Прятки с любовью

Глава 5

Марк

Вам знакомом чувство триумфа? Победы? Торжества?

Все эти слова, безусловно, слишком громкие для того, что испытал я, когда испортил планы рыжей стервы.

Заметил, как она рылась в моем бардачке случайно, и впервые осознал всю силу своего седьмого чувства. Нет, тут дело даже не в комплексе неполноценности, а скорее — в критическом мышлении.

Уж очень сильно она пыталась показать, что я ей не нужен и вместе с тем потрудилась привлечь мое внимание. Изобразить поломку своей машины на дороге. Неужели, леди с изяществом бультерьера собралась вцепиться в горло Нагольского?

И почему она просто не сфотографировала его расписание?

Я убрал блокнот обратно в бардачок и дал себе зарок держаться подальше от этой интриганки и воровки. Было так же нечто грязное в том, что она не стесняясь торговала своим телом, с целью наживы. Впрочем, в наше время этим занимаются практически все. И когда я сминал ее прелести в своей машине, не испытывал особенных мучений совести. Это все игра.

Света пытается запудрить мне мозги. Но вряд ли у нее это получится. Особенно, если учесть тот факт, что, целуя ее я был куда более хладнокровным. Сумочка оказалась открыта, и сползла с ее коленок. Просто сунул руку и забрал свое.

Впрочем, примерзкое чувство обмана смешивалось с острой жаждой конкуренции, и интересом приправленным вожделением.

Хотел ее с первой встречи. А она — лишь корыстолюбивая стерва. Вот и сказочки конец.

Конечно, ни в какой сервис я не поехал, и прекрасно понимал, что Света вряд ли будет ждать моего возвращения. Ведь наверняка спохватится пропажи.

Хотел бы видеть ее лицо в этот момент!

Думал об этом всю последующую неделю, погрузившись в круговерть бытовых дел, новостей и работы. Но забыть ее, и просто выкинуть из головы — не мог.

Впрочем, предупреждать Нагольского о ней тоже смысла не видел.

Сухой скептик, вроде него вряд ли клюнет на кого-то вроде Светланы. Впрочем, если вспомнить какой была Анжела…

— Босс ждет тебя у парадного, — слышу в приоткрытое окно автомобиля слова охранника.

Сижу за рулем, во дворе дома Дмитрия Васильевича и откровенно медитирую, ожидая шефа.

— Принял, — завожу машину и медленно подкатываю к указанной точке.

Нагольский спускается по ступеням своего старинного имения, в стильном светлом костюме, он ярко выделяется на фоне серых стен, потрескавшихся кое-где от старины, с облупившейся лепниной.

Шеф обожал все старинное, античное, и винтажное. Должно быть, считая себя коллекционером.

Я его страсти к старью не разделял. Вся эта позолота и канделябры отдавали мещанством. Но, как говорится, каждому свое.

Босс садится в салон и бодро называет пункт назначения — дорогой ресторан в центре Москвы. Что ж, должно быть важные переговоры.

Я не лезу с расспросами и мы отправляемся в путь. Нагольский мужик нормальный. Работаю на него уже больше десяти лет, и в деньгах не испытываю потребности. Кроме того, Дмитрий Васильевич был активным благотворителем, и отчислял в фонд протезирования не малые деньги. Именно, благодаря ему у меня был протез, который позволял жить полноценной жизнью.

Но были и другие времена. Когда я валялся на койке безвольным овощем.

Привкус тлена и смерти тут же появился у меня во рту. Те дни, моей юности, должны были стать самыми приятными, но нет. Меня угораздило родится как раз в годы, когда страна развалилась, и не смогла собраться заново. Когда человеческая жизнь стоила ничтожно мало. А молодых парней, словно скот на убой гнали в горы, воевать.

Там я и познакомился с Олегом. Там и ногу потерял.

— Ты какой-то молчаливый сегодня, — возвращает меня в реальность шеф, — Случилось что?

— Да, просто задумался.

— У твоего приятеля все хорошо?

Нельзя было приуменьшить роли Дмитрия Васильевича в благополучном завершении дела Олега и Саши Теряевых. Если бы не он, то его товарищ потерял бы все. И жену, скорее всего.

— Да, все отлично. У них скоро появится ребенок, — я кидаю взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь понять реакцию пассажира.

Насколько знал, у Нагольского нет детей.

— Дети — это прекрасно, — говорит он, отвлекаясь на телефон, — Надо бы тоже заняться этим вопросом. Не поздно еще?

Сухие губы мужчины подергиваются в подобии улыбки и я вдруг улавливаю, что он в отличном настроении. Впервые с того момента, как узнал об измене Анжелы.

— Это дело хорошее, — отвечаю тоже с улыбкой, — Никогда не поздно.

Дмитрий усмехается и хмыкает.

— Сегодня как раз мать еду присматривать, — то ли шутит, то ли в серьез говорит босс, — даже нервничаю немного. Давно не бывал на первом свидании.

Кидаю недоуменный взгляд на него. Обычно шеф не посвящает меня в свои планы, а тут вдруг будто чувствует, что я могу что-то знать. Меня охватывает неприятное предчувствие.

— С Анжелой жил почти семь лет, думал она меня порадует потомством. Но у той в голове только тряпки были, — продолжает свою внезапную исповедь Нагольский.

— Так у вас свидание? — перевожу тему в более интересное для меня русло.

Шеф кивает, и снова усмехается.

Хорошо, что у нас довольно-таки приятельские отношения, и я мог достаточно свободно говорить с ним. Да и сам Дмитрий Васильевич был открыт для диалога, правда бывало это довольно редко.

— Кто она? — чувствую, что близок к истине и догадки мои о прозорливой рыжей вот-вот подтвердятся.

— Дизайнер интерьеров, — меж тем рассказывает пассажир, — Светлана Самойлова. Бывшая жена Воронина, помнишь его?

Ну вот и все, дамы и господа присяжные. Что делать? Мое очарование скептицизмом Нагольского разбилось вдребезги.

Как впрочем, забавно было осознавать, что наши вкусы на счет Светы — совпали. Или она просто, как тот мед (или что похуже)?

Я медленно киваю. Помню, конечно.

— Ее порекомендовала для обновления интерьера мой секретарь, имение давно пора привести в порядок.

Снова киваю, всем видом показывая, что тема мне интересна.

— Ваш секретарь?

— Да, Алина, новенькая. Помнишь?

Я не помнил, но кивнул.

— В общем, эта Самойлова — очень красивая. Я предложил обсудить нюансы за ужином и она согласилась. Впрочем, вряд ли она догадывается, что это свидание.

«Уж она-то точно догадывается, что свидание. Заметить не успеете, а она уже не только интерьер перекраивает, но и все ваше имущество», — думаю, пока стоим на светофоре.

Осознаю, что возникла сложная дилемма.

Я много лет служу верой и правдой Нагольскому. И не могу ему позволить попасть в неприятности, которые сам мог бы предотвратить. Но как сделать это так, что бы не задеть его самолюбие?

— А где вы ее видели? — слова о том, что она красивая, натолкнули меня на мысль, что они встречались.

— Видел как то, в ресторане, — Дмитрий снова отвлекается на телефон, а я выдерживаю длинную паузу, пытаясь осмыслить происходящее.

Вот же стерва, все таки нашла возможность подобраться!

Ну, ничего. Денег Нагольского ей не видать, как своих ушей. Это станет моей расплатой за доброту и помощь.

Светлана

Хорошее дело — связи.

Немного поразмыслив, я вдруг подумала — если Марк оказался водителем Нагольского, то наверняка кто-то из моего окружения тоже окажется в числе знакомых или сотрудников этого обеспеченного человека.

А дальше — дело техники и социальных сетей.

Я перешерстила официальные аккаунты фонда Нагольского, и быстро нашла в лайках под фото свою Таньку. Оказалось, что она дружит с новой секретаршей. Они, то ли сокурсницы бывшие, то ли с одного города приехали. По счастливой случайности, Таня подкинула своей подружке жениха — москвича. Он конечно, не богатый, но связи имелись. И вот его молодая супруга с гордостью именовалась секретарем (или как сейчас модно говорить — главным помощником) главы негосударственного пенсионного фонда.

Ларина, напомнив милой Алине о том, как она ей обязана, попросила о помощи. Девушка прекрасно знала, как Таня и ее подруги зарабатывают на жизнь, и была очарована этим духом авантюризма, с радостью решив приобщиться к маленькой шалости.

За бокалом шардоне, Лика сообщила что ее босс подумывает об обновлении интерьера. За это и было решено зацепиться.

И вот теперь, чувствуя триумф, и немного жалея о том, что меня в этот миг не видит Марк, вошла в ресторан.

Сегодня я выбрала зеленый цвет. Во-первых, он всегда идет рыжим. Во-вторых, у меня не было права на ошибку. Этот вечер сразу даст мне понимание, получится что-то или нет.

Красивое платье с декольте на тонких бретелях, я прикрыла строгим пиджаком, решив скинуть его через пару бокалов. В моем деле очень важно чувствовать себя красивой. А сегодня я была полна этого ощущения.

Ошиблась только в одном.

Едва моя нога ступила в коридор, при выходе из лифта, дорогу мне преградила массивная фигура Солнечного.

— Не так быстро, — с явной усмешкой на губах, говорит он, явно считая себя хозяином положения.

Полагаю, что после того, что произошло между нами в машине, можно комедию не ломать.

— Уйди с дороги, — холодно требуя я, не желая заставлять Нагольского ждать, он решит, что я не профессионал своего дела.

— Я не позволю тебе…

В его тоне явно прослеживается угроза и я вскидываю вопросительно бровь.

— Что, прости?

— Светлана! — у входа в ресторан показывается мой потенциальный муж, и я широко улыбаюсь ему.

Мужчина в три широких шага преодолевает расстояние между нами, и сжимает в своей руке — мою, нежно прикрыв второй.

— Вы невероятно пунктуальны, — тут же отвешивает мне комплимент.

Первое впечатление отличное. Он чист, приятно пахнет, ухоженный и высокий. Взгляд — отрешенно прохладный, чувственный рот сложен в некое подобие улыбки. Обходительный такой.

— Благодарю, я просто немного заблудилась и этот молодой человек…

Только сейчас Нагольский замечает Марка, что с плохо скрытой неприязнью наблюдает за происходящим.

— Я что-то забыл? — обращается босс к водителю.

Солнечный молча протягивает сотовый Дмитрию, и тот одобрительно кивает.

— Это мой шофер, и самый верный работник — Марк, — представляет мужчину мой будущий муж, — Спасибо, — после чего жестом, вполне себе по-хозяйски положив руку на спину, увлекает меня в сторону ресторана.

— Приятно познакомиться, — кидаю я на прощание Солнечному, и позволяю себя увести, ощущая негодование с которым Марк буравит мою спину.

Странным образом, ощущаю сильное напряжение, до тех пор, пока не опускаюсь на стул за столиком. Тогда становится очевидно, что мы уже вне поля зрения водителя, и я могу, наконец, немного расслабиться.

— Итак, — деловито начинаю я, — Алина сказала, что вы боитесь навредить интерьеру своего имения.

— Да, по документам, год его постройки еще восемнадцатого века, и я хотел бы сохранить исконную красоту тех времен.

Я не большая любительница старины, но желание клиента, как говорится, закон.

Мы весь вечер обсуждаем пожелания Дмитрия Васильевича, и я, после трех бокалов вина, скидываю свой пиджак.

Эффекта видимого не замечаю, кроме сумрачного блеска где-то в глубине его глаз. Нагольский достаточно опытен, чтобы сразу явно не выказывать своей заинтересованности. Но ничего.

Совратить мужчину особого ума не надо. Мастерство заключается в том, чтобы заставить его поставить свою подпись под регистрацией отношений. А это дело не быстрое. Даже когда по любви.

Плавно и не заметно беседа переходит от обсуждения интерьера, к обсуждению моего бывшего мужа. Я по большому секрету, рассказываю о том, что Воронин угрожает мне и преследует.

Говорят, мужчины любят женщин в беде.

Но с другой стороны, это обезопасит меня от бывшего мужа. Ведь он может наговорить Нагольскому лишнего. А так, теперь все, что бы он не сказал, станет просто завистливой речью ревнивца.

После Воронина, мы обсуждаем Стругацкую и ее самоубийство и Дмитрий начинает рассказывать о себе и своем одиночестве. Я между делом замечаю, что странно, что у такого человека как он не должно быть отбоя от женщин.

Он тут же зацепился за крючок, и склонившись ко мне, накрыл мою руку своей.

— Вы считаете?

Достоинство, с которым он все это проделывал — поражало. Казалось бы, Нагольский буквально вымаливает у меня комплимент, но я несколько подавлена его тяжелым, вопросительным взглядом. И тем, как он держится.

— Безусловно.

Улыбаюсь мужчине, пускаю в ход свои чары, но было в этом всем что-то, что мне не нравилось. Но только — что?

Дмитрий

Безупречная.

Вот какая мысль занимает меня, когда ловлю ее улыбку. Блеск глаз, волосы яркого оттенка, холодная и вместе с тем манящая красота Самойловой выбивала из меня дух.

Я хотел ее.

Хотел увидеть на своем столе.

Мысленно представлял, как холодное лезвие скользит вдоль бархата ее кожи, срезая тонкие бретели ее роскошного зеленого платья, оголяя полушария грудей, которые венчают соски с нежно розовыми ореолами. Какого будет срезать их под мелодичный звон ее криков?

Нет-нет-нет.

Стряхиваю с себя дурные мысли. Она ведь невинна и чиста. Светлана не успела измарать себя, как Анжела. Это чистое и невинное создание, впрочем, обладающее остротой ума вполне способна родить ему сына или дочь. Стать усладой его дней до самой смерти.

Его. Или ее. Как знать?

Откуда мне было знать, что Анжела не захочет разделить со мной радость исследования ее тела и предпочтет свести счеты с жизнью, нежели поплатиться за то, что она делала с Черкасовым? Грязная шлюха. И получила то, что заслужила.

Многое удалось скрыть под ее одеждой, многое, но не все.

Марк заметил, что у Стругацкой не было руки. И я надеюсь, что у Солнечного хватит чувства благодарности, что бы помалкивать и держать язык за зубами.

Хотя… чего это он общался с безупречной Светланой у лифта?

Снова смотрю на нее, задаваясь вопросом. А способна ли она лгать? Мне хотелось и не хотелось этого. Я затаился и ждал мига, когда эта пташка оступится и развяжет мне, тем самым руки.

Впрочем, первая ложь только что была.

— Вы мне явно льстите, — замечаю, — но спасибо.

Девушка демонстративно розовеет, якобы от удовольствия, и я тоже улыбаюсь ей.

— Окажете мне честь встретиться завтра?

Светлана складывает руки и поднеся их к лицу, улыбается мягко.

— Разве от такого приглашения можно отказаться?

Конечно, я догадывался, что немного устарел. А уж в ухаживаниях и подавно, но мне нравилось думать, что нравлюсь ей. Это так мило.

Она как мотылек, летящий на мой губительный свет.