Просто моя

2 Леджер

Когда я приехал сегодня в Хани-Маунтин, сразу поехал в начальную школу встретиться с Дэном Гарфером и обсудить проект новой средней школы. Мужик был неумолим — названивал на работу, оставлял сообщения, а потом достучался до моей бабушки, которая велела мне немедленно ему перезвонить. Таков уж маленький город… Все знали, что через две недели Джилли и Гаррет поженятся, а значит, знали и то, что я появлюсь дома.

Джилли Бин была самым близким для меня человеком — вместе с мамой и Нэн. Я любил своих трех девчонок яростно и преданно. То, что Джилли позволила нашему отцу вести ее к алтарю, выводило меня из себя, но я не собирался вмешиваться в ее день. Конечно, он захотел пройтись с пафосом, сыграть отца года — но при этом не вложил ни копейки, чтобы помочь устроить ей свадьбу мечты.

Он был паршивым мужем и еще худшим отцом.

И только Бог знал, какую молодую юбку он притащит с собой на свадьбу. С тех пор как он взорвал нашу семью, он разводился уже несколько раз.

Он был эгоистичным уродом, который думал исключительно членом.

Я шумно выдохнул, заезжая на подъездную дорожку.

Мама и Джилли будут на работе еще какое-то время, но Нэн меня ждала — и я почти не сомневался, что она приготовила гору еды, как всегда.

Я на секунду задумался о Шарлотте Томас. Она была хорошей до самого сердца. Всегда. Доброй, нежной, умной. Немного застенчивой, что я всегда ценил.

Черт, она выглядела потрясающе.

И понятно, почему держалась настороже.

Наша история — сложная.

Меня к ней всегда тянуло. Но она была под запретом по многим причинам. Начнем с того, что Люси Блокер — лучшая подруга Джилли и Шарлотты в детстве — едва не набросилась на меня, когда поцеловала меня на вечеринке в мой первый год в старшей школе. Ей тогда было всего тринадцать. Я быстро ее остановил, когда эта девчонка попыталась вцепиться в меня, как в чертов дуб. Она не вынесла отказа, устроила истерику, отказалась дружить с Джилли и решила, что я — дьявол. И почему-то виноватым оказался я. Джилли не разговаривала со мной неделями и заставила пообещать, что ее подруги для меня — табу.

Без проблем.

У меня и так хватало девушек, и я точно не собирался охотиться на ее подруг.

До тех пор, пока на моем втором курсе Божья коровка не попробовала свой первый коктейль вместе с моей сестрой. Я забирал их обеих с вечеринки. Джилли вырубилась, и мы с Шарлоттой сидели не один час и говорили. Она плакала из-за мамы, которая умерла от рака несколькими годами раньше, а я открылся ей о своем отце. Я почти уверен, что я был ее первым поцелуем. Она — не моим, но самым запоминающимся — точно.

Я до сих пор помнил, как ощущались ее губы.

Как она пахла пивом и вишневым блеском.

И мне это чертовски нравилось.

Так всегда бывает — хочешь именно ту, которая тебе не положена.

Но так было лучше. Тогда я проходил через бунтарский период, после того как отец разрушил нашу семью и сломал и маму, и сестру. Я делал все, чтобы быть мужчиной в доме — но тогда я пил, путался с девушками. Шарлотта Томас заслуживала куда большего, чем я мог предложить.

Дверь гостевого домика за нашим домом распахнулась. Мы переехали сюда, когда мне было пять лет. Мама хотела этот дом именно потому, что при нем был гостевой коттедж для бабушки. Нэн стояла на пороге и махала руками. Я рассмеялся и выскочил из машины.

— Я тут могу и умереть, пока ты до меня доберешься! — выкрикнула она. — Я старая женщина. Я не могу ждать тебя весь день. Я не одна из тех молодых девиц, за которыми ты бегаешь.

Я закатил глаза, поднялся по ступенькам, подхватил ее на руки и раскрутил.

— Ты же знаешь, ты для меня единственная, Нэн.

Я любил эту женщину так, что не смог бы описать словами. Мы всегда были близки, и я обязательно приезжал домой хотя бы раз в месяц — к ней, Джилли и маме. Иногда я мог остаться только на одну ночь, потому что работал безумно много, но я всегда находил возможность приехать.

Я не был своим отцом.

Я не бросал тех, кого любил, только потому, что не мог держать свое хозяйство под контролем.

— Ммм… пахнешь успехом, — сказала она, хихикнув, когда я поставил ее на пол.

— А ты пахнешь беконом.

— Путь к сердцу мужчины лежит через свинину, верно? — Ее седые волосы были коротко подстрижены и аккуратно уложены. Она носила цветастое платье и фартук. Нэн всегда носила фартуки. Я дарил ей новый на каждый день рождения, Рождество и День Нэн. Да. У нас был День Нэн. Он выпадал на следующий день после Дня святого Валентина, потому что она ненавидела этот праздник с тех пор, как умер дедушка — мне тогда было пять лет, и она переехала в домик за нашим домом. Так что я придумал День Нэн. И она позволяла себе наплакаться в День святого Валентина, а потом отрывалась на следующий день.

— Так и есть. А я уже сто лет не ел домашней еды.

— Дай угадаю, — сказала она, ставя передо мной тарелку за круглым белым столом на кухне и показывая мне на стул. — Джессика не готовит?

— Не ее стихия. И мы, вообще-то, расстались.

Она поставила свою тарелку и села напротив. В вазе посреди стола стояли персиковые розы. Ее страстью был сад. Ну и грязные разговоры. Она называла себя грязной пташкой, и я любил ее за это.

— Я говорила с тобой несколько раз на прошлой неделе, а ты ни словечком не обмолвился, — сказала она.

Я откусил от сэндвича с беконом, салатом и помидорами, только Нэн могла сделать его настолько вкусным, и застонал, глядя на домашний картофельный салат.

— Черт, я соскучился по твоей еде.

— Ты выглядишь немного худым, — сказала она, как говорила каждый раз. Возможно, я действительно сбросил пару килограммов — работал как сумасшедший. Мне нужно было взять пару недель отпуска ради свадьбы, и я хотел избежать бесконечных звонков от начальника, так что загонял себя работой. — Рассказывай про Джессику.

— Ничего серьезного. Она хотела серьезности, а я — нет.

— И как это работает, если она дочь твоего начальника? — приподняла она бровь.

Я прожевал и сказал:

— Думаю, мы справимся по-взрослому. Он сильно давил, чтобы я пригласил ее на свидание, я попробовал. Но она уже планировала нашу свадьбу, а я просто шел по инерции. Мы встречались всего пару недель, и ничего глубокого не было. Думаю, ей просто нужен муж с хорошей зарплатой, и неважно, есть ли там что-то еще.

Я долго сопротивлялся настояниям босса Гарольда познакомиться с его младшей дочерью. Джессика была настойчивой. Мы пару раз сходили на свидание за эти два месяца. Красивая, умная — но между нами не было ни искры, ни связи. Девушка не поняла бы шутку, даже если бы ее по лицу этой шуткой хлопнули. Мы не смеялись ни разу — а для меня это стоп-сигнал, и дело даже не в том, что я не искал ничего серьезного.

Не искал.

— Ну а секс какой был? — Она потерла руки, и я расхохотался.

— Нормальный, ты, грязная старая птичка.

— Мне восемьдесят семь, дорогуша. И запомни: счастье строится на одном секрете. — Она была удивительной. Цветочные платья, бабушкиная прическа и при этом ругалась как матрос и просила пикантные подробности.

— Ну, давай, — сказал я, зачерпывая картофельный салат и закрывая глаза от удовольствия.

— Твой партнер должен быть и лучшим другом, и любовником. А секс… должен сносить крышу. — Она хохотнула. — Хочется возвращаться за добавкой год за годом. Ты продолжаешь знакомиться с разными женщинами, но между вами нет связи. А без связи, уж извини, оргазмы получаются так себе. — Она пожала плечами и отпила апельсиновый сок.

Я расхохотался и покачал головой:

— У меня все отлично, Нэн. Но за заботу спасибо.

— Ты не твой отец, Леджер, — ее голос стал серьезным.

— Я знаю. До сих пор не верится, что этот ублюдок вообще явится на свадьбу.

— Твоя сестра хочет помириться с этим болваном, — она приподняла бровь, давая понять, что слово на букву «б» ей не по душе. Насколько я знал, это было единственное ругательство, которое она не переносила. — Мы должны уважать ее желание. Но ты совсем не похож на него, мальчик. Еще тогда, много лет назад, когда твоя мама впервые привела его ко мне, он мне не понравился. Я сразу заметила, как он смотрит на других женщин. Но смирилась, когда они поженились и у них появились двое самых красивых детей на свете. Думаю, то, что его отец сбежал, когда он был маленьким, а мать спилась, надломило его во многом. Но надеяться, что человек станет тем, кем он не является, бессмысленно. Он проходимец, или как вы там это теперь называете? Игрок?

— Я за свою жизнь немало с кем встречался, так что, уверен, кто-то и меня назовет игроком, — я никогда не встречал деда по отцовской линии. Тот исчез и больше не объявлялся. А с его матерью я виделся всего пару раз. Она не держала с нами связь, а отец не хотел, чтобы мы ее знали. Мы с Джилли по ним не скучали — мы их толком и не знали. И я точно не горел желанием лезть на какой-нибудь сайт с родословными.

— Ты не игрок, Леджер, — она улыбнулась и потянулась ко мне через стол. — Ты не изображаешь из себя того, кем не являешься. Ты встречаешься с женщинами и не гуляешь налево, пока вы вместе. С самого начала честно говоришь, чего хочешь. Знаешь, думаю, после всего, что ты пережил с отцом, а потом еще так внезапно потерял Кольта, у тебя страх перед серьезными отношениями. Но ты не изменяешь, и в этом разница. Ты не врешь о себе. Ты принимаешь себя таким, какой ты есть.

Одно упоминание о том, что моего лучшего друга больше нет, тяжело навалилось на плечи. Да, я говорил, что моя бабушка тридцать лет работала терапевтом? Она обожала разбирать людей по полочкам, и мне казалось, что я у нее любимый подопытный.

— Спасибо, Нэн. Потеря Кольта — самое тяжелое, через что мне приходилось проходить. Но я не могу его вернуть, я это понимаю. Что касается отца, я никогда не хотел бы поступить с кем-то так, как он поступил с мамой. Но кто знает, может, если бы я был женат и несчастлив, я тоже превратился бы в козла. Вдруг у нас в семье это наследственное? — я приподнял бровь, наполовину шутя, наполовину всерьез.

Она сжала мою руку:

— У тебя нет этого гена, мальчик.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что козел не работает так, как работаешь ты. Козел не мотается домой каждый месяц к своим девчонкам. Козел не оплачивает сестре свадьбу мечты, когда отец отказывается дать хоть цент. Козел-подросток не тащит мать в душ и не поднимает ее с постели, когда она настолько разбита. У тебя слишком большое сердце, чтобы быть эгоистом. Это не ты. Просто ты сам этого не видишь.

Я поднялся. Этот разговор всегда меня выбивал. Я ненавидел говорить о человеке, которым когда-то восхищался первые тринадцать лет своей жизни. О том, как впервые застукал его с другой женщиной. О том, как он попросил меня никому не говорить. О том, как я впервые соврал матери.

Это меня изменило.

В тот день мой идеальный мир треснул.

— Не переживай. Я и так считаю себя вполне офигенным, — бросил я, уходя к раковине помыть руки, потому что не мог на нее смотреть. — Я вполне доволен жизнью холостяка до конца своих дней. С каких это пор быть богатым одиноким мужиком так плохо?

— Это не плохо, если ты правда этого хочешь. А теперь марш обратно, мальчик. От меня ты не спрячешься. С остальными можешь строить из себя крутого, но я-то знаю, что тебя это задевает. То, чего он от тебя просил. Он эгоист.

Я снова сел и посмотрел на нее:

— Давай просто сосредоточимся на свадьбе и сделаем эти дни счастливыми для Джилли Бин. Я не хочу копаться в глубоком, Нэн. Не сейчас.

— В такие вещи никогда не бывает «подходящего момента», Леджер. Но знай: они все равно будут ждать, пока не всплывут. И тогда я буду здесь, с распахнутыми объятиями.

— Давай ничего не будем всплывать, сумасшедшая ты птица.

— Для тебя я грязная птица, — она рассмеялась. — Рассказывай, как прошло в школе. Директор Питерс, между прочим, очень даже ничего, правда?

— Эм, категорическое нет. Мужику далеко за шестьдесят, и он вообще не уважает концепцию ухода за своими кустистыми бровями.

— А мне нравятся волосатые мужчины, — сказала она, и мы оба засмеялись. — Ты видел мою девочку Чарли?

Нэн и Шарлотта всегда были близки. В детстве она по субботам приходила к нам и возилась в саду с моей бабушкой, пока моя сестра гоняла на велосипеде. А после смерти ее мамы Шарлотта еще сильнее тянулась к Нэн. Может, дело было в том, как бабушка умела слушать и вытягивать из людей слова. Но их связь была важна для обеих.

— Видел. Мы сегодня поужинаем и обсудим, что нам нужно сделать к свадьбе, — я взял стакан с соком, чтобы не встречаться с ней взглядом.

— Вот как? И вы не могли обсудить это по ноутбуку или по твоему этому… сотовому? — она хитро улыбнулась.

— Нет. Я хочу поговорить по-настоящему. Это свадьба моей единственной сестры. Она вырезает картинки из журналов для своего особенного дня с самого детства, ради всего святого.

— Не приплетай Господа к своим тирадам, — она хихикнула. — Они с Чарли в юности только и делали, что обсуждали свои будущие свадьбы. Кажется, сейчас Чарли одна. Она как раз была тут в прошлые выходные, помогала мне обрезать розы. Она какое-то время встречалась с этим парнем-насекомым, но она сказала, что не видит с ним будущего, и им лучше остаться друзьями.

— Парнем-насекомым? Это еще что за история?

— Он был дезинсектором, понимаешь? От насекомых избавлялся.

— Да понял я. Она может найти себе кого-то получше.

— Ты его даже не знаешь, — она прищурилась.

— Я знаю достаточно. — Разве я не всегда так о ней думал? Может, я просто вел себя по-старшему, защищал. Она же лучшая подруга моей младшей сестры.

— О да. Ты, конечно, все знаешь. Вспомни, как ты напугал бедного Рэнда Карсона в его предпоследний год в школе, когда вернулся на выходные из колледжа. Я до сих пор иногда встречаю этого хлюпика, он даже смотреть мне в глаза не может.

— Он был ган… жалким слизняком. Повел ее на танцы, а она застукала его за поцелуями с Венди Хэмбл за деревьями у костра. Этот гад понял, что она не собирается с ним переспать, и просто переключился, пока они еще были на вечере. Пусть молится, чтобы снова на меня не напороться.

— Значит, ты все-таки поставил ему тот самый фингал. А я помню, ходили слухи, что он споткнулся и врезался в дерево.

— Ну, скажем так: споткнулся и врезался в мой кулак. На этом остановимся. Он ее унизил.

— Да. В ту ночь Джилли соврала и сказала, что остается у Томасов, а ты забрал Чарли, прекрасно зная, что Джилли ушла с Гарретом. Все вспоминается, — Нэн всегда умела ткнуть в больное, когда была возможность. Думаю, она никогда не простит мне, что я помог тогда сестре. — Ну, ей было семнадцать, и она вот-вот за него выйдет, так что, по-моему, все сложилось.

Нэн закатила глаза:

— А ты отвез Чарли домой, да? После того как твой кулак так удачно встретился с лицом Рэнда. Ты всегда был таким загадочным насчет той ночи. — Потому что той ночью я перешел черту. Потерял контроль.

— Я учился в колледже, у меня не было комендантского часа. Мужику нужны свои секреты, правда?

— Конечно. Я люблю загадочных мужчин, — она повела бровями и погладила пальцами один из бутонов в вазе. — Только помни, иногда все, чего ты хочешь, уже стоит прямо перед тобой.

— Мудро, Нэн. Ты сейчас про то, что я уже заметил персиковый коблер на столешнице? Это и есть все, чего я хочу.

Она разразилась смехом:

— Ладно. Давай-ка по кусочку, а потом пойдем в сад. Я хочу показать тебе свои ромашки и пионы — они как раз распустились.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной о пироге и цветах. Ты же знаешь, я весь про бутоны, — простонал я, поднимаясь и убирая наши тарелки.

Следующие два часа я нюхал цветы, слушал истории о подругах Нэн по бриджу и о том, как Лоретта Барнс спит с тренером по теннису Фрэнки Фрилом из загородного клуба Хани-Маунтина. Я едва не подавился кобблером — мы с ним учились в одной школе, и мысль о том, что он шпилит женщину лет восьмидесяти с лишним, было знанием, без которого я бы с радостью прожил. Нэн уверяла, что после недавней подтяжки Лоретта выглядела максимум на семьдесят. Как будто это делало ситуацию лучше.

Но я не был человеком, который судит других, если это не касалось моего отца, который заслужил каждый гребаный упрек. В остальном я предпочитал не знать всего, что происходит в этом городке.

Я посмотрел на часы и поднялся:

— Ладно, пойду проверю, дома ли мама и Джилли. Потом мне надо быстро принять душ и ехать на ужин.

Она свистнула:

— Поспешил сразу. Знаешь, я уже рассказывала, как мы с дедом познакомились еще в средней школе. Сначала он даже не посмотрел в мою сторону, а потом учащенно дышал каждый раз, как видел меня в старших классах. Говорил, что я была той, кто чуть от него не ускользнула, ведь ему пришлось долго меня добиваться, после того как он меня игнорировал.

Она увязалась за мной в дом, болтая о чем-то, куда я никак не мог уловить нить. У нее всегда была спрятана мораль в любой истории.

— Ты того стоила, Нэн. Лучшая женщина, какую я знаю, — сказал я, поцеловав ее в макушку.

— Ох, только не нужно этих нежностей. Я ведь к мысли подводила.

Я распахнул дверь и рассмеялся:

— И к какой?

— Может, у тебя тоже есть кое-то особенная, кто почти от тебя ушла.

— Ты что, с утра пораньше приложилась к бутылке, Нэн? — спросил я, пятясь по дорожке в сторону маминого дома.

— Открой глаза, упрямец. Я знаю тебя лучше, чем ты сам.

— Люблю тебя. Позвоню позже.

— Знаешь… пожалуй, и правда плесну себе бокальчик. Твоя ностальгия на меня действует.

Я развернулся, махнул ей через плечо и открыл входную дверь дома, в котором вырос. Дома, к которому я чувствовал смешанные чувства. Здесь было столько хороших воспоминаний — и столько таких, которые я хотел бы стереть.

— Эй? Кто-нибудь дома?

Джилли вылетела из-за угла и бросилась ко мне в объятия:

— Здравствуй, любимый брат. Я так рада, что ты здесь.

Следом подошел Гаррет, и я поставил сестру на пол, чтобы выполнить с ним это мужское рукопожатие-объятие.

— Ну что, вы готовы к большому дню?

Гаррет пожал плечами и взглянул на Джилли, прежде чем снова посмотреть на меня:

— Все в руках леди-босс. Она все держит под контролем.

— Ой, мне нравится. Да. Так меня и зовите. Леди-босс, — Джилли положила голову мне на плечо, я обнял ее, и мы пошли на кухню.

— Вот он, мой красавец, — сказала мама, ставя пакет с продуктами на стойку и обнимая меня, пока Джилли разбирала покупки. Мама была одной из самых удивительных женщин, каких я знал. Она вкалывала в отделении неотложки, годами терпела отцовские идеи разбогатеть — он спускал все их сбережения на очередной «гениальный» стартап. Он был мошенником, который утопил жену в долгах. И изменял ей годами. Бог знает, сколько она терпела. Она сумела спасти наш дом и ни разу не пожаловалась на жизнь.

— Привет, мама, — сказал я, крепко обнимая ее.

— Нэн тебя накормила?

— Как всегда. Ты знаешь, какая она, когда я приезжаю.

— Я думала приготовить пасту. Кто-нибудь будет дома?

— Мы уж точно не пропустим домашний ужин, — сказала Джилли, подмигнув Гаррету. Она жила с мамой — недавно закончила колледж. У Гаррета была своя квартира, куда она переедет после свадьбы. Но они еще искали дом.

— А я сегодня иду на ужин с Чарли, обсудить, что нам делать как шаферу и главной подружке невесты. Я видел ее в школе, когда встречался с Дэном Гарфером.

— Вот и отлично. Она лучшая в планировании. Она уже недели две пишет свою речь и ничего мне не показывает, — Джилли пожала плечами. Гаррет посматривал на меня с ухмылкой, будто знал то, чего не знал никто. — Кстати о свадьбе, посмотри, какой букет прислала миссис Уинтроп, — она схватила телефон, и они с мамой уткнулись в него, разглядывая бесконечные фото, которые, по сути, были одним и тем же букетом, но они ахали так, будто каждый был шедевром. Я открыл холодильник за бутылкой воды, и Гаррет подошел сзади.

— Значит, ужин с Чарли? — прошептал он, оглянувшись, чтобы никто не слышал.

— Да. Она же подружка невесты, верно?

— Ну да, подружка невесты, — он хмыкнул. — Знаешь, меня все называют тихим наблюдателем.

— Нет. Я думал, тебя называют шавкой Джилли, — сказал я и фыркнул. Он на днях писал мне, что встретил полгорода, пока покупал прокладки для моей сестры.

— Это только ты меня так называешь, придурок, — поднял он бровь. — Помни, я давно в этой семье.

— Понятия не имею, о чем ты, — сказал я и сделал глоток.

— Конечно, не имеешь. Самый умный парень из всех, кого я знаю. Удачи на вашем рабочем ужине.

— Спасибо. А ты веселись, глядя на триста чертовых фотографий одного и того же букета. — Я хлопнул его по плечу. — Пойду приму душ перед выходом.

— О, еще бы, — протянул Гаррет, качнув бровями, и я показал ему средний палец, уходя в свою комнату.

Дом был староват, но мама умела сделать его теплым и уютным. Ее спальня была в одном конце, а мои и Джилли комнаты соединялись общей ванной. Мы когда-то устраивали там такие баталии… в основном из-за того, что она тратила на сборы больше времени, чем нормально для любого человека.

Я разделся и забрался под душ, позволяя горячей воде ударять по плечам. И подумал, как чертовски хорошо сегодня выглядела Шарлотта в этом розовом обтягивающем платье. Оно подчеркивало каждую линию ее тела. Я обхватил член и зажмурился.

Не горжусь тем, что дрочу на лучшую подругу сестры.

И уж точно не в первый раз на этой неделе.

Она всегда была той девушкой, о которой я фантазировал.

О которой думал.

Может, Нэн была права.

Может, Шарлотта Томас — та, что ускользнула.