Прятки с любовью

Глава 9

Светлана

Он приехал, как и обещал.

Я пыталась, правда пыталась переосмыслить все то, что я делаю. И куда увожу свою жизнь.

Времени на это было более чем достаточно. И стерильно белая палата с ярко красным букетом роз, очень этому способствовала.

И все же, как я не пыталась найти изъян в Нагольском, и простом плане стать его супругой, у меня ничего не получалось. В сложившейся ситуации единственно верным будет остаться с Димой. Иначе Воронин не отстанет.

И тот факт, что он предложил переехать в его дом, на время восстановления, и правда, развязывало мне руки. Я смогла бы показать себя с лучшей стороны. Милой и доброй, хозяйственной и нежной. Конечно, поведение Димы немного настораживало. Он так легко подавался моим простым интригам. Но мне хотелось верить в то, что он просто очарован и думает не головой.

Марк встретил меня у парадного входа, и помог сесть в машину, легко забрав у меня сумки из рук.

— Дима еще не вернулся? — едва Марк садится за руль, спрашиваю.

Солнечный отрицательно качает головой.

— Какие-то проблемы, обещал быть к среде. А до тех пор, я ответственный за твое здоровье и настроение. Это, буквально, цитата.

Марк кидает мрачный взгляд в зеркало заднего вида, на меня, и заводит машину.

— Пристегнись.

Я послушно выполняю команду и отворачиваюсь к окну. Чувствую, что он все так же придирчиво разглядывает меня в зеркало, и почти не следит за дорогой.

А полюбоваться, конечно, было чем. На мне белая рубашка и джинсы, волосы небрежно собраны на затылке, ни капли макияжа. На коже проступили синяки, и я старалась максимально все это скрыть.

Но взгляд мужчины буквально, пробирался сквозь одежду. Казалось, он видит меня насквозь. Отсюда и это холодное пренебрежение, и неприязнь.

Какое-то время мы едем в полной тишине.

— Он тебя изнасиловал?

Вопрос Солнечного застает меня врасплох. Я поворачиваюсь, и ищу его взгляд в зеркале заднего вида. Нахожу.

Отвечать не хочется, потому что мне кажется, это обычная жалость.

Поправляю темные очки и качаю отрицательно головой.

Но Марка подобный ответ не удовлетворил.

— Тебе нечего стесняться. Он должен заплатить, за то, что сделал. Ты написала заявление?

Мои губы трогает усмешка.

— Воронин депутат, ты не забыл? У него неприкосновенность.

— Ну, так скажи боссу, — не отстает водитель, — думаю, он найдет способ… или мне сказать?

Тяжело вздыхаю. Это никогда не кончится.

— Да сказала я, вчера, — нехотя отвечаю и снова отворачиваюсь.

Чувствую себя какой-то дешевкой. Бесполезной и беспомощной. И то, как волнуется обо мне Марк, все еще больше усугубляет.

Солнечный кивает удовлетворённо, и снова смолкает.

В полнейшей тишине мы достигаем дома Нагольского.

Марк быстро паркует машину и достаёт из багажника мою сумку. Нам на встречу выходит полноватая и пышногрудая женщина — Валентина.

Домоправительница Димы.

— С возвращением, Светлана Георгиевна, — улыбается она, впрочем, не очень искренне.

Любая женщина не терпит конкурентов на своей территории. Впрочем, я не собиралась брать дела домоправительницы на себя. Даже если стану госпожой Нагольской.

— Спасибо, Валентина Егоровна, — в тон женщине отвечаю, держась в тени фигуры Марка.

— Что желаете на ужин? Мы получили свежайшую телятину…

— Не стоит беспокоиться, — я спешно останавливаю поток, — Не принимаю пищу вечерами.

На округлом лице домоправительницы отразилось удивление, но она спешно кивнула.

— Хорошо, если я буду нужна, звоните. А теперь, идемте, покажу отведенную для вас комнату.

Марк неуверенно топтался рядом, совершенно дискомфортно ощущая себя вне машины. Вероятно, его работа заканчивалась порогом дома. И внутрь он редка заходил.

Впрочем, Валентина взяла на себя командование парадом, и увлекла нас за собой на третий этаж роскошного особняка, в его восточное крыло.

Дом был спроектирован довольно старомодно. Скрипучий и огромный, пугающе готический. Я могла бы поклясться, что тут, в тени углов, затаилась пара приведений. Но кажется, никого из присутствующих это совершенно не занимало.

Всю дорогу, слыша тяжелые шаги Марка за спиной, я сдерживала себя, что бы ни обернуться и посмотреть на него. Попытаться считать его мысли.

О чем он думает?

— Вот ваши комнаты, — по-хозяйски распахивая передо мной двери, проговорила Валентина Егоровна, — Тут гардеробная, — она входит за мной вслед и сразу же указывает на одну из дверей, — там ваш личный санузел с ванной комнатой, и спальня, — кивает на двустворчатые двери у окна, — Располагайтесь.

Солнечный входит последним и ставит мою сумку на кушетку в стиле Борокко, позолоченными ножками и бархатной обивкой.

Домоправительница оборачивается к мужчине, и они с Марком, не сговариваясь, идут на выход.

— Ты голоден? Я состряпала уху по-фински, Васька чуть всю не съел, еле для тебя порцию отбила, — говорит женщина, прикрывая за собой двери.

— Можно, — благодушно отвечает водитель, пока их шаги и голоса спешно удаляются, оставляя меня в полном одиночестве.

Острое чувство пустоты в который раз, за минувшие несколько дней, охватывает меня. И что за внезапная меланхолия? Надо брать себя в руки и к возвращению Димы быть идеальной, отдохнувшей и холеной.

Остаток дня я провожу в своей комнате. Принимаю ванну, отсыпаюсь. Записываюсь в салон красоты на завтра и конечно, за покупками. Вся моя одежда либо сгорела, либо провонялась дымом и истлела. Хорошо, хоть драгоценности не пострадали.

Марк

Она неисправима. Только что, чудом осталась жива, а уже отправилась начищать перышки.

Двери СПА-салона закрылись за тонкой фигурой Самойловой, а я остался сидеть в душной машине, предвкушая целый день занятий бабскими делами.

Она держится холодно отстраненно. И я подыгрываю.

Не думаю, что будет правильно лезть к ней, учитывая все обстоятельства.

Все еще не решил, стоит ли посвящать Дмитрия Васильевича в нюансы ее работы. Но, что если они, правда, уживутся? Ведь со мной она познакомилась до Нагольского. С чего я взял, что она испытывает что-то ко мне? Глупо, учитывая ее меркантильную, продажную душонку.

Но тот жест, в больнице. Он не выходил у меня из головы.

Такой простой и невинный, послужил для меня большим откровением, чем все наши предыдущие и похотливые объятия.

Валентине Егоровне Света тоже не понравилась. Вчера, налив мне огромную тарелку ухи, она склонилась, сложив свой огромный бюст на столешницу, и проговорила наставительно:

— Не нравится мне эта дизайнерша. Высокомерная такая, и явно нацелилась на нашего Дмитрия Васильевича…

Я молча ел, не желая поддерживать разговор. Уха у Вальки получилась просто отменная. Сливочный бульон с кусками красной рыбы, буквально таяли во рту. Так что, беседа меня мало занимала. И сейчас, вспомнив тот суп, ощутил обильное слюноотделение.

Жрать охота.

— Хотя у него все женщины такие, да? — продолжала Валя, поглядывая на то, как я с аппетитом уминаю ее стряпню, — Анжела эта вообще странной была.

Если Егоровна хотел испортить мне аппетит, то ей это удалось.

Перед моими глазами в тот же миг возник образ погибшей, и я снова задумался.

— Ты знала, что она вернулась?

Валентина сразу сменилась в лице, и, подвинувшись ко мне еще ближе, прошептала:

— Да не уезжала она никуда.

Я сначала не поверил, но Егоровна поспешно закивала, от чего ее щеки слегка заколыхались.

— В подвале она жила. Здесь, — и Валентина указала пальцем вниз, — К ней врач приходил, колол транквилизаторы. Я столько оттуда мусора с медикаментами вынесла, ты бы видел!

Мне сначала показалось, что это просто какая то дурная шутка.

— Но зачем? — все же спросил я.

Домоправительница жмет плечами, и распрямляется. Все ее тело, как большое ростовое желе — вибрирует.

— Говорят, она в последние месяцы совершенно обезумела. Вот Дмитрий Васильевич и спрятал ее ото всех? Ты доел? — Егоровна указала на мой суп, о котором я даже забыл, увлеченный разговором.

Но я ей его тогда не отдал. Доел.

Не отдал бы и сейчас.

Желудок свело голодной судорогой. Глянул на часы. Ее не было уже три часа. Я скурил пол пачки сигарет.

Наконец, Света показалась.

Вся лоснится и благоухает. Садится в машину, и я везу свою новую начальницу в бутики. Припарковавшись у первого магазина, жду, когда Светлана выйдет, но она не торопится. И даже больше, склоняется ко мне вперед и говорит:

— Ты идешь со мной.

— Нахрена? — вырывается у меня паническое.

Самойлова слегка усмехается, и качает головой.

— Ты знаешь хорошо Нагольского, и поможешь мне подобрать то, что ему понравится.

Я охренел от такой наглости.

— Ты, правда, думаешь, что я стану помогать тебе выбирать одежду, чтобы соблазнить другого мужика?

Повернулся к ней, но вместо глаз, невольно поглядывал на влажные, припухшие губы девушки.

Она кивает.

— Поверь, без одежды мужчину соблазнить гораздо проще. Хочешь, что бы я голой ходила? Идем, — Светка словно издевается, но позже добавляет, — Там кондиционер, кулер и халявный кофе.

Я прикинул, и решил все же пойти. Это казалось меньшим из двух зол. Перспектива просидеть в машине еще несколько часов угнетала меня.

Мы двинулись к бутику, и я запоздало «пикнул» сигнализацию, блокируя машину.

Все же, женские магазины отличались от мужских. Мне, конечно, приходилось иногда возить Анжелу, но Дмитрий Васильевич нанимал для нее водителей. Не одного, конечно. Потому, что она была невозможной… впрочем, о покойниках плохо не говорят. И я не буду.

Яркий свет освещал помещение, где на красивых стойках висели штучные дизайнерские вещи. Девушка продавец, при виде нас, тут же со всех ног рванула к Светке, оставляя меня пялится на манекены, и вдыхать приятный кондиционированный прохладный воздух.

Самойлова вступила в диалог с девушкой, а я побрел между рядов, и ведомый инстинктами, оказался в зоне отдыха, с прекрасными диванчиками. Уселся, вытянув ноги, блаженно вздохнул.

Тут и правда, лучше, чем в машине.

Свету и ее помощницу я прекрасно видел, так что от меня не ускользнул момент, когда она, показывая на меня, что-то сказала продавщице, и та, послушно кивнув, скрылась из виду.

Через несколько мгновений, передо мной возникла запотевшая бутылочка прохладной минералки и крошечная чашечка с густым и горьким кофе.

Настроение мое улучшилось, и купленный этими дарами, я не заметил, как на моих коленях оказалась Светкина сумка, а сама она уже кружилась передо мной, демонстрируя наряд.

А я ведь, всего лишь моргнул.

— Что думаешь?

На ней темно-красное платье в обтяжку, на очень тонких бретельках, которое максимально очерчивало девичье тело, не оставляя места для воображения. Теперь я включился. Еще как!

— Если хочешь привлечь толпу спермотоксикозников, то самое то, — ядовито отвечаю, отпиваю минералки, и пытаюсь не смотреть.

Я ж не спермотоксикозник, правда?

Она фыркает и хмурит брови. Поворачивается к зеркалу, оглаживая свое идеальное тело любовно.

Я замечаю синяк на ее руке, и мне становится немного стыдно за свое поведение.

— А вообще, красиво, — помолчав, добавляю.

Света ловит мой взгляд в отражении, и уголки ее губ вздрагивают в подобии улыбки.

— Всегда хотела себе такое платье. Но Танька утверждает, что мне не идет красный, — говорит она и мне кажется, вполне искренне.

— Много твоя Танька понимает, — отзываюсь, пытаясь расслабиться.

Не думать о том, как цепляю пальцем тонкую бретельку красного платья, и медленно, очень медленно стягиваю ее по плечу, до тех пор, пока не оголится ее роскошная, нежная грудь.

— Ладно, — она спешно скрывается в раздевалках, давая мне перерыв.

Время на то, что бы восстановить мысли и эмоции.

Тяжело вздыхаю. За что мне такие мучения?

Впервые в жизни, я так сильно хочу заполучить женщину. Но, вероятно, именно ее недоступность делает этот плод таким желанным.

— А как это?

На ней вполне приличный брючный костюм, и тонкая блузка. Киваю одобрительно.

— Сексуально в меру, — комментирую с видом знатока.

По моим ощущениям, ее можно обрядить в мешок испод картошки, и стерва Самойлова все равно останется самой красивой.

Я мало что понимаю в женской одежде, но ведомый инстинктами, сумел одобрительно кивнуть или сварливо сдвинуть брови, когда вещь казалась излишне вульгарной.

Когда девушка принесла несколько комплектов белья, я спешно ретировался курить. Нет, это уже перебор.

Одного вида этих кружев и тоненьких полосок мне хватило, что бы фантазия разыгралась не на шутку. Впрочем, Самойлова не настаивала. А мне просто необходимо было перевести дух и отдышаться.

Пока курил, казалось, отошел. Ну, подумаешь, баба и ее тряпки. В первый раз что ли?

Докурил, затушил, скинул в урну и лениво вернулся в зал.

Светки видно не было, и я сел на свое прежнее место, лениво блуждая взглядом по залу. Сам того не осознавая, цепляюсь взором за приоткрытую шторку примерочной, и кусок матовой кожи. В отражении зеркала замечаю Светлану.

На ней черное кружевное белье, верх оформлен по принципу портупеи. Подчеркивая роскошные женские изгибы.

Наши взгляды встречаются в отражении на долю секунды, но я не отворачиваюсь. Позволяю себе нагло пожирать ее глазами до тех пор, пока она не одернет шторку. Проделывает это Светлана спокойно, словно бы меня и нет напротив.

Это просто пытка.

Решительно поднимаюсь, не желая больше в этом участвовать. Все кончится тем, что я наброшусь на нее в машине, словно животное.

Но я ведь не такой, верно?

Молча следую прочь из бутика, к машине. Жара снаружи прибивает, заставляя тут же отвлечься от вожделения. Я сажусь в автомобиль, и включаю климат-контроль. Тихо — музыку, и отвлекаюсь на изучение пробега, и смахивание пыли с панели.

Да, так лучше.

Отпечатки жирных пальцев так просто не стираются, и приходится применить жидкость, натирая ручки двери и все, что мне кажется грязным.

Очищение всегда дает мне возможность подумать. И не важно, что именно я делаю в этот самый миг — мою посуду, чищу ботинки или отмываю от жира плиту в своей холостяцкой берлоге.

— Ты сбежал, — она садится в машину, спустя полчаса, — Но все равно спасибо за помощь.

Я ловлю ее взгляд в зеркале заднего вида и киваю.

— Не за что. Домой?

— Нет, давай перекусим.

— Валя приготовит ужин.

— Мне неуютно в этом доме, — внезапно признается Самойлова, — Так что давай немного прогуляемся, ладно? Мне это нужно, правда.

Для убедительности, она касается рукой моего плеча. Я киваю.

Ладно.

— Куда тебя отвезти?

Света молча перебирается на переднее сидение, и я только сейчас понимаю, что она надела то самое, красное платье.

Зная, какой эффект произведет на меня, оказывается намеренно близко. Издевается? Точно. Пользуется тем, что я так на нее реагирую. Стерва.

Надо держать лицо, и тогда она будет безоружна.

Я ж не животное.

Сколько раз за сегодня, пришлось напомнить себе об этом?

— Хочу в это кубинское кафе, знаешь?

Она протягивает навигатор в телефоне, и я мельком глянув на указанный адрес, киваю.

Заведение я это не знал. Оно располагается где-то в Подмосковье, и уж точно Нагольский туда ни разу не ездил.

Забиваю адрес в бортовой навигатор, и мы отправляемся в путь. Мрачно слежу за дорогой, не желая смотреть на Самойлову. Рядом с ней чувствую себя непроходимым тупицей, за что хочется стерву наказать. Впрочем, наказания в моей голове выглядят очень однобоко.

— Ты какой-то напряженный, — вдруг говорит она, — я тебя утомила?

Кидаю в ее сторону быстрый взгляд.

Вот и что блин, ответить? Что жалею, как раз о том, что не утомила?

— Нет, все в порядке, — отзываюсь, помолчав.

— Я тебя так и не поблагодарила…

— За что?

— Ты ведь меня спас, — Света слегка касается моей руки, и я едва сдерживаю себя, чтобы не сбросить ее пальцы.

Мягкие подушечки пальцев ласкают мою кожу всего мгновение. А мне хочется целовать их бесконечность.

— Пустяки, — говорю мрачно, не реагируя на ее движение.