Прятки с любовью

Глава 15

Светлана

Я словно попала в некий ситком о любовном четырёхугольнике. Или, может, даже на то тв — шоу, где пары живут на тропическом острове и делят партнеров. Но все кончается тем, что они переспят друг с другом, и ославятся на весь мир.

В плохом смысле этого слова.

Теперь я понимала, что имел в виду Марк, говоря о порядочности. И о том, что надо жить честно. Ведь совершенно точно понимаю, что сама себя загнала в ловушку, но сделать с этим ничего не могу. Вернее, могу, но не хочу.

Вот и сейчас, возлегая на широком лежаке, отгороженным от остального мира шторками, я смотрела на водную гладь. Точнее, пыталась смотреть, но то и дело отвлекалась на Таню и Марка, что плескались в воде как малолетки.

Солнечный был в длинных шортах, но они не скрывали его протез, и тот факт, что у него нет ноги. Мне казалось, что он немного комплексовал из-за этого, но Ларина умело его отвлекала. Они выглядели такими естественными в своей радости морю и солнцу, что мне было немного… завидно.

— Хочешь искупаться?

Мой жених, совершенно белый и пренебрегающий пляжной модой, был в брюках и рубашке, легких и светлых, но все же.

Я отрицательно качаю головой.

Сдерживать домогательства своего жениха было все сложнее. Прошлым вечером, я сделала вид, что уснула. Он не стал меня будить. За что я Диме невероятно благодарна.

— А ты хочешь? — выглядываю на Нагольского поверх своих темных очков.

— Не особо, — пожимает он плечами, — Предпочитаю больше горный отдых. Снег, лыжи.

— Катаешься?

— Немного.

Таня истошно визжит, когда Марк вскидывает ее на свое плечо и тащит на глубину. Я невольно отвлекаюсь на них. Ревность точит меня изнутри, но я напоминаю себе, что сама в этом виновата.

— Я бы хотел посмотреть, — возвращаю внимание своему жениху.

— Что ж, с удовольствием свожу тебя в наш домик в горах, — Дима мягко улыбается и сжимает мою руку в своей.

— Ух ты, у тебя есть недвижимость даже там?

Нагольский, без лишней скромности кивает.

— Вообще, этот дом принадлежал отцу Анжелы. Моей бывшей… женщины.

Я слегка пожимаю его руку.

— Ох, прости. Не хотела портить тебе настроение…

— Ничего, — Дима отмахивается, — У нее были проблемы с психикой, давняя история. Я хорошо знал ее отца, и мать. Поэтому, когда возник роман, я ощущал себя немного плохишом. Ну, знаешь, — Дима как-то зловеще улыбнулся, — Она ведь мне почти в дочки годилась.

Как и я, собственно говоря.

— А откуда ты знаком с ее родителями? — не то, что бы мне было интересно, просто хотелось поддержать беседу, и не смотреть, как Марк и Татьяна резвятся в воде.

— Мы были сокурсниками, с родителями Анжелы, Олега Теряева и Остроуховым. Вместе выбивались в люди в девяностые. По странному стечению обстоятельств сын Теряевых оказался сослуживцем Марка. Тесен мир, да? К тому же из всех моих друзей в живых остался только я. Филиппа Остроухова, Теряевых, отца Анжелы убили лет десять назад. Вдова Остроухова покончила с собой, а после сообщили в новостях, что и сын Теряевых погиб.

— Господи, — я потянулась к запотевшему бокалу с коктейлем и глотнула немного, — Но кто их всех убил?

Нагольский пожимает в ответ плечами.

— Полагаю, каждый из членов семьи, так или иначе, был в этом замешен. Когда есть большие деньги, нет ничего не возможного. Так же, не стоит исключать того факта, что всегда есть темная лошадка, готовая внести смуту в самые крепкие отношения.

Я вопросительно вскидываю брови, но Дмитрий продолжает:

— Вот, к примеру, вдова Теряева не стала сводить счеты с жизнью как Стефания Остроухова, а взяла все дела в свои руки и преуспела, — Дима закрывает ноутбук, за которым работал, — Когда вернемся, я обязательно вас познакомлю. Впрочем, потом оказалось, что Олег почти десять лет провел в горах, и ничего не помнит, но Теряева приняла его. Любила все эти годы.

Дима многозначительно смотрел в мое лицо, и я благодарила бога за то, что меня скрывает от его взгляда темные линзы очков.

— Романтично, — тщательно скрывая сарказм, отзываюсь я, — И что с ними теперь?

Нагольский, кажется, раскусив мои истинные эмоции, усмехнулся.

— Свадьба была пару месяцев назад. Впрочем, об этом лучше у Марка спросить. Он, кажется, и на мальчишнике был.

Я перевожу взгляд на Солнечного, который как раз выходил из воды. Солнце искрилось в капельках моря на его идеально сложенном теле. С шорт стекала вода, капая на конструкцию, заменяющую ногу. Мужчина на ходу зачесал волосы со лба, позволяя прохладным брызгам стекать на плечи, и встряхнул ими, словно с рекламы какого-то мужского парфюма.

— Одним словом, — вынуждена вернуться к разговору со своим иссушенным годами женихом, — Наш союз с Анжелой был немного неправильным, и мы находили утешение друг в друге, коротая одиночество. Но я делал это из-за возраста, а она — из-за своего скверного характера. Ведь друзей у нее не было совсем.

Как и у меня.

— Почему? — мне и правда было любопытно побольше узнать о Стругацкой, и я решила показать это всем своим видом, развернувшись к Нагольскому корпусом и не желая глазеть на Марка.

— Она даже Валентину мою умудрилась невзлюбить, — усмехнулся Дима.

Как и я.

— А как ты понял, что… ну… ей нужна помощь?

Мне было немного неловко задавать такие провокационные вопросы. Но любопытство взяло верх, и я не смогла не спросить.

— Там все было сложно, — Дима потянулся к трубочке моего коктейля, и отпил оттуда немного, — Мм… сладко.

Я податливо подставила лицо, позволяя себя поцеловать, ведь именно это порывался сделать Дима. Когда внезапная вспышка нежности миновала, Нагольский продолжил:

— Она изменила мне.

Признаться, я ожидала чего угодно, но только не этого.

— В каком смысле? — спешно снимаю темные очки, боясь упустить хоть крупицу эмоции на лице Димы, — Вы же столько лет были вместе!

Конечно, это не показатель. Но я продолжала играть роль наивной глупышки.

— Ей запудрил мозги один мстительный и очень непорядочный человек. И она меня предала… — Нагольский обратил на меня тяжелый взгляд своих по-рыбьи прозрачных водянистых глаз.

Я встретила взор мужчины, и на мгновение показалось, что он видит меня насквозь. Читает мысли. Знает все дальнейшие шаги. И, что главное, ощущает то, что я к нему равнодушна.

— Но я нашел в себе силы простить ее, — продолжает мой жених, — Тем более что ее любовник оказался вне закона, и сел в тюрьму. Мы поговорили и решили попытаться начать все сначала. Но возвращение в жизни Олега Теряева, в которого она была влюблена с детства, должно быть, подкосило ее. Как и тот факт, что он вновь выбрал не ее. У Анжелы случился первый нервный срыв, после которого я отправил ее на курорт, для восстановления. Но она прервала лечение, вернулась и… покончила с собой. Чем шокировала всех.

— Какой ужас…

На раскаленном пляже мне вдруг стало холодно, и я невольно поежилась. Но Дима, кажется, наслаждался моим состоянием.

— Она выбросилась из окна, прямо к ногам Солнечного.

И снова этот чертов Марк! Мне кажется, или Нагольский намеренно то и дело упоминает его?

— И что он сделал?

Я покосилась на водителя и помощника Димы, и задумалась о том, как, должно быть это шокировало его.

— А что тут сделаешь? Он парень бывалый, лики смерти его не пугают. Вызвал все службы, пока я приходил в себя. Мне с ним очень повезло, — теперь Дима смотрит на Марка, и тот неловко косится на нас, догадываясь, должно быть, что мы говорим о нем.

— Вижу, у вас настоящий симбиоз, — с долей ехидства замечаю.

Что ж, если бы не наша вражда, я бы уважала Солнечного, как человека. Но сейчас он мне чертовски мешает.

— Не без этого, — Нагольский усмехнулся, — Но я ему очень доверяю. И когда ты сообщила о том, что он оказывает тебе знаки внимания, я очень напрягся. Потому что, меньше всего хочу терять такого верного друга, как Марк.

Колючие мурашки скользнули по моей спине.

Я немного наклоняюсь к Диме, и нежно глажу пальчиком его плечо, спрашиваю:

— А кого ты выберешь, меня или его?

Знаю, вопрос очень глупый. Очевидно же, что его. И прежде чем Дима что-то скажет, я спешно кладу палец на его губы, не желая слышать ответ.

— Нет, я не хочу знать.

Марк

После бурной ночи с Татьяной, и не менее активного дня на пляже, я вырубился. Подзабив на свои обязанности перед Нагольским. Но выспаться мне удалось лишь благодаря тому факту, что Танька куда-то задевала мой мобильник, и до меня было не дозвониться.

Дмитрий Васильевич запланировал прогулку на яхте, и ужин на ее борту на четверых, поэтому нужно было вставать.

Я пощупал смятую постель, но Закорюкиной там не обнаружил.

— Тань? — позвал, садясь и оглядываясь, — Ты где?

— Здесь, — раздаётся приглушенный голос женщины из уборной.

Я делаю к двери шаг, но тут же слышу:

— Только не вздумай заходить!

Останавливаюсь, недоумевая.

— С тобой все в порядке?

— Да морепродуктов обожралась, походу, — откровенно замечает она, — Полощет так, что даже отойти не могу.

И подтверждает происходящее с ней характерными звуками.

— Может, врача?

— Ой, да не парься. Дай мне пару часов, и я буду в норме, — голос ее бодр, но я не завидовал несчастной.

— У нас же прогулка морская через полчаса. С Нагольским, забыла?

— Вот черт… видимо, придется пропустить, только качки мне сейчас не хватает.

Я вздыхаю. Но, честно говоря, провести вечер с Татьяной, которую тошнит, все же куда приятнее, чем с Нагольским и его невестой.

— Давай я останусь с тобой?

— Нет-нет, иди. Не хватало того, что бы твой босс обиделся. И перед Светой извинись за меня, ладно?

Киваю двери и бреду на первый этаж, во вторую ванную, где спешно принимаю душ, и переодеваюсь. Заказал в номер минералки с лимоном, и чай. Сообщил об этом Закорюкиной, после чего покинул наше бунгало, и двинулся к пристани, где нас ожидала белая, стройная яхта. Лениво поднялся на борт.

Матросы тут же принялись отвязывать канаты, и судно плавно отошло от пирса. Я обогнул левый борт и вышел на нос лодки, где оборудован столик, но там никого не было. Хотя матрос сказал, что я прибыл последним.

Остановился и огляделся.

В ярких лучах солнца на самом носу яхты у поручней стояла Самойлова. На ней полосатая футболка и светлые шорты. Девушка молча любовалась закатом в гордом одиночестве. Где же ее жених?

Медленно приближаюсь со спины.

— Добрый вечер, — соблюдая все правила приличия, — а где Дмитрий Васильевич?

Света удивленно оборачивается, окидывает меня взглядом:

— А где Таня?

— Ей стало плохо после морского коктейля за обедом, — отвечаю осторожно, чувствуя подвох в происходящем.

— Вот же…

Она решительно разворачивается, и, огибая меня по большой дуге, спешит к левому борту, с явным намерением сбежать. Я понимаю, что Нагольского на яхте нет, и стою, терпеливо ожидая, когда до Светланы дойдет, что мы уже отошли от пирса на приличное расстояние и нас ждет трехчасовая прогулка в открытое море. Хочет она этого или нет.

Женщина появляется на носу яхты через пару минут, с таким ненавидящим выражением лица, что я почти поверил, что превращусь в прах.

— Полегче, — усмехаюсь ядовито, — я тут ни при чем.

Света скрещивает руки под грудью и мрачно глядит на меня исподлобья. Хотя это я должен психовать и выпендриваться.

— Где Дмитрий Васильевич?

— У него совещание по видеосвязи, вынужден был остаться, — отвечает Самойлова нехотя и отворачивается от меня, любуясь водной гладью.

— Так значит мы тут с тобой вдвоем? — уточняю, так на всякий случай.

Забавно получилось, конечно.

Света кидает на меня яростный взгляд и идет вдоль поручней правого борта, пока ветер треплет ее волосы, играя в них солнечным светом. Она хочет сбежать. Но на яхте этого не сделать, при всем желании.

— И вся команда, — спешно напоминает рыжая, словно бы я маньяк какой-то, — Держись от меня подальше!

— Ты слишком высокого мнения о себе, крошка. Твоя Таня очень ничего. Скажу даже, что она явно лучше тебя.

Ее роскошные, мягкие губы сжимаются в тонкую полоску, а рука вскидывается для очередной оплеухи. Но в этот раз я успеваю перехватить тонкое запястье, в паре сантиметров от своего лица.

— Повторяю. Я тут ни при чем. И держите руки при себе, — не пытаюсь скрыть насмешку, подмечая, как ей обидно каждое мое слово.

Но, сама виновата.

— Закуски поданы, мы выходим в открытое море, — на корме показывается один из команды и улыбается широко, ни капли не смущаясь того факта, что мы явно на взводе, хоть и стоим друг к другу интимно близко, — Как только бросим якорь, вы сможете искупаться в открытом море.

Самойлова отдергивает руку, и я отпускаю ее без проблем.

— Животное, — констатирует женщина и идет к носу яхты.

Не знаю, кого она имеет в виду. Очень похоже, что меня.

— Стерва, — отвечаю ей в спину.

Светке идут светлые шорты, сквозь которые просвечивает белоснежный купальник. Женские формы завлекают мое внимание, но я быстро одергиваю себя.

Теперь, когда я могу мыслить ясно, с удивлением понимаю, что дело было вовсе не в сексуальном влечении. То есть, после изнурительного секс-марафона с Закорюкиной, я все равно хочу Светлану.

Что за магия?

Матрос отодвигает для женщины стул, перед сервированным на четверых квадратным столиком. Белую скатерть треплет ветерок, солнце медленно клонится к линии горизонта.

Мы садимся друг напротив друга. Скрещиваем взгляды. Не удивлюсь, если у нее под столом окажется оружие. И она с удовольствием выпустит в меня всю обойму.

Не знаю почему, но все происходящее дико меня забавляет.

— Вообще-то, это ты шантажируешь меня, — пытаюсь начать разговор начистоту, — Таньку мне подсунула.

Света окидывает меня ненавидящим взглядом и отводит глаза.

Матрос возвращается, с широкой улыбкой и ставит на стол ведерко, заполненное льдом, в котором стоит бутылка.

— Шампанское?

— Наливайте, я же на отдыхе, — отвечаю бодро.

Да пошло оно все. За руль мне сегодня тоже не нужно. Так что можно расслабиться.

— Я не буду, — сварливо говорит Самойлова.

— Мне больше достанется, — отмахиваюсь на удивленный взгляд парнишки, что как раз с радостным хлопком откупорил бутылку.

Света вздрагивает, и кидает злой взгляд на него. Ух ты, кто-то сегодня не в духе?

Матросик наливает мне в бокал немного шампанское, и, дождавшись, когда он покинет зону слышимости, я поднимаю его.

— За тебя пью, Свет! — улыбаюсь криво, с издёвкой изучая ее недовольный профиль, — За твою предприимчивость и ум, за умение плести интриги и портить людям жизнь!

Она резко встает.

— Знаешь что?

— Что? — я тоже поднимаюсь со стула и залпом закидываю в себя газированный напиток, едва не поперхнувшись.

— Я не обязана это слушать!

Она вдруг делает два быстрых шага от столика к поручням, и прыгает за борт сложа руки словно русалка. Пучина проглатывает ее, выкинув лишь немного пены.

Оторопел я всего на пару мгновений, а потом, встретив такой же удивленный взгляд паренька, что нас обслуживал, шагнул к борту. Парень, с тарелкой фуагра — за мной.

— Светка! — ору на воду, спешно сдергивая с себя рубашку.

Она плавать-то хоть, умеет⁈

Матрос ставит закуски и бежит к капитану, а я вываливаюсь за борт, едва приметив рыжую макушку, над водной поверхностью. Не очень-то верю в свои силы.

Ну, что за дура так поступит⁈

Впрочем, едва толща воды выталкивает меня, я оглядываюсь и подмечаю Самойлову, что гребет похлеще матерой синхронистки, к какому-то островку-отмели неподалеку. Я за ней.

С опаской поглядываю под ноги, на случай если вдруг мне попадется какая-то большая рыба с острым треугольным плавником. Плыть с протезом очень неудобно, особенно когда до одури боишься глубины, и всяких морских тварей.

Яхта останавливается, и лениво берет курс в нашу сторону. Правда, очень скоро я понимаю, что она остановилась. Почему?

Ответ приходит сам собой — впереди коралловый риф.