Прятки с любовью

Глава 6

Марк

Агония.

Вот как можно назвать эмоции, охватившие меня. Я не понимал, как следует поступить, чтобы не выглядеть мудаком. И все это благодаря Светлане.

Эта дрянь все здорово устроила. Если Нагольский спросит у меня, откуда узнал, и как могу доказать, что я отвечу?

По сути, мое слово против ее. Мне, конечно, хотелось верить в то, что годы нашей совместной работы дали ему понимание, что я за человек и что мне можно доверять. Но, лучше все же подготовиться. Потому что, впервые осознал, что недооценил противника. Да и если мыслить логически, она понимает, что я попытаюсь открыть глаза шефа на нее, и Света не позволит этому случится. Найдет способ отвернуть его от меня.

Нашла же возможность показаться ему!

Ох и шустрая.

Мрачно сижу за рулем, как обычно. Работа водителя не самая интересная, и большую часть своей жизни провожу именно в этом положении.

Но сегодня все по другому. Мой шеф решил отправиться загород со своей новой подругой, в какой-то парк, чтобы выбрать что-то там, в чем я не разбирался для убранства дома. Как по мне, эту громадину надо снести и новую построить, поменьше и поуютнее. Но Светлана бойко ухватилась за обновление декора, и встретилась с Нагольским уже три раза, показывая ему чертежи и корректируя последние вводные перед реализацией проекта.

Всякий раз, когда я понимал, что везу его к ней — меня пронизывала холодная ярость. Представлял, как она льнет так же к боссу, как тогда — ко мне. И злость душит нещадно. Или это ревность?

Дмитрий Васильевич спускается по ступенькам, и садится в салон машины. Последние дни, он бодр и весел. И меня это бесит еще больше.

Замечаю на нем новый галстук, Нагольский, приметив мой взгляд, прочищает горло и поясняет:

— Светлана подарила. У нее, все же, отменный вкус.

Я киваю мрачно, и завожу машину.

— Откуда будем ее забирать?

Узнать личный адрес аферистки мне так и не удалось, и обычно она приезжала на встречи сама. Но сегодня Нагольский говорит мне конкретную улицу и номер дома. Я киваю, быстро забивая в навигатор.

Мы едем в полной тишине. Не хочу ничего знать. Хочу все рассказать, и такое чувство, что чем больше тяну, тем глубже увязает шеф.

— Дмитрий Васильевич, — начинаю было я, но тут звонит его телефон.

Он вскидывает палец, как бы заставляя меня смолкнуть и спешно отвечает на звонок. Остаток пути Нагольский занят разговором, и до прихода Самойловой не успеваю ему ничего сказать.

Нехотя выхожу из машины, открываю женщине двери. Она уже ждет у своего подъезда. Конечно, это совсем другой дом, не тот, что она мне показывала, но маски уже сброшены.

— Добрый день, — улыбается мне по-светски, без эмоций.

— Добрый, — холодно отзываюсь и смотрю поверх ее головы, пока женщина забирается в салон к моему начальнику.

Светлана широко улыбается мужчине, ее тон тут же меняется. Она с ним буквально, воркует.

Грязная подстилка.

Мрачно захлопываю двери и получилось как то очень уж эмоционально. Сажусь за руль.

— Осторожнее в дверьми, Марк. Что-то случилось? — Нагольский улавливает этот дисбаланс, и вопросительно смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Я только киваю.

— Прошу прощения, рука соскользнула.

Кажется, эта отговорка всех устроила и мои пассажиры занялись делом, выбирая цвет и фактуру будущих стен в столовой, а так же ткани для обивки мебели драпировки окон.

Светлана выглядела строго. На ней сапфирово-синий брючный костюм, скрывающий все то, что я имел удовольствие ощупать. Волосы, тяжесть которых я знал не понаслышке, тщательно зачесаны с лица и собраны в высокий хвост.

Неброский макияж и маникюр. Она выглядел так, будто была уже женой Нагольского.

Не стоит мне, пожалуй, отвлекаться от дороги.

Возвращаю взгляд на серую ленту шоссе, и делаю музыку себе погроме, стараясь заглушить их невнятную болтовню и женский, переливистый смех на заднем сидении.

Мы приезжаем на место через час.

Это огромная территория. Здесь великое множество как интерьерных образцов, так и ландшафтных. Сама торговая точка представляла собой огромную парковую зону с большим павильоном разделенным на секции.

Так что, всем потенциальным покупателями приходилось сначала пройтись по огромному парку и полюбоваться всевозможными растениями, статуями и фонтанами.

Я никогда тут не был прежде, но Светлана активно указывала нужное направление, что бы мы ненароком не проскочили парадный вход.

Наконец, обнаружив парковку, я остановил машину и открыл двери своим пассажирам. Светлана вышла первой, руку конечно, ей подал. Она кинула на меня такой взгляд… Провалиться мне сквозь землю, если это были ничего не значащие взоры.

Нагольский, следовавший за ней, ничего не заметил.

Я собрался коротать жаркий полдень в машине, но Дмитрий Васильевич вдруг проговорил:

— Возьми мой кейс, и держись поблизости. Мне должны звонить.

Вообще, это была обычная практика. Ведь роль водителя у меня как-то быстро трансформировалась в личного помощника в поле. В офисе у него была Алина, дома — активная домоправительница Валентина. А тут, на выезде — я.

Прежде, роль «принеси-подай» меня никогда не угнетала. Но не сегодня.

Я чувствовал себя скверно, глядя в спины шефа и женщины, которая буквально занимала все мои мысли. Они шли рядом, он порой прикладывал руку к изгибу ее талии, и кончики рыжих волос касались сухой кожи на ладони Нагольского.

Тихая беседа не достигала моих ушей, но я догадывался по языку тела, что Светлана достаточно успешно флиртовала. А босс — велся. Совсем как я тогда.

На меня зато она даже не смотрела.

Они остановились у фонтана. Самойлова что-то рассказывала, активно жестикулируя и указывая куда-то в сторону.

Я держался чуть в стороне, как верный паж. Дмитрий Васильевич, будто в насмешку, допив из своей маленькой бутылочки воду, протянул ее мне. За тем, чтобы я взял ее и выбросил в мусорку, которая располагалась в паре метров от него. И почти в пяти — от меня.

Ну что тут скажешь?

Мое мужское достоинство, безусловно — унижено. Забавно, что я только сейчас ощутил сей факт в полной мере.

Но тут Нагольскому позвонили, и он, схватив трубку, поманил меня с кейсом, и потребовал вручить ему папку по делу госбанка, где планировался грандиозный транш. Я не лез в дела босса, но старался быть ему полезным. Он дал мне возможность ходить, работать и жить нормальной жизнью. Подать ему папку — это меньшее, что я мог бы сделать для него в ответ.

Вручив нужные документы, приготовился к тому, что мне придется помочь ему еще. Но босс решительно двинулся в тень, в сторону от фонтана, где не так шумно. Оставив нас со Светланой вдруг наедине.

Я перевожу на нее тяжелый взгляд.

— При первой же возможности, я ему все расскажу, — без предисловий сообщаю эскортнице.

Светлана

— Знаю. И я даже немного удивлена, почему ты до сих пор не сделал этого?

Говорила я вполне искренне. Потому, что после того вечера в ресторане, была уверена, что Солнечный меня сдаст.

Но он отчего-то тянул. Почему? Совесть не позволяла? Жалко меня стало?

Какой бы вариант из перечисленных не был верным, мне они оба не нравились. Если первый вариант — значит, он даже лучше, чем я думала о нем.

А этот нищеброд из клуба и так выбивался из ряда, тревожа мою душу. Что было совершенно лишним.

Если второе — то еще хуже. Значит к природной доброте добавляется благородство. Но мужик не может быть таким положительным. Где все его дерьмо⁈

Впрочем, удивление отразившееся на мгновение в его глазах, позабавило меня. Нравится эпатировать, что и говорить.

— Так мне ему все рассказать? — понизив голос, спрашивает Марк мрачно.

Я пожимаю плечами, будто мне все равно.

— Как хочешь. Дело твое. Но я не вижу ничего постыдного в том, что было между нами. Ведь это такая безделица.

Мужчина не меняется в лице, маска безучастия ему не идет. В глубине души я догадываюсь, что зацепила его так же, как и он меня. Но не могу позволить этим странным, пугающим чувствам взять верх над прагматичностью.

— То есть, — осторожно начинает он, — по твоей логике, между нами ничего не было?

Я смотрю в его глаза, пару долгих мгновений, пытаясь уловить во взгляде здоровяка отчаяние, мольбу, может быть задетое самолюбие.

Но вижу лишь испепеляющую ярость. В глазах цвета охры искрится злоба, и эта эмоция мне кажется вполне понятной. Достойной.

— Не было, — согласно киваю, — Но если хочешь, я могу между делом упомянуть, что ты спас как то раз меня в клубе. Может Дима тебе прибавку к зарплате даст?

Искры медленно занимаются пламенем, а я торжествую. Догадываюсь, что однажды мне придется за это поплатиться. Но так будет лучше для всех.

И для Марка в первую очередь. Я не просила в себя влюбляться. Вообще, большая девочка и могу за себя постоять.

— Не советую… — угрожающе начинает мужчина, — злить меня. Пока я для тебя единственный друг, Света.

Недоуменно вскидываю брови. Вот это уже что-то новенькое! Как как, но другом я бы его точно не назвала.

— И рассказать я планирую о твоем маленьком бизнесе, — он криво, зло усмехается, и я на мгновение даже верю ему, — И о твоих планах на самого…

Он кивает на Нагольского, что активно жестикулируя говорит по сотовому в тени дерева.

Слежу за направлением руки водителя, и тяжело вздыхаю.

— Ладно, — легко соглашаюсь, пытаюсь поставить его в тупик, — Что ты хочешь за молчание?

Солнечный усмехается. Взгляд его плотоядно скользит по моему телу, и возвращается к лицу. Мне кажется, он издевается.

— Даже не обсуждается, — спешно говорю, прежде чем он озвучит свои пошлые мысли вслух.

Знаю я этот взгляд, и он мне не нравится.

Марк молча нависает надо мной, вдруг оказавшись слишком близко и зло рычит:

— Ты просто шлюха, Света. Так что все, что ты можешь предложить, это пара жарких ночей. Но если хочешь получить Нагольского, то сначала навестишь меня.

Просто не верю своим ушам. Весь образ порядочно рыцаря в сияющих доспехах громогласно рушится, пока яркий румянец злости покрывает мои щеки. Мне очень хочется ударить его, и я почти вскидываю руку, как замечаю стремительно возвращающегося Диму.

— Твоя рука тебя навестит, нищеброд, — с широкой улыбкой Нагольскому, отвечаю Марку и шагаю к его начальнику, — Все в порядке? У вас взволнованный вид.

Марк сразу отходит немного в сторону, явно не желая слушать нашу с Димой беседой.

— Я же просил звать меня на «ты», — спешно исправляет меня Нагольский и вручает Марку свои бумаги, — Небольшие рабочие шероховатости. Идем? Надо торопиться. Я заказал нам столик на семь, так что ужин за мной.

Дима подставляет мне свой локоть, с намерением отправиться дальше, а я все не могу справиться с волной невероятного разочарования. Чувство, будто мне кучу в душу наделали. И кто? Простой водила!

Мрачно вздохнув, следую рядом с мужчиной, о котором мне следует думать. Но спиной остро ощущаю сверлящий взгляд Марка.

Может стоило согласиться? Может это наваждение прошло бы, после неудачного секса? Наверняка, он в постели полный ноль. Хотя, кого я обманываю? Если учесть, то что было — он точно знает в этом деле толк.

Но почему, почему я думаю об этом сейчас⁈

— Как тебе…?

Растерянно вскидываю глаза и понимаю, что Нагольский у меня что-то спросил, но я не слышала, погруженная в размышления о сексе с другим мужчиной.

Видимо, я правда, шлюха.

Гораздо позже, когда часы показывали за полночь, я сидела с Танькой на широкой лоджии, в удобном плетеном кресле. Ларина расположилась на узкой софе. На ней короткие домашние шорты, и смуглая кожа буквально светиться в тусклом свете фонариков, которыми она украсила стену дома. Легкий ветерок треплет ее черные волосы, и я думаю, что, если бы не эти накачанные губы — она была бы очень интересной. Впрочем, сегодня мне нужна была именно ее серая мораль.

— Что думаешь?

Я изложила Лариной все, как на исповеди. Исключив, правда свои эмоции по этому поводу.

— Ой, ну и трахнула бы его, господи!

Это как раз то, о чем я говорила. Танька смотрела на ситуацию через призму своей морали. Искаженной продажностью, и неверными мужчинами.

— Если это всплывет, у меня будут проблемы с Димой, — напоминаю я устало.

— Точно, — тянет Татьяна и смотрит на огни ночного города задумчиво.

А меня вдруг осеняет.

— Слушай, — подаюсь вперед, к ней, заметив это странное для Лариной, выражение лица, — Тебе ведь Марк понравился?

Брюнетка удивленно смотрит на меня, словно бы не верит своим ушам.

— С чего ты взяла⁈

Я смеюсь, понимая в который раз, что Танька ну никакая актриса.

— Ой, да ладно. Он в твоем вкусе, не отрицай. Здоровый, с добрыми глазами.

— Это когда ты его глаза разглядеть то успела? — вторит мне коллега, посмеиваясь, достает из пачки тонкую сигарету и подкуривает.

Отмахиваюсь, всем своим видом показывая, что речь не об этом.

— Давай, бери его в оборот. Отвлеки, пока я настрою контакт с Нагольским.

Честно говоря, Дима сам прекрасно дается гладиться, и мне даже делать толком ничего не нужно. Но подстраховаться не помешает.

Таня подкуривает, затягивается дымом, и с подозрительным прищуром на меня смотрит. Молчит пару мгновений и игриво интересуется:

— А что мне за это будет?

Отдать должное Лариной, выгоды своей никогда не упускала. Она приехала в столицу из Саратова, поступила на факультет психологии. Но учится, ей было откровенно скучно. Имея яркую внешность, Таня всегда пользовалась популярностью у мужчин. И первым в ее списке стал декан университета. Старенький, конечно, но очень богатый и умный. Ларина разбила семью, увела мужчину и спустя два удачных года для нее, но не для декана, овдовела. Бедный мужчина схватил инфаркт на молодой супруге, перебрав с виагрой. Но Татьяна не каялась. Диплом психолога и неплохое наследство позволило ей пожить на широкую ногу, а потом, когда она благополучно промотала все денежки, мы и встретились.

Я, тогда как раз работала над своим вторым проектом — спортсменом. Футболист, гордость команды. Молодой, и чудовищно богатый. Танька увела его у меня из-под носа. А я думала, что вот-вот стану звездой. Все же, красивых жен у спортсменов не бывает. Правда, Ларина и сама заарканить его не смогла. Футболист оказался настоящим кобелем, и общая ненависть к нему сделала нас подругами.

С тех пор, мы с Татьяной постоянные конкурентки, но работаем по отработанной схеме. Воронин оказался вторым моим мужем, которого подруженька затащила в кровать. Хотя лично я никогда не требовала от нее этого.

Поэтому, предлагая ей Марка, я точно знала — она ухватится за эту идею. Особенно если учесть тот факт, что в клубе мужчина предпочел меня.

— А что ты хочешь? — деловито подыгрываю ей.

— Брюлики свои дашь погонять?

— Которые?

— Те, что от Петрова остались.

— А, — я многозначительно киваю, — Глянулось мое ожерелье?

Петров был как раз после футболиста, медиамагнат. Его увела у меня Анжелика. Но там было легко. Телевизионщики большие любители блондинок.

Таня кокетливо ведет плечиком.

— Хорошо, договорились.

А сама уже пожелала. От мысли, что Марк будет так же обнимать и ласкать Татьяну, стало как-то мерзко на душе. Как и от его предложения у фонтана.

Ну что я себе навыдумывала? Он ведь такой же, как они все!