Прятки с любовью

Глава 18

Светлана

Мы входим в холл отеля.

От предвкушения моё лицо горит. Руки Марка оставляют горячие отметины на теле, и, кажется, что всё происходящее вокруг просто не имеет значения.

Я одержима, и хочу, наконец, изгнать его из своих мыслей. И есть только один вариант сделать это. Пресытиться.

Мы входим в лифт, за нами ещё двое.

Стоим у дальней стенки, кидая друг на друга такие взгляды, что, кажется, воздух вокруг просто воспламенится. Марк криво улыбается, запускает свою руку под мой плащ и недвусмысленно сжимает ею мои ягодицы. Дыхание сбивается, прячу глаза, чтобы не выдать того урагана, что в этот миг охватывает меня.

Цифры на электронном табло лениво сменяют друг друга.

Лифту пофиг.

Марк проводит языком по своей нижней губе, а я ощущаю, как жар прокатывается по всему телу.

Железная коробка замирает на уровне пятого этажа, и попутчики выходят. Мы смотрим, друг на друга, предвкушая мгновение, но стоит только допустить эту мысль, как в лифт входят другие люди.

Рука Марка нагло исследует моё тело, пробираясь к краю платья. А мне остаётся лишь краснеть и кусать губы.

Наконец, наш этаж. Едва сдерживая смех, выворачиваюсь из рук мужчины и достаю на ходу ключ от номера. Солнечный идёт следом. Спокойный, кажется, ничто не способно свернуть его с намеченного пути.

Всё никак не могу попасть в замочную скважину.

Зато легко оказываюсь в объятиях мужчины. Он целует мою шею, и по ногам пробегает предательская дрожь. Прикрываю глаза от наслаждения, окончательно прощаясь с гордостью и своими будущими планами.

Хочу его невероятно.

Тяжёлая рука любовника касается моей и проворачивает ключ, двери распахиваются, и мы, наконец, вваливаемся в номер, яростно целуясь.

Марк, движением ноги, отрезает нас от реальности, захлопывая двери и сдёргивает с меня плащ. Я спешно скидываю ботинки, балансируя на одной ноге и целуясь с ним одновременно. В кромешной тьме номера на ощупь находим кровать и валимся на неё. Словно двое подростков, узнавших о плотских утехах, нам не терпелось овладеть друг другом.

Мужчина знает, что нужно делать. Точными, выверенными движениями он в два счёта освобождает меня от платья, и нижнего белья. Я помогаю ему с курткой и свитером, спешно расстёгиваю ремень брюк, тяжело и прерывисто дыша.

Марк набрасывается на меня с голодным вожделением, целуя губы и блуждая пальцами по коже. Он ласкает моё тело, знает, как правильно его настроить, и очень скоро мы получаем стремительную разрядку.

Отваливаемся на мгновение, отдышаться, и потом всё снова.

Это было настоящим безумием. Если есть клише на тему ненасытности, то это как раз о нас. Наслаждение, восторг, вожделение и похоть.

Нашла себя на рассвете. На смятых простынях, потная, словно бы пробежала марафон, но счастливая.

Марк потянулся к сигаретам, закурил.

Мы лежим в обнимку, моя голова покоится на его плече. Задумчиво слежу за тем, как он прикуривает сигарету.

— У меня никогда не получалось настоящему, — сообщаю в серых рассветных сумерках.

Мужчина удивлённо на меня смотрит.

— В смысле?

Пожимаю плечами, рисуя круги на его груди, обрисовывая крепкие мужские грудные мышцы. И ниже, к прессу, по линии роста волос, к паху.

— Ну не было никогда, — поясняю.

Марк перехватывает мою руку за мгновение до того, как разговор прервётся и вновь начнётся жадное совокупление.

— И сейчас не было? — мне кажется, или в его тоне удивление.

— Было, — выдержав паузу, говорю.

Солнечный хмурится, но понимает, что я снова издеваюсь над ним. Спокойно оставляет сигарету в пепельнице, после чего хватает меня в охапку, перекатываясь, придавливает к матрасу кровати весом своего тела.

— Не играй со мной, женщина! — грозно говорит, перехватывая мои руки и заводя за голову.

— А то что? — в тон ему отвечаю.

— Залюблю до смерти, — с серьёзным лицом сообщает Марк.

И я ему верю.

Мы заказываем еду в номер, смотрим кино и занимаемся любовью ещё два дня. Расстаться друг с другом, просто нет сил. И желания.

Мне кажется, что без него моя жизнь вдруг утратила смысл. А это было довольно-таки странно. Ведь я планировала всё совершенно по-другому.

Но отпуск Марка подходил к концу. Как и ремонт в моей квартире, и нам пришлось вернуться в Москву.

Здесь, конечно, мы были вынуждены вести себя осторожнее.

Во-первых, сложно было представить последствия реакции на наш роман со стороны Нагольского. А во-вторых, я всё ещё опасалась жить в своем доме одна.

Поэтому мы сняли квартиру, где могли бы, видеться безопасно. Пока не решим всю ситуацию с Димой и Сашей.

Мне, безусловно, не хотелось признаваться себе в том, что если бы не я сама, то этих проблем и не было бы.

Мы сняли уютную квартирку в центре, и утром, после очередной головокружительной ночи любви, я встала пораньше, чтобы порадовать своего мужчину ранним завтраком.

Конечно, подобные привилегии были только у тех партнёров, что довели дело до ЗАГСа. Но в этот раз мой план дал сбой. Я расслабилась и просто плыла по течению.

Одним словом, стою у плиты, жарю оладушки и думаю, как так получилось, что это всё мне нравится.

— Доброе утро, тигрица.

Марк подходит со спины и нежно гладит меня, утыкается колючим подбородком в изгиб шеи, срывая с губ тихий смешок и заставляя полк мурашек рвануть по бёдрам вниз.

— Люблю когда ты в шортиках, — звонкий шлепок раздаётся по всей кухне, охаю тихо и тру вспыхнувшую ягодицу.

— Больно, вообще-то.

— Мне тоже было больно, — намекает он на ночные приключения, и демонстрирует расцарапанную спину, — это вообще ни в какие ворота.

— Могу я искупить свою вину оладушками с яблочной карамелью? — миролюбиво подвигаю ему тарелку с завтраком, — Яичница с салом тоже на подходе.

— Да леди знает толк в извращениях, — посмеивается Марк и терпеливо садится за стол.

Его волосы влажные после душа, бедра обмотаны полотенцем, так по-домашнему очаровательно.

Это нормально, что нам так хорошо?

Ставлю перед Марком его яичницу, сама сажусь напротив.

Квартира почти без мебели, но всё, что нам нужно, тут было. Кровать и кухня. Я даже и не знала, как забавно заниматься сексом на голом полу.

— Ты классно готовишь, я говорил?

— Говорил.

Касаюсь ступнёй его ноги, поглаживая слегка, задумчиво наблюдаю за тем, как он ест.

— Ну, значит, скажу ещё раз.

— Яичницу трудно испортить…

— Ох, я бы не был в этом так уверен, — говорит Марк.

Его глаза горят, и мне это нравится. Даже его покалеченная нога меня больше не пугала так сильно. Впрочем, он ни разу не показал мне её без протеза.

— Какие планы на сегодня?

— Поеду к Нагольскому, сообщу о том, что ухожу.

— Но ты же работу не нашёл, — от мысли, что я рушу его жизнь, становится как-то не по себе.

— Олег Теряев предложил работать у него. Там им начальник охраны нужен. Не уверен, что потяну. Но попробовать можно.

— А куда делся предыдущий?

— Посадили его. Он водил шашни с Анжелой, сожительницей Нагольского. И немного заигрался, дел наворотил и загремел за решётку.

— А… — в голове тут же всплыл тот разговор на пляже с Димой.

— Думаешь, Стругацкая так любила его, что свела счёты с жизнью?

Солнечный посерьёзнел и отрицательно покачал головой, пережёвывая свою яичницу.

— Сомневаюсь. Черкасов был не самым хорошим человеком, как и Анжела. И у них уж точно была нелюбовь. А скорее обоюдное желание насолить Теряевым.

Я с сомнением смотрю на любовника и тянусь к оладье. Цапнув один из тарелки, спешно несу его к губам, пока карамель стекает на мои пальцы и запястье. Марк жадно наблюдает, и через мгновение уже перехватывает мою руку, слизывая сладкие капли своим горячим языком.

Гулко сглатываю, наблюдая за этим. От прикосновения его колючей бороды по коже пробегают горячие мурашки.

— Не уверена, что смогу… отпустить тебя, — хрипловато сообщаю, сквозь улыбку.

Солнечный властно подтягивает меня к себе вместе со стулом. Получилось громко, но зато я увидела, как бугрятся мышцы его рук.

Он легко усаживает меня на себя. Послушно перекидываю ногу, оседлав его, чтобы устроиться поудобнее и плотнее прижаться.

Сколько дней мы в пошлом загуле? Я уже и не вспомню. А пресыщение всё не наступает.

— Даже на кухне и за едой ты чертовски сексуальна. Вот же, глаз алмаз у меня! — самодовольно сообщает мужчина, сминая руками моё тело.

Смеюсь. Забавно даже.

— Хватит болтать, Солнечный! У нас ещё столько дел, — спешно развязывая его полотенце, говорю я.

Знаю, что потом пожалею о своей распущенности, но сейчас так хорошо.

Марк

Я нехотя покинул наше любовное гнёздышко.

Эта рыжая бестия высосала из меня все соки. Казалось, что со мной никогда прежде не было подобного.

Скорее всего, я просто забыл. И на самом деле было. Иначе вся эта лёгкость исчезнет.

Сажусь в машину и мысленно готовлюсь к разговору с Нагольским. Почему-то нервничаю невероятно.

Что-то мне подсказывает, что его не обрадует весть о моём уходе. Но надеюсь, что мне удастся покинуть его, прежде чем он разберётся в истинной причине происходящего.

Когда перестаю думать головой, начинаются проблемы.

Вот и сейчас. Едва увлёкся, и всё пошло кувырком.

Погода отвратная. Мелкий навязчивый дождь барабанит в лобовое стекло. Холодно и мерзко.

Смерть Тани немного выбила из колеи. Я растерян. Может, поэтому, кажется, что искать утешение в объятиях Светланы, хорошей идеей? Ведь я понимаю, что рано или поздно она скажет, что я птица не её полёта, и ей нужен кто-то богаче. И солиднее. Да?

Едва эта мысль проскочила в моей голове, на душе заскребли кошки.

Конечно, всегда можно просто начать зарабатывать больше. Найти хорошую работу. У того же Теряева, например. Хотя, когда вопрос касается денег, дружба всегда отходит на второй план.

Очень скоро, перед моими глазами показывается имение Нагольского. Я так задумался, что не заметил, как приехал.

Странно, но босс уже меня ждал у входа. В безупречном костюме, сжимая в руке свой портфель, с кем-то говорил по телефону.

— Опаздываешь, — замечает охранник, открывая ворота, — Он уже минут пять там стоит.

— Да? — я удивлённо смотрю на часы на панели.

И правда, опоздал.

Светка, ведьма настоящая. Не оторваться.

Подъезжаю к Дмитрию Васильевичу по подъездной аллее, под колёсами шумит мраморная крошка.

— Доброе утро, — улыбаюсь вежливо и сосредоточенно, — Такие пробки на дорогах.

Нагольский окидывает меня взглядом без особых эмоций, и садится на заднее сидение. Продолжая вести разговор по телефону.

Что ж, настроение у начальства сегодня так себе. Ну, ничего. Мы, столько лет вместе работаем, вряд ли он не поймёт, что к чему.

Я ведь должен искать, как лучше для меня, правда?

Но как себя не уговаривал, всё равно было ощущение, что я подлец.

Наконец, Нагольский отключил телефон.

— Ну, как вы? — помолчав, предпринимаю нелепую попытку завести лёгкую беседу.

Дмитрий Васильевич поднимает на меня глаза. Выглядит он скверно. Осунулся. Мрачный какой-то.

— Честно говоря, не очень, — отвечает он, — от Светланы вестей нет, тут ещё этот скандал с фондом…

— Какой скандал? — ляпаю не подумав.

Откуда Нагольскому знать, что я больше недели не открывал соцсетей и не включал телевизор?

— Только не говори, что ты не слышал…

— Занят был, — пытаюсь осторожно выбраться из ловушки, которую создал себе сам.

— Чем это, интересно?

Чувствую пристальный, ледяной взгляд и поднимаю глаза в зеркало заднего вида. Ну вот я в неё и попался!

— Честно вам сказать?

— Уж будь любезен, — Нагольский распрямляется, словно бы готовится к удару.

— История с Самойловой, мне много показала, Дмитрий Васильевич, — начинаю осторожно, пытаясь считывать его эмоции и следить за дорогой.

Но выражение лица моего босса бесстрастно. Во всяком случае, в серой пустоте его глаз я не приметил сигнала, который бы заставил меня остановить свою речь.

— И я решил идти дальше. Расти, так сказать. Хочу большего. Поэтому искал новую работу.

Нагольский выдерживает долгую паузу, не сводя с меня взгляда.

Почему я прежде не замечал этого странного, равнодушного выражения в его глазах?

— Похвально, — выдержав долгую паузу, говорит, наконец, начальник.

Я киваю.

— Спасибо.

Хотя меня он и не похвалил, мне показалось, что босс рад за меня.

— Нашёл что-нибудь?

Он смотрит не моргая или мне кажется?

Пожимаю плечами и даже не знаю, стоит ли говорить, что меня переманили на место любовника его бывшей?

Почему-то чувствую себя кругом виноватым. Хотя, по сути, так и было.

Променял честность и дружбу на женщину и деньги. Хорош, фрукт.

— Есть пара предложений, — уклончиво отвечаю, — пока не могу выбрать.

Снова ищу глазами в отражении лицо Нагольского, и, встретив его взгляд, спешно добавляю:

— Но я буду здесь, пока вы не найдёте мне замену, и мы не обучим человека.

Дмитрий Васильевич кивает с видом, будто давно утратил интерес к этому разговору и отводит глаза.

Молча веду машину, но чувство неправильности происходящего не оставляет меня. Верно ли поступил? Если да, то почему так корежит мою совесть?

Дмитрий

План испорчен.

Сначала рыжая ускользнула из моих рук. Теперь мой помощник собирается в свободное плавание. Могу ли я это допустить?

Марк пусть катится. Я не из тех, кто подставляет вторую щеку для удара.

Сначала женщина. Теперь предательство.

Забавно. Они настолько глупы, что продолжают кусать руку, что их кормит.

Выхожу из машины и иду к офису. В голове сумбур. Терпеть не могу подобное состояние.

В моей жизни всё должно быть упорядочено. Всё по плану. Но Самойлова ворвалась в мою реальность, раздразнила и оставила с носом.

Марк, неблагодарный гадёныш, решил воткнуть нож в спину. Что ж, придётся принять меры.

Месть, это блюдо, которое подают холодным.

Вхожу в кабинет и сажусь за стол.

Нужно всё хорошенько обдумать.

Конечно, можно легко забрать рыжую себе насильно. Но, мне больше нравится длинная игра в ассоциации. Когда женщина постепенно осознаёт, что её ждёт. Но прежде чем браться за Светлану, надо убрать с доски Марка.

Если он сам не понимает, что вести себя так очень и очень плохо.