, чем за последние дни. Мы успели высохнуть на солнце. Джилли уехала встречаться с Гарреттом на ужин, а я приняла быстрый душ и стала собираться на воскресный ужин у папы.

Это был первый день за неделю, когда я накрасилась, надела сарафан и снова вернулась к жизни.

Пора было двигаться дальше.

Когда я открыла дверь дома, в котором выросла, меня окутал запах чеснока и базилика. Папа готовил свои фирменные спагетти.

Первой я увидела Вивиан — она вышла из-за угла, держа за руку мою племянницу, маленькую Би, которая ковыляла, старательно переставляя ножки. У нее были темные волосы и невероятно красивые глаза — смесь глаз Нико и Виви, из-за чего они казались темно-серыми. Волосы были собраны в два крошечных пучка по бокам головы, на ней был белый сарафан с вышивкой, и она улыбнулась, как только увидела меня.

Я наклонилась и раскинула руки. Вивиан отпустила ее ладошку, Би сделала два шага и упала мне в объятия. Я прижала ее к себе и вдохнула эту сладость.

Она всегда пахла медом и детской присыпкой.

Это было именно то, что мне было нужно. Я выпрямилась, держа ее на руках.

— Эй, с тобой все в порядке? — спросила Вивиан, положив руку мне на плечо.

— Да, конечно. Мне просто срочно нужна была доза моей маленькой Би.

Племянница запрокинула голову и разразилась смехом, а я закружила ее.

— Ну и отлично. Я знала, что тебе было нехорошо, и немного переживала, — сказала она с тем самым выражением старшей сестры. И мне сразу стало ясно, что Дилан уже ввела всех в курс дела. Я не могла на нее злиться. Так у нас все и работало в семье Томасов. Мы всегда были вместе. Если не хотел о чем-то говорить — ладно, но все равно все были на связи и знали, что происходит.

— Со мной правда все хорошо. Честное слово. Просто привыкаю к летним каникулам, и приятно наконец высыпаться.

— Дарвин с мамой заходили вчера в пекарню, и она сказала, что он по тебе ужасно скучает. Сказала, что ты — лучший учитель, который у него когда-либо был.

Сестра произнесла это с таким гордым видом, будто я, не знаю, нашла лекарство от рака или что-то столь же выдающееся.

— Ну, он только что закончил детский сад, так что, по сути, я — все, что они знают, — я усмехнулась.

И это было приятно. Мне правда было хорошо смеяться.

— Виви, Чарли, вы нам срочно нужны! — крикнула Эверли из кухни. — У нас тут небольшое разногласие, и нам нужно ваше мнение.

Я опустила Би на пол, и мы с Вивиан взяли ее за руки и повели в кухню.

Дилан, Эшлан и Эверли стояли у огромного кухонного острова, каждая с бокалом вина. Вивиан взяла свой бокал, который, видимо, оставила на столешнице раньше.

Эшлан налила мне бокал шардоне, протянула его и поцеловала меня в щеку.

Ага. Они точно знали, что со мной что-то происходит.

— В чем разногласие? — спросила Вивиан.

Би прошлепала к столу и встала рядом с Пейсли и Хэдли. Все трое смотрели на моего племянника Джексона, который спал в автокресле.

Дилан ткнула большим пальцем в сторону Эверли и рассмеялась.

— Вот эта командирша считает, что именно из-за меня нас тогда спалили на «позвони-и-убеги». Слушай, я бы призналась, если бы это было правдой. Но меня не ловят. Я слишком хитрая.

Эверли откусила кончик морковной палочки и закатила глаза.

— Это ты настояла, что мы сделаем еще один дом. А потом выбрала тот, где была эта сумасшедшая тявкающая собака. Как его звали? Хотдог?

— Его звали Хот Тамале, — сказала Эшлан, смеясь. — Он до сих пор жив. Я видела его на прошлой неделе, когда водила Бадди к ветеринару. У бедного пса совсем не осталось голоса. Он хрипел, как при сильном крупе.

— Как он вообще еще жив? Тогда, когда нас поймали, ему уже было десять, — сказала Вивиан, отпивая вино. — Я помню, как мистер Питерсон орал, что мы своим звонком чуть не довели его десятилетнюю собаку до сердечного приступа.

— Он был жутко драматичным, раз вызвал полицию из-за компании детей, которые просто развлекались, — Дилан покачала головой, не скрывая раздражения. — Но это была не я. Я домчалась до крыльца и до звонка, как чертова газель. Я могла бы помочь Мэтту Деймону в «Идентификации Борна»… я настолько незаметная.

— То есть нас просто спалили, потому что он тебя ждал у двери? — спросила Эверли, приподняв бровь и с трудом сдерживая улыбку.

— Эи, — Дилан подняла кусочек сельдерея и ткнула им в ее сторону. — Это я пострадала. Меня сбил с ног их сумасшедший сын. Как его звали? Дик? Он ведь был таким великовозрастным ребенком, да?

Эшлан сделала ей знак, что дети стоят сзади, и скорчила лицо.

— Его звали Дрейк. И он не был великовозрастным ребенком. Ему было лет двадцать пять, когда он тебя скрутил.

— Тогда почему он все время носил эти детские комбинезоны?

Я не выдержала и расхохоталась.

— Он был механиком и носил рабочие комбинезоны, дурында.

— Ну, скажу я вам, он был совсем не маленьким. Он меня просто разнес в клочья. В смысле… мою попу, — Дилан покосилась на детей и приподняла бровь, давая понять, что выражается прилично.

— Мне до сих пор жаль, что я это пропустила.

Я тогда осталась дома с родителями, потому что «позвони-и-убеги» меня пугало. Я всегда была правильной девочкой. С самого начала.

Пока не решила провести неделю горячего секса с братом моей лучшей подруги и случайно не влюбилась в него еще сильнее, чем уже была.

Вот почему некоторым людям не стоит выходить из зоны комфорта.

— О да. Наша маленькая ангелочек сидела дома с Эш и мамой с папой и смотрела праздничные фильмы, — Дилан покачала головой с притворным отвращением.

— И я ни капли об этом не жалею, — сказала я.

— Мне тогда было лет семь. Разве папа не сказал, что у вас были полицейские досье? — Эшлан согнулась пополам от смеха.

— Я была в таком ужасе, что не поступлю в колледж. Папа сказал, что у нас есть записи, и я перепугалась до смерти. Я помню, как днями рыдала маме, что надеюсь исправиться, — вздохнула Виви.

— А папа был в ярости из-за того, что я, как старшая, во всем участвовала, хотя это была идея Дилли. Хоук твердил мне, что папа просто нас пугал и никаких досье нет, но я пару дней ему не верила. По крайней мере, пока мы были под домашним арестом.

— А я вообще не думала о полицейском досье. Я пыталась понять, почему никого не смущает, что взрослый мужик сбил меня с ног. Мне было лет девять. Этот тип был ненормальным. Мы не штурмовали замок. Это был всего лишь «позвони-и-убеги».

Я улыбнулась и покачала головой.

— Мы с Эш тайком носили вам печенье в комнаты, пока вас наказывали. И, к слову, Дрейк Питерсон работает в Honey Mountain Auto и до сих пор носит комбинезоны.

— Так почему вы обвиняете меня? Я считаю, что был стукач. Этот мужик точно знал, что я приду к его двери. А Дик выскочил из ниоткуда и сбил меня с ног. И позвольте заметить, дамы… у меня рефлексы, как у паука. Я просто так не падаю. Я не видела, как этот ублюдок вылетел.

Кухню разорвал смех, а у Пейсли округлились глаза, когда она уставилась на мою сестру.

— Тетя Дилли, за такое тебя надо отправить в угол.

— Прости, любовь моя. Я постою в углу прямо здесь, на кухне, — Дилан сделала глоток вина, как раз в тот момент, когда в кухню вошел папа.

Нико, Джейс и Хоук были на веранде и болтали с ребятами из пожарной части, которые пришли к нам на ужин.

— Пап, у нас вопрос, — сказала Вивиан.

— Спрашивайте, — он подошел к холодильнику и достал пиво.

— Как Питерсоны узнали, что мы придем в ту ночь, когда нас спалили за «позвони-и-убеги»? — Эверли приподняла бровь.

— А-а… та ночь, когда вы все чуть не загремели за решетку, — он усмехнулся и провел рукой по щетине. — Я разве вам не рассказывал, что тогда произошло?

— Эм… не-е-е-т. А меня обвиняют в этом уже много лет, — фыркнула Дилан.

Я легонько толкнула отца плечом.

— Ты знаешь?

— Конечно знаю.

— Ну? — Эш развела руки в стороны.

— Чарли пришла домой вся на нервах. Ваша мама сразу все поняла, и я обзвонил всех соседей, чтобы предупредить. Сказал им напугать вас, если вы позвоните в дверь.

— Ты меня подставил?! — закричала Дилан. — Не могу поверить, что ты нас сдал.

— Смотреть, как вы корчитесь, было невероятно весело. Джои в ту ночь даже не был на дежурстве. Мы попросили его прийти в форме и напугать вас. Я не собирался растить банду малолетних преступников. С того момента вы и стали вести себя прилично, — он сделал долгий глоток из бутылки и усмехнулся.

— Меня сбил с ног взрослый мужик, — Дилан всплеснула руками.

— Да, это в план не входило, — он расхохотался. — Зато потом я зашел и поговорил с Дрейком на этот счет.

— Ну, по крайней мере спасибо, что очистил мое имя. Я ни в чем не виновата, и прошу это официально зафиксировать, — Дилан подняла бокал, и мы все чокнулись.

Именно это мне и было нужно сегодня вечером.

Время с сестрами не залечит мое разбитое сердце, но как отвлечение — сработало идеально.