Прятки с любовью

Глава 16

Светлана

Мои руки загребают воду, и пока работает тело, я могу не думать ни о чем. Ведь стоит во всё происходящее включиться голове, начинаю осознавать, насколько я не права. Совершаю глупые поступки, один за другим!

Чувствую под ногами дно и тут же становлюсь, переводя дыхание. Делаю шаг, и обо что-то ударяюсь. Тут же вокруг щиколотки образуется небольшое красное пятно. Вот же черт!

Иду к берегу, боли не чувствую. Только сейчас понимаю, что оказалась у кораллового рифа, и то, что слегка оцарапало ногу — просто чудо. Тут вообще без ног можно остаться. Но хорошо, что я в кедах. Подошва защищает мои ступни, и…

— Света, твою мать!

Злой рык за спиной дает мне сил, ускоряюсь, не желая компании Марка.

— Оставь меня в покое!

Как же он меня достал! Даже на сраном необитаемом острове не побыть одной!

Тяжело дыша, выбираюсь на берег, и едва справляясь с усталым телом, спешу на горячий, раскаленный пляж.

Марк не отстает, из его протеза льется вода через специальные отверстия, что мешает ему двигаться. Так что у меня преимущество.

Решительно иду вглубь острова, хотя тут только скромный ряд пальм, и снова пляж. Так что бежать некуда, если я не собираюсь доплыть до самого Мале отсюда.

Останавливаюсь растерянно и озираюсь.

Что же я делаю?

Марк возникает среди пальм через пару мгновений. Его торс обнажен, застывшие капельки воды мерцают на смуглой коже. Он тяжело дышит, как и я.

Мы смотрим друг на друга пару долгих мгновений. Сдаюсь первая, делаю к нему шаг. Он ко мне.

Нас притягивает друг другу магнитами, это какое-то безумие. Складывается впечатление, что в момент, когда я вижу его, мой мозг отключается. И бразды правления перехватывает что-то другое.

Солнечный сгребает меня в охапку, и целует жадно. А я — его, зарываясь пальцами во влажные волосы мужчины. Он оттесняет меня к какой-то пальме, углубляя наш поцелуй.

Нет, нет. Нельзя же!

Горячие губы мужчины спускаются к моей шее.

— Марк, — срывается жалобный стон, — Нельзя… нам нельзя.

Он отрывается от моей шеи, и прислоняется губами, к моему уху обдавая его горячим дыханием.

— Я люблю тебя, — тише прибоя шепчет он, — запал как дурак…

Мы все еще обнимаемся, но уже более осознанно. Я смотрю на Марка пару мгновений, и гулко сглатываю.

— Ты… ты не можешь любить меня.

— Мне видней, наверное? — он криво усмехается, сдвигая мокрую прядь с моего лба.

Я смущаюсь. Опускаю глаза, пытаясь скрыть восторг, который испытываю оттого, что он говорит. Но тут же, наваливается осознание нашего положения.

Перевожу взгляд на свою руку, которой перебираю его волосы, и меня прошибает холод.

Потеряла обручальное кольцо!

Марк считывает мои эмоции.

— Что случилось?

— Кольцо. Его нет.

— Это знак, — мстительно говорит он, и наконец, размыкает объятия, — Твой новый брак будет таким же, как и предыдущие. Пока ты не начнешь думать головой, Света. А не своей алчной душонкой!

Солнечный отворачивается от меня, и уже, должно быть, жалеет о том, что сказал.

Я понимаю, что в нем говорит обида. Делаю шаг к мужчине, льну к нему, скользнув руками вокруг талии и прижавшись к мощной спине.

— Ты мне тоже очень нравишься, честное слово, — признаюсь осторожно, — я тебя не ждала и не планировала. Поэтому мне нужно время на осознание. Понять, куда мне двигаться дальше…

Марк оборачивается и успевает перехватить мои руки прежде, чем успею отодвинуться. Притягивает к себе в объятия.

— Я увольняюсь. Уже разослал резюме в другие организации. Найду что-нибудь. А ты скажи Нагольскому, что не выйдешь за него. Я смогу защитить тебя от Воронина. От кого угодно, слышишь?

Мужчина стремительно и жадно целует, покрывает поцелуями мое лицо, шепча слова любви. Порывисто и смело, бесстрашно.

Ведь знает, что я на это отвечу.

— Бросишь его? — он обхватывает мое лицо руками, — Обещай, что хотя бы подумаешь?

Со стороны воды слышится звук гидроцикла. Матрос спешит за нами на остров.

Киваю. Понимаю, что зря даю надежду Марку. Или все же самой себе?

Солнечный обнимает меня, как мальчишка. Удивительно, насколько он целеустремлен. Ни богатый начальник, ни мои интриги, ни умения Таньки не смогли отвлечь его.

Солнечный по-хозяйски целует меня вновь, воруя миг нашего единения. Я дрожу всем телом от счастья, меня накрывает эйфория.

Впервые, за очень долгое время, я чувствую себя легко. Словно бы парю. Мы беремся за руки, идем к гидроциклу.

Матрос улыбается нам, и переводит взгляд на рану, на моей ноге.

— Ой, у вас кровь.

— Ерунда.

Мы возвращаемся на яхту, оба задумчиво молчим. Счастливо переглядываемся, тихонько касаемся друг друга, когда парнишка уходит.

Сидим за столом, я смотрю на Марка, он на меня. Буквально пожираем друг друга глазами. Честно говоря, это куда жарче прелюдии. Горячее любой фантазии.

Взгляд Марка, прикосновение его пальцев, и нежные слова, что он шептал на том острове. Надо только поговорить с Димой, и тогда…

Что тогда?

Я стану нищей. Вот что тогда.

Придется проститься с брендовыми шмотками, украшениями и поездками в Дубай. Распродам драгоценности и квартиру, и что потом? Работать, что ли, придётся? В смысле, не как сейчас, а в офисе от рассвета до заката?

— О чем задумалась? — Марк, как точно настроенный радар улавливает мое настроение.

— Да так. Ни о чем.

— Ты как-то заметно погрустнела.

Пожимаю плечами и отвожу глаза.

— О будущем задумалась, — нейтрально отвечаю, — денег Воронина мне хватит на пару лет. А что потом?

— Не обязательно есть фуа-гра, чтобы быть счастливым, Свет.

— Считаешь себя счастливым?

Мне не удалось скрыть скептицизм в своем тоне. Он усмехнулся.

— Мне импонирует твоя откровенность. Но я жив, жилье и жратва есть. Разве этого мало? Прикинь, я даже без ноги считаю себя счастливее, чем ты. Знаешь, как говорят? Не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней.

Солнечный немного наклоняется ко мне и стучит по моему лбу указательным пальцем.

— Все твои проблемы у тебя здесь, — и с усмешкой добавляет, — Но я готов взять тебя и такой.

— Какой? — не могу скрыть улыбку, он мне нравится.

Искренний, простой, открытый. И даже в такой ситуации, умудрялся держать лицо.

— Сломанной.

Пожимаю плечами и отвожу глаза.

Морской бриз высушил мою одежду, а мы приближались к месту, где встанем на якорь. Хотя накупались, в общем-то.

— Что с тобой случилось? Почему ты так… ненавидишь мужчин?

И снова поражаюсь проницательности собеседника. Вскидываю на него глаза.

— С чего ты взял, что со мной что-то случилось?

Солнечный смотрит на меня долго, потом оглядывается. Удостоверившись, что мы одни, немного склоняется через столик и шепчет:

— Та ночь, в лесу. Когда ездили к твоим родителям, в кафе. Помнишь?

Не самые приятные воспоминания, если честно.

— Конечно, — в тон ему отвечаю, — Ты обещал отвезти меня в мотель, а когда я оказала сопротивление, решил, что прикольно будет прям в лесу…

Мне пришлось замолчать, вернулся наш матрос и поставил две тарелки с горячим ароматным стейком семги с брокколи.

Марк усмехнулся и качнул головой.

— И до сих пор стыжусь того своего поведения, — когда парень скрылся, расставив тарелки, мужчина взял вилку, и осторожно отломил большой кусок от нежного розоватого волокнистого бока рыбы.

Киваю, разделяя его стыд, и тоже тянусь к еде. Мы проголодались не на шутку. И в животе радостно заурчало, едва я ощутила аромат специй.

— Мне показалось, что с тобой такое бывало прежде. Я прав? — Марк все не унимался.

Киваю.

— Было, но обсуждать это я не хочу.

Солнечный, должно быть, рад невероятно своей проницательности. Задерживает взгляд, а после тянется к моей руке — своей.

— Не все мы такие, правда.

Опускаю ресницы, болезненно усмехнувшись. С долей грусти осознаю, что даже он сам был готов применить силу тогда.

— Ну, как показывает моя личная практика…

— К черту практику, Свет!

Я лениво прожевываю прекрасную семгу, но вкуса не чувствую. Даже несмотря на то, что Марк не прошел проверку блестяще, мне хотелось быть с ним. Почему?

Мне думалось, что я стала достаточно черствой.

— Я, знаешь ли, тоже мечтал о невинной жене, у которой я был бы первым и единственным. Мы все не совершенны, и глупо зацикливаться на том, что, по сути, неважно.

Вот, он вроде бы говорит правильные вещи. И я хочу верить ему. Очень хочу.

— А я была уверена, что ты не станешь спать с Таней.

Пустила в ход свой последний козырь.

Марк

Таня!

Про нее я как-то благополучно забыл. Вот что значит, секс без обязательств.

Усмехаюсь и смущенно, говорю:

— Если бы не она, мы бы все еще были на том островке. И я бы точно тебя никуда не отпустил. А так, у меня хватает сил дождаться тебя и сделать все правильно.

Она фыркает надменно.

— Это даже звучит скучно.

— Хотела бы пойти до конца?

— А ты боишься? — она подается вперед, кокетливо улыбаясь.

От движения Светланы веет желанием и мне это нравится.

— Не боюсь, — отвечаю с такой же усмешкой, и тоже склоняюсь к ее лицу, — Просто не хочу, чтобы Нагольский видел во мне врага.

Думаю, она понимает, что из-за ее глупых порывов пострадаем мы все.

— Я бы тоже не хотела этого, — отвечает лениво, — но я зашла слишком далеко.

— А ведь говорил, что не нужно делать это.

— А я не хотела, чтобы ты…

— Опять про Закорюкину? — меня немного удивляет, как болезненно она отреагировала на мой срыв, но опять же, сама виновата.

Впрочем, своей вины я также не исключал.

— Ладно, — вскидываю руки миролюбиво, — Я не притронусь к Тане больше, если ты обещаешь отшить Нагольского. Честные открытые отношения. Без секретов.

Света хмурится и скрещивает руки на груди.

— Твои спонтанные проявления мне нравятся больше… — ворчит она, впрочем, тоже игриво.

— Как бы я хотел остаться на этой яхте подольше. И наедине, — кладу руку на ее, и ласкаю нежно тонкие пальцы.

— И я, — воркует Самойлова, — потому что не представляю, как, теперь мне себя вести с Димой.

Я все еще мучился ревностью, но старался насладиться каждым мигом нашей прогулки. Мы приятно поужинали и поплавали немного в океане. А спрятавшись от посторонних глаз, у борта яхты, еще и поцеловались как подростки, жадно обнимая друг друга и стараясь не утонуть. Жаль, что у нас так мало времени!

Дмитрий

Я закрыл ноутбук и взглянул на часы. До возвращения Светланы оставалось около часа. Поэтому решил прогуляться, перекусить и встретить невесту с компанией, у пирса.

Быстро освежился, переоделся и вышел из бунгало.

Стемнело. Вдоль пирса зажглись круглые фонари. К моему удивлению, в домике Марка горел свет. Уборка?

Решил проверить.

Приблизившись к домику, заглянул в окно.

Татьяна, в коротких шортах и спортивном лифчике бодро шагала по беговой дорожке и смотрела какое-то телешоу.

Хотя должна была быть на яхте вместе с Марком.

Стучу в двери, и девушка почти сразу открывает, промачивая пот со лба и над губой маленьким полотенцем.

— О, вы уже вернулись? — она заглядывает мне за спину, — А где Марк?

— Полагаю, на яхте. Со Светланой, — холодно отвечаю и вхожу в ее бунгало.

Чувствую, как ледяная ярость обволакивает меня. Это чувство было внезапным и тотальным.

— В смысле… со Светланой? — Таня закрывает двери и удивленно смотрит на меня, сглотнув, — вы тоже не поехали?

— Как видишь.

Мрачно оправляю рукава своей светлой рубашки, и расстегиваю манжеты.

— Но…

— Я дал тебе простое задание, Таня.

— Но… — вновь пытается оправдаться женщина, но я вскидываю руку, останавливая ее речь, и начинаю закатывать рукава своей рубашки.

— Пока ты завлекаешь Солнечного, я занимаюсь Светланой. Чем больше тебя будет вокруг Марка, тем меньше он бы нравился ей. Верно?

Она снова кивает, недоуменно глядя на руки, что я оголил до самых локтей.

— Так почему они оказались наедине⁈

Рывок. И ее шея в моей руке.

Косточки Татьяны тонкие, как у цыпленка. Она широко распахивает глаза и пытается отшатнуться. Цепляется ногами за пуф, спотыкается. Но я крепко держу ее, оттесняя к стене. Сжимаю второй рукой женскую шею.

— Из-за тебя, Таня, сейчас твоя рыжая подружка, вероятно, раздвигает ноги, позабыв о том, что ее тут ждет жених, — глаза Лариной все больше, она хрипит и хватается за мои запястья, пытаясь их поцарапать, или как то отнять от своей шеи.

Но все тщетно.

Я знаю, куда давить, чтобы результат был стопроцентным. И знаю, как это нужно делать. Но Таня не оставляет надежды, цепляется за жизнь. Глупышка.

Те, кто меня подводят, в живых не остаются.

Любуюсь тем, как медленно из ее глаз ускользает блеск жизни. Как мутнеет и теряет осмысленность ее взгляд. Как тяжелеет тело в моих руках, а ее кисти безвольно сползают с моего запястья — твердого как гранит.

От мысли, что я могу вот так легко отобрать жизнь, пьянею.

Продолжаю сжимать свои пальцы, чтобы она точно умерла. Тупая шлюха. Все приходится делать самому.

Голова Татьяны безвольно соскальзывает вбок, стоит мне разжать руки. Я оставляю ее тело и отхожу. Она скатывается по стене на пол, вульгарно раскинув ноги. Даже сейчас.

Моя чернота не насытилась, но в то же время стало немного легче. Ларина была не в моем вкусе, но достойна такой глупой и нелепой смерти.

Я отошел еще на шаг и огляделся. Надо бы отвести от себя подозрения…

Марк

Лодка причаливает к берегу, и я пропускаю Светлану сойти с трапа первой. Матрос галантно подает той, руку, и рыжая благодарит паренька за поездку.

Я иду следом, стараясь выглядеть не таким довольным, каким ощущал себя сейчас.

Нагольский стоит на пирсе, весь в белом. Улыбается. Его руки покоятся в карманах брюк, рукава рубашки закатаны до локтя.

— Как погуляли? — лениво спрашивает он.

Матрос, едва я схожу с трапа, возвращается на борт и поднимает его, вновь отчаливая от нашего отеля.

— А Татьяна не с вами?

— Нет, ей плохо стало, что-то с желудком, — отвечаю, кинув на босса быстрый взгляд.

Интересно, он о чем-то догадывается?

Дмитрий переводит взгляд на Светлану, и я улавливаю в его тоне некое волнение.

— Все в порядке? Что с ногой?

Мы и забыли о ранке на щиколотке.

— Да, ерунда. О риф поцарапалась, но тут такое дело…

Она виновато опускает глаза, мастерски изображая грусть.

Мы отходим от пристани и движемся к бунгало. Дмитрий Васильевич со Светой впереди. Я на пару шагов отстал, дабы не напрягать их своим присутствием.

И в то же время, ощущая себя жутко несчастным и сгорающим от ревности.

— Я кольцо потеряла, что ты мне подарил, — она протягивает руку, демонстрируя пустоту, и белую полосу, на загорелой коже на том месте, где еще утром красовался огромный бриллиант.

— Не страшно, — миролюбиво отвечает Нагольский, — Я куплю тебе другое.

«Вот сейчас бы ей и сообщить о том, что она не хочет замуж» — думается мне, но вместо этого я слышу:

— Хорошо, — она кивает виновато, — Только давай, когда вернемся. Что бы я снова его ни потеряла, ладно?

Нагольский медленно кивает и оглядывается в мою сторону.

— Я забронировал столик на ужин. Марк, ты с нами?

Я отрицательно качаю головой.

— Боюсь, что должен спешить. Надо Татьяну проведать.

Шеф понимающе кивает, а Света смотрит куда-то в сторону, полностью игнорируя моё присутствие. Но теперь мне было понятно, что она просто играет роль.

И на самом деле все не так.

Прощаюсь с ними и бреду тяжело в сторону своего с Таней бунгало, а мыслями там, за ужином. Что он будет ей говорить? А что если, не захочет ее отпускать? Впрочем, она же не его рабыня. Он обязан это сделать. Куда хуже будет, если Света не захочет уходить.

Вижу наш домик, свет не горит. Странно. Спит, что ли?

Подхожу к двери, и в полумраке тусклых ночных фонарей, подмечаю, что двери приоткрыты.

— Тань? — толкаю их, осторожно заглядывая в гостиную, щупаю стену, в поисках выключателя и тут же замечаю что-то инородное на полу.

Включаю свет, и внутри все обрывается.

В комнате царит беспорядок, а из-за дивана у стены, виднеются женские ноги. Делаю шаг внутрь и понимаю — это Таня.

Отшатываюсь наружу, тянусь к карману. И тут же вспоминаю, что сотового у меня нет. Ларина его куда-то спрятала.

В бунгало заходить не хочется, но я все же решился. Пересилил себя, и в два шага настигнув проводной телефон, набрал ресепшен.

— Чем могу помочь? — приятный женский голос.

— Я из бунгало сорок девять, кто-то вломился к нам… и, кажется, девушка пострадала.