Просто моя

5 Шарлотта

Я сегодня буквально влетела на работу на мягких ногах. Понятия не имела, что именно было вчера между мной и Леджером, но каждая секунда была чертовски приятной. Мы флиртовали всю дорогу домой, а когда он проводил меня до двери и попросился зайти посмотреть, как я живу, я отказала. Сказала, что поздновато для визитов друзей. Он рассмеялся на моем пороге, когда я легонько оттолкнула его и закрыла дверь прямо перед носом.

Я прекрасно понимала, что играю с огнем.

Я всегда его хотела и знала без тени сомнения, что он хотел меня тоже. По крайней мере, физически. Но он здесь не жил, и я очень сомневалась, что мечтает когда-нибудь вернуться. Да и вообще, Леджер не походил на человека, который где-то осядет. Черта с два. Джилли говорила, что дочка его босса — красавица и очень богатая, и даже это он не пытался удержать.

Так что легкая игривая дружба — совсем не худший вариант.

Мне нравилось проводить с ним время, и я радовалась, что между нами больше нет того странного напряжения. Он был огромной частью моей жизни столько лет, и я скучала по нему.

Так что… возможно, я и правда надела сегодня на работу свое любимое белое платье и накрутила волосы, что делала раз в век.

Я опустилась на свой стул, пока дети рассаживались на ковре, и Дарвин тут же вскинул руку. Я кивнула, разрешая говорить.

— Почему у вас волосы прыгают? Это же не первый день школы и не зимний концерт. Вы так делаете только в особые дни.

Марси тоже вскинула руку и замахала ей так яростно, что я позволила ей вмешаться:

— Женщина может носить прыгающие волосы, когда захочет, Дарвин. Ей не нужен повод. Правда, мисс Томас?

Марси, наверное, с первого шага в жизни маршировала бы за права женщин. Я даже рассмеялась: мало того, что дети заметили, как я уложила волосы, так они еще и готовы были спорить об этом.

— Просто сегодня захотелось, вот и все.

Джейден поднял руку, и я махнула ему.

— У слонов бывают дети?

Добро пожаловать в мою реальность — где звучит все, что угодно.

— Бывают, — спокойно ответила я. — А теперь давайте начнем утро, чтобы потом перейти к центрам. Сегодня у нас пластилин, и я знаю, как вы его любите.

Центры в детском саду были для пятилеток сокровищем. Они переходили от магнитных кубиков к водным рисункам и к работе с пластилином. Это было время творчества — дети его обожали.

Они завизжали от радости, и мы начали обычный цикл. Утро пролетело в одно мгновение, а Келл провела последние пару часов в копировальной, прежде чем вернулась собрать детей и отвести их на обед и на прогулку.

— И так, расскажешь, почему у тебя сегодня прыгающие волосы? — поддела она. — И платье, между прочим, шикарное. Ты сегодня просто сияешь, мисс Томас.

Я рассмеялась и покачала головой:

— Лето, хорошее настроение, вот и все.

— Это не связано, случайно, с тем прекрасным мужчиной, который был тут вчера? Боже мой. — Она свистнула. — Будь я моложе лет на десять и не замужем за своей гирей на ноге и не с двумя маленькими вампирятами, я бы уже охотилась за ним.

Келл всегда так шутила.

Она и Рей — одна из самых милых пар, которых я знала. Она обожала его и своих детей. Но такая болтовня — часть ее образа.

Дверь распахнулась, и Дженна из приемной заглянула внутрь с Леджером за спиной. Ее щеки розовели, а когда она поймала мой взгляд, хмыкнула и подняла брови. Дженна и Келл — две мои коллеги, с которыми я смеялась ежедневно.

— Мисс Томас, — пропела она. — К вам пришли.

— О нет. Он опять тут. Он что, ваш парень? — проворчал Дарвин, скрестив руки. Все дети хихикнули, кроме Марси.

— Нельзя так говорить взрослым, Дарвин. — Марси подчеркнула каждое слово, как всегда, с руками на бедрах.

— Можно! Это называется «говорить свой мозг». — Он рассерженно подбежал ко мне, и я обняла его, сдерживая смех.

— Это называется «говорить, что думаешь», — поправила я.

— Так, достаточно. Строимся. Время обеда. — Келл подмигнула мне и вышла.

Леджер был в джинсах, белой футболке и кроссовках. Темные волны волос растрепаны — чертовски небрежно и чертовски красиво. Он прошел мимо детей, остановился напротив Дарвина и поднял кулак.

Дарвин просиял и стукнулся с ним, а Леджер хмыкнул:

— Ну что, посмотрим, кто сильнее, друг.

Марси раскрыла рот, будто он совершил нечто невозможное — заговорил с Дарвином.

Леджер стоял к Келл спиной, и она прошептала: «Боже мой», обмахивая лицо рукой.

— До встречи, мисс Томас! — крикнула она и увела детей.

Леджер подошел ко мне и остановился, открыто окинув меня взглядом сверху вниз, потом медленно поднял глаза.

— Ты всегда была самой красивой девочкой на свете.

Я забрала пакет из Honey Bee's Bakery и отвернулась, потому что его флирт всегда действовал на меня. А мне нужно было держаться в руках. Я даже немного гордилась собой: в отношении него я почти никогда не была такой собранной.

Когда дети ушли, я провела его к столу для чтения, где обычно ела, если оставалась в классе. Здесь стояли два взрослых стула, которые я специально придвинула назад, чтобы не сидеть на миниатюрных детских.

— Ты был в Honey Bee's? — Я улыбнулась, зная, что Виви точно положила мне мой любимый сэндвич с куриным салатом.

Моя сестра держала эту пекарню — одно из центральных мест Хани-Маунтин.

— Ага. Увидел Виви. И там же была эта тасманская чертовка Дили. Так что приготовься: тебя будут допрашивать. — Он сел, и когда наши взгляды встретились, я увидела что-то у него в глазах. Он очень старался это спрятать. Я всю жизнь читала его как открытую книгу — он мог очаровать кого угодно, но не меня. Разве что я никогда не знала, что он чувствовал ко мне так сильно, как говорил вчера. До конца я и сейчас не была уверена.

Я протянула ему его сэндвич и салфетку.

— Спасибо. В следующий раз я угощаю.

— Не глупи. Рад, что ты согласилась меня впустить.

Я наклонила голову.

— Ну? Что происходит? Ты расстроен.

Он широко раскрыл глаза:

— Что? Нет. Все нормально.

— А я думала, мы восстановить дружбу пытаемся? — Я откусила сэндвич и медленно пережевала, глядя на него.

— Пытаемся. О чем ты вообще?

— Не ври мне, Леджер. Я знаю тебя лучше. И ты ненавидишь ложь. — Я подняла бровь. — Что-то случилось. А если мы хотим вернуть дружбу, то надо говорить. Мы же раньше так и делали?

Он открутил крышку с бутылки воды, сделал длинный глоток и выдохнул:

— Мой отец был в Honey Bee's со своей новой девушкой Бэмби. Не знал, что они уже в городе.

Дин Дейн уехал из Хани Маунтин после развода, заявив, что хочет начать с чистого листа. Для Леджера и Джилли это было тяжело, но хотя бы им не приходилось видеть, как отец таскает новых подружек.

— А я думала, Джилли сказала, ее зовут Бренда? — уточнила я, вглядываясь в него.

— Бренда, Бэмби — я их не различаю. Она почти подросток, — прошипел он.

Я тихо рассмеялась:

— Твоя сестра сказала, ей тридцать восемь. Ты драматизируешь.

— Так ты вот так налаживаешь нашу дружбу — оскорблениями?

— Я тебя не оскорбляю. Я говорю с тобой как с другом. У тебя нет проблемы с Брендой или ее возрастом. Проблема у тебя с твоим отцом. Так что давай об этом и поговорим. Каково было его увидеть?

— Чертовски странно. Мы ведем себя как деловые знакомые. У него торчат волосы, зубы слишком белые, и одевается он как пятидесятилетний мужик, который отчаянно пытается выглядеть на двадцать.

— Значит, проблема у тебя с его волосами, зубами и одеждой? — спросила я, прожевывая последний кусочек. Ему нужно было разгрести свои отцовские раны, иначе они никуда не денутся.

— Именно. Он похож на актера из убогого порно восьмидесятых. Абсурд. Щеголяет своими часами «Картье», хотя не заплатил ни цента за свадьбу своей единственной дочери. Хотя кто знает, единственная ли она вообще. У него, наверное, дети по всей стране. Он ни за что не отвечает.

— Ты когда-нибудь думал поговорить с ним прямо? Высказать все?

— Что это даст? Он никогда не изменится, Божья Коровка.

— Зато тебе может стать легче. Выпустишь пар. А не будешь пассивно-агрессивным с ним. — Я пожала плечами и откусила еще.

— И как же я, по-твоему, пассивно-агрессивен? — Он даже не пытался скрыть раздражение.

— Ну, по определению, пассивная агрессия — это когда злишься, обижаешься и раздражаешься, но выражаешь это не прямо. Например, ты не говоришь ему, что думаешь. Ты холоден и отстранен. А он и продолжает — ведь ты его не останавливаешь.

— С чего это ты знаешь определение пассивной агрессии? — Он приподнял бровь, улыбнувшись так, будто впечатлился.

— Потому что Дили постоянно говорит, что я пассивно-агрессивная. Я стараюсь над этим работать. Учусь говорить людям правду, когда что-то раздражает.

— Например, как вчера сказала мне? — уточнил он.

— Да. Пожалуй, сказала. — Я рассмеялась. — Но ты не пассивно-агрессивный человек, Леджер. Только рядом с отцом. Может, ты боишься его столкнуть лицом к лицу с тем временем, которое сам вспоминать не хочешь. Тяжелым временем.

— Да пошел он. Ненавижу, что он хотя бы на секунду делает меня слабым. Мне нравится думать, что я просто не трачу на него энергию. Но, может, ты права. Может, мне действительно стоит сказать ему, каким я считаю его придурком. Мы едва разговариваем, да он и сам редко звонит. Мне не нужна с ним связь.

— Но тебе нужно отпустить эту злость. Она тянет тебя назад.

— Да какого черта ты так хорошо меня знаешь? — Он отправил в рот последний кусок сэндвича и внимательно на меня посмотрел.

— Понятия не имею. Наверное, дар, — сказала я, и он громко расхохотался.

— Еще какой, Божья Коровка.

— О, надеюсь, я не мешаю. — Тобиас открыл дверь моего класса и просунул голову, заставив нас обоих вздрогнуть.

— Нет. Мы просто обедаем. Ты помнишь Леджера, правда? — Я промокнула губы салфеткой.

— Конечно. Да. Ты старший брат, верно?

— Не ее старший брат, — процедил Леджер. — А старший брат Джилли.

— А, да. Какая разница. Просто держу в курсе, чувак. Я хотел узнать, свободны ли вы сегодня вечером, мисс Томас, для ужина? — Он пытался придать моему имени сексуальный оттенок, но вышло настолько нелепо, что мне стало стыдно за него.

— Она занята. У нее свадебные дела. Поэтому я здесь. Сегодня ужинаем с Джилли и Гарреттом, обсуждаем обязанности. Так что ближайшие две недели она очень занята. — Леджер смял обертку от сэндвича, метнул ее через весь класс — и попал в корзину.

Я одарила его предупреждающим взглядом. Во-первых, я впервые слышала про этот ужин с Джилли и Гарреттом. Во-вторых, не нужно за меня отвечать. Но я, если честно, испытала облегчение: идти на ужин с Тобиасом мне не хотелось ни сегодня, ни когда бы то ни было. Мне было куда приятнее рассказывать Леджеру, что меня позвали, чем рассматривать сам поход.

— Я сама могу ответить, Леджер. Но да, у меня планы, и ближайшие две недели забиты подготовкой к свадьбе. Прости.

Я потянулась за бутылкой воды, сделала глоток и едва не задохнулась, когда Тобиас сунул руку в штаны и без стеснения долго чесал себя, после чего тем же движением пригладил волосы. Я распылила воду по столу и закашлялась, отворачиваясь.

Леджер расхохотался и вскочил, театрально похлопывая меня по спине.

— Все нормально, — сказала я сквозь смех. — Просто не туда пошло.

— Ладно, мисс Томас. Ну, летом будет лучше. Можем, например, устроить пикник у озера и провести там день?

— Вы явно не боитесь солнечного ожога и риска получить рак кожи, — сказал Леджер, выпрямившись и глядя на Тобиаса, который все еще стоял в дверях. Он вел себя так же безумно, как и этот учитель физкультуры.

— У нее хороший загар. И она наверняка просто огонь в бикини. — Он провел языком по губам, и я сдержала одновременно и желание закатить глаза, и желание сбежать.

— Слушай, сейчас не время и не место. Я поговорю с тобой позже, Тобиас. Спасибо, что заглянул. — Я поднялась и одним взглядом дала понять, что разговор окончен.

Я непременно объясню ему позже, что на озеро я с ним ни при каких обстоятельствах не поеду. Парень сегодня излучал флюиды настоящего creep'a, но быть грубой я не собиралась.

Он самодовольно улыбнулся и постучал по косяку:

— Увидимся. Береги себя, старший брат.

Что это сейчас было?

Он вышел, а я обернулась к Леджеру, который кипел и ходил кругами по комнате.

— Я бы с удовольствием надрал этому типу задницу, но, думаю, раздражение от бритвы на его яйцах — уже наказание само по себе. У него нет ни капли стыда. Просто берет и чешет. Кто так делает? И что за «старший брат»? Он же старше меня. И смотрит на тебя так, что это чертовски непрофессионально.

Я скрестила руки:

— Непрофессионально, значит?

— Да. Мы друзья. Я обязан тебя защищать.

У меня внутри что-то дрогнуло. С Леджером связано столько воспоминаний. Некоторые я годами пыталась задвинуть подальше.

— Включает ли это обязанность отвечать за меня, когда меня зовут на свидание? — Я подняла бровь. Он стоял так близко, что меня окутывал запах мяты и шалфея.

— Если он хватает себя за яйца и обсуждает тебя в бикини — да, я отвечаю за тебя. — Он шагнул вперед, еще ближе.

— Ты нелепый.

— А я думал, я пассивно-агрессивный? — Он усмехнулся.

Задняя дверь открылась, в класс вбежали дети, и я выдохнула.

— Отлично. Мы опять не поговорили о свадьбе.

— Какая досада. — Он даже не попытался скрыть сарказм и расплылся в широкой улыбке. — Но ужин у нас действительно сегодня. Джилли и Гарретт хотят обсудить расписание. Я заеду за тобой в шесть.

— Почему у меня ощущение, что тебя вполне устраивает, что мы снова не обсудили то, что нужно было? — Я улыбнулась, пока Дарвин подошел ко мне и посмотрел то на меня, то на Леджера.

Леджер поднял руки и начал пятиться к двери:

— Эй, это не моя вина, что ты решила устроить экскурсию в мои эмоциональные недра. Но спасибо. Мне правда лучше, Божья Коровка.

— Конечно, лучший друг. До вечера. — Я отвернулась — и все равно не смогла удержать улыбку.

Потому что я была счастлива, что он вернулся.

Хотя знала: когда он снова уедет — будет больно.

И он обязательно уедет.

Но в этот раз я буду готова.