"Откровения о.." книга 2. Милаха. ч. 2

Глава 9

07.06.1995г. Среда.

- Ты не заболела? – Макс, как-то странно глянул на меня и повернул ключ в зажигании. – Бледная какая-то.

- Макс, твою мать... Я просто ненакрашенная, понял? Смотри, вон, на дорогу!

Умник, блин. А то я не знала, что стрёмно выгляжу! Если вчера на мне были хоть какие-то остатки косметики, то сегодня я была чиста, как младенец. Ну и хрен с ним. Вообще пофиг! Что такое отсутствие макияжа по сравнению с единственным комплектом одежды и обуви? Причём, не самой удобной одежды! Были бы хоть джинсы и кроссы, а то, ведь, коротенький сарафанчик и красивые, но жутко неудобные босоножки-ремешки, на каблучищах! А волосы, вымытые без шампуня? А небритые третий день ноги? Я уж не говорю о мазне, хотя после нормальных месячных прошла всего неделя.

Это особенно встревожило. Я хорошо помнила то, январское, кровотечение, которое произошло так же на фоне стресса. И тоже по поводу Дениса, между прочим! Правда, в этот раз мазалось совсем немного, но всё-таки. Я даже пару раз перечитала инструкцию к таблеткам – благо хоть они-то оказались у меня в сумочке! Это был не просто «Марвелон», а какой-то «Марвелон-Нео». В Московской аптеке, где я его купила, другого не было, а аптекарша заверила, что это то же самое и даже лучше, потому что «новое поколение». Да и в инструкции говорилось о том, что препарат является полным аналогом и не требует коррекции дозы и схемы приёма при переходе на него с прежней версии. Зато обещали эффект укрепления волос, ногтей и улучшения качества кожи лица. Ну ладно. Спишем мазню на нервы.

Попросила Макса высадить меня не доезжая до технаря - возле ларьков. Время в запасе имелось достаточно, а мне нужно было купить на всякий случай прокладки, ну и что-нибудь простенькое из косметики тоже не помешало бы. Выходя, вспомнила:

- Макс, а ты слышал новую песню у Наутилуса?

- Нет, а что, вышло что-то?

- Угу. Слушая наше дыхание, я слушаю наше дыхание... Ну что-то такое. Макс, не в службу, а в дружбу – будет время, посмотри, пожалуйста, этот альбом в отделах, а?

- Что, классная?

- Очень.

- Ладно, гляну. Тебе кассету?

- Естественно!

- Ну, мало ли... А то, может, диск?

- Не Макс, я теперь пролетарий. Мне бы кассетник потянуть.

- Слушай, - он замялся на мгновенье, словно решая спрашивать или нет. - Я всё-таки не понимаю, как он тебя отпустил-то? У него же это, клин на тебе!

- А проще простого, Макс! Я ему сказала: «Знаешь, Денис, Максим посоветовал мне валить от тебя» А он подумал, и говорит: «А, ну если Макс советует...» И отпустил. Всё? Все вопросы?

Он улыбнулся:

- Ладно, понял - не моё дело. Ну давай, тогда, удачи. И не шляйся по ночам, свободная женщина!

Сколько я не видела Ленку? Что-то около пары недель, а ощущение было, как будто полгода прошло. Столько всего случилось! И как хотелось, просто жизненно необходимо было слить хотя бы часть этой информации на голову, способную мыслить критически. Способную вместо вежливых сахарных соплей выдать что-то вроде «да ты ебанулась, Кобыряка!» и показать происходящее под совершенно иным углом. И какая же, мать его, обидная засада была в том, что именно этой, единственной во всём мире адекватной башке я не могла сказать ничего из того, что меня жгло. Вообще ничего!

Ленка тоже заметно изнывала от желания поведать мне что-то, но словно не решалась. Забавная ситуация. Я-то знала, от чего её распирает!

А вообще, если посмотреть совсем со стороны, то ситуация – дебильнее не придумаешь. Молчим как партизанки, хотя на самом деле связаны в такой узел, что хрен развяжешь. Если только рубить.

- Ты что-то какая-то... полудохлая, - наконец сказала она мне, когда консультация закончилась, и мы вышли из аудитории. – Старпёр нашёл себе другое тело? – Я скорчила рожу, и Ленка понятливо хмыкнула: - Вот козёл! Ну и чем же оно круче твоего? Ты её видела?

- Да мне пофиг, Лен. Какая разница? Разошлись и хрен с ним, другого найду.

- Тоже верно. Это тебе ещё повезло, что легко отпустил. А то, вон, слышала, на днях в лесополосе возле трассы тело девчонки нашли? Собаки из ямы вырыли. Говорят, замученная. Ну в смысле - истязал её кто-то. До смерти.

- О Господи, Лен, ты в своём репертуаре! – меня передёрнуло. – Причём тут это вообще?

Она пожала плечами:

- Да кто знает-то, может, тоже с авторитета какого-нибудь соскочить хотела, а он был слегка против?

- Фу, блин... Хватит! Ты скажи лучше, чего сама такая довольная?

Она засияла.

- О, тут говорить – не переговорить. Короче, помнишь Макса? Ну, на Паждеро?

- Ээ... Не очень.

- Ну ладно тебе! Который кружил вокруг меня, зимой, весной – помнишь?

- А, этот...

- Угу. Прикинь, он, оказывается, на папаню моего работает!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да ладно... Серьёзно? Кем?

- Говорит, водилой. Кстати! Ты видела новости? Про завод этот деревообрабатывающий?

- Ну... что-то слышала.

- Это, оказывается, отца моего бизнес! Прикинь?

- В смысле?

- Сама в шоке! Вообще, даже не подозревала! И мать тоже. Они и так-то поругались вусмерть, когда я ночевать не пришла, а через день ещё и это всплыло! Просто мандец, короче! Представь – с одной стороны он, бесится, что мать разрешает мне гулять, а с другой она – что отец, оказывается, скрывает от неё реальные доходы. А хреново угадай, кому? Правильно, Леночке! Вот во всём у них распиздец, а в том, что меня надо под домашний арест – на этом, блядь сошлись... Хорошо даже, что их потом бомбануло так.

Я молчала. Вообще зыбкая тема, соскочить бы с неё...

- А ты реально дома не ночевала? Как? Ты ж обычно не провоцируешь?

- Ну знаешь, - мечтательно вздохнула Ленка, - то обычно. А это – необычно.

- В смысле?

- Короче, - она схватила меня за руку и, ловко лавируя между студентами, поволокла к туалету. Войдя, подпёрла дверь изнутри шваброй, достала сигареты. – Короче, Макс этот... Ну, в общем, мы с ним встречаемся.

Я изобразила удивление и срочно наклонилась поправить ремешок на босоножке. Завозилась подольше. Очень боялась спалиться. Наконец выпрямилась.

- Ты же говорила он тупой?

- Когда это я такое говорила?

- С самого начала, ещё в первый раз, когда он нас подвёз. Не помнишь?

- Да не может этого быть, Кобыркова, ты меня с кем-то путаешь! – Посмотрела на меня смешливо сквозь дым, пихнула в плечо: - Да ладно, не завидуй! Найдём тебе тоже кого-нибудь. Кстати, ты где сейчас, у матери? Не хочешь съездить куда-нибудь, потусить? Макс, может, друга какого-нибудь возьмёт.

- Ты же под арестом?

- Пфф... Оба предка свалили. Представляешь – ОБА! Мать сегодня, в Питер, якобы на педагогический форум, а отец ещё вчера – якобы куда-то в командировку. Свобода, представляешь? А сейчас ты вообще охренеешь. Готова? – схватила меня за руку, выдержала небольшую паузу. – В качестве наблюдения, отец приставил ко мне Макса, прикинь? Запустил лису в курятник, называется!

И она рассмеялась. Я смотрела на неё и видела – счастлива. Не тем, что предки свалили, не тем, что арест им обломался, а именно присутствием в своей жизни Макса.

- Лен... – я помолчала. Хотелось спросить главное. И хотелось, чтобы она ответила как есть – не забалтывая, не засмеивая. Мне почему-то было важно это услышать. – Ну а что у вас с ним вообще? Любовь или так, просто?

Она замолчала. Курила, привалившись животом к подоконнику, смотрела в окно. А я смотрела на неё и не понимала, как раньше не видела их сходства? Например, оттенок глаз – у Ленки зелёно-серые, у Дениса скорее стальные серые, но и зелень плеснула крапинками по краю радужки. Нос – красивый, прямой – одна форма, только у Ленки в женской вариации, более утончённый. Губы – тонкие, с красивым строгим изгибом – что у него, что у неё. Привычка, задумавшись, щуриться. Характер этот вспыльчивый...

- Ты знаешь, - наконец ответила она, - я ведь ему полтора месяца мозг выносила. На какую только херню его не толкала, прям издевалась от души, а он... как дурачок какой-то, всё делал. – Помолчала. – И при этом, я ведь не то, что не давала ему, не то, что не целовались – я даже прикасаться к себе не разрешала! Даже просто за руку взять, прикинь? Честно – думала свалит. Где-то даже хотела, чтобы свалил...

- Почему?

Она пожала плечами:

- Ты серьёзно думаешь, что я не помню, как называла его тупым? Понтовщиком на папкиной тачке? Пфф... Помню, конечно. И очень долго была убеждена, что так оно и есть. Я, если честно, даже подозревала что он параллельно и с тобой крутит. Бесилась. Хотела доказать ему что-то... а сама, блин, даже просыпаться без будильника начала, потому что с утра ждала уже, когда он нарисуется. А он, сволочь, не всегда приезжал. Сейчас-то я понимаю, что его папаня пригружал, но тогда... Я вела себя как последняя стерва, серьёзно. Специально. Хотела что бы спалился хоть в чём-то, хоть где-то прокололся. А он в один прекрасный день пригласил меня на природу, обещал сюрприз и романтику, а сам приехал, знаешь на чём?

Я ткнулась лбом в стекло, улыбнулась:

- На чём?

- Не семё-ё-ёрке, Люд! – почти шёпотом протянула она. – Представляешь? На старенькой семёрке! На свидание! После Паджеро! Припёрся, блин, и сказал – вот он я, вот моя тачка, сам интернатовский, ни кола, ни двора, работаю на твоего батю. Решай, говорит: да – да, нет-нет, а я, типа, так больше не могу. Ты прикинь?

- А ты?

- А что я? Я заревела. Он испугался, - она тихо рассмеялась, – думал, разочаровал меня по самое не могу, а я просто охренела тогда. Как-то так, знаешь, подумала вдруг – а если бы он не выдержал моей ебанутости и свалил? Где бы я такого ещё нашла? – Помолчала, задумчиво улыбаясь. - А если бы ты знала, какой с ним секс, Люд! Сколько у меня этих мужиков было, а такой, который обо мне думает, когда трахается – впервые. А хочешь охренеть окончательно? Он первый, с кем я реально кончила. Серьёзно. До этого только симулировала, а потом сама догонялась. Так что это не любовь, Люд, это, блин... Помешательство какое-то. Такое впечатление, что мы с ним одно целое... Не знаю, как по-другому объяснить.

- Отцу будешь говорить? – В носу свербело. Хорошо, что я не побоялась её спросить. То, что она сказала, действительно было светом для души. Даже для моей.

- Макс сказал, сам всё сделает. Сейчас отец с заводом порешает, успокоится немного и тогда можно будет.

- Не боитесь?

- А что он сделает? Будет орать – распишемся тайно, да и всё. Тогда пусть хоть оборётся. А вообще знаешь, Люд, я тут поняла... Все эти богатые любовники – это всё такая дурость! Глупо размениваться на это. И ещё, знаешь, покоя не даёт то, что ты тогда, считай, по моей указке вляпалась во всё это. Помнишь, в заброшке сидели, я тебе прогоняла, что ты дура будешь, если в клубешник с тем типом не пойдёшь? Ну, осенью, помнишь? А ты мне что отвечала, помнишь? - «А как же Лёшка»... А он ведь реально тебя любил, так переживал, что ты его динамишь. Как будто чувствовал, что тебя несёт. Блядь, Людь, я такая сука. Мандец, как тяжело это понимать.

Голос её дрогнул и я, боясь, что сейчас мы как две дуры утонем в соплях и слезах, приобняла её одной рукой.

- Да всё нормально, Лен, я не жалею. Серьёзно. Если бы я тогда не пошла в тот клуб, кто знает, как всё было бы? А так – я за это время даже счастлива иногда была. По-настоящему.

- Ты не врубаешься, - упрямо мотнула головой Ленка. – Вы с Лёшкой пара. Вас сразу было видно, ещё со школы, понимаешь? Меня это бесило, я завидовала просто до чертей, но по факту – когда вы вместе от вас, знаешь, аура какая-то. Такая, прям – у-у-ух! Аж сносит. А когда порознь – её нету. Не отдавай ты его Барбашиной! С какого бы хрена?

- Причём тут она?

- А ты видела её довольную рожу сегодня? Сияла! Последний раз я её такой довольной видела на новогодней вечерине, когда она с Лёшкой танцевала.

- Да нет, Лен, тут не то. Они просто переезжают. Её отца на новое место пригласили. Куда-то вроде к морю. Я бы на её месте тоже сияла.

- Ясно... А Лёшка когда в армию уходит, не знаешь?

- Да вот уже скоро. Вроде шестнадцатого или семнадцатого июня.

Ленка кивнула.

- Десять дней это целая жизнь, Люд. У нас с Максом сегодня пятый день, как объяснились, а мне кажется, он был всегда...

Макс ждал практически напротив входа. Вот она – легальность! Когда не надо ныкаться, когда стоишь себе, облокотившись об крышу тачки и счастливо улыбаешься, при виде «хозяйки». Ленка потащила меня к машине, но я упёрлась.

- Нет, Лен, я пойду. У меня дел – вагон!

- Да просто поздороваешься, вы же тоже как бы знакомы!

- Потом как-нибудь, Лен. Всё, давай...

И мы, чисто по наитию, обнялись, вдруг, и чмокнулись в щёки. Никогда раньше так не делали, больше того – посмеивались над теми, кто делал, а теперь – на, вот тебе... Само собой получилось. От души.

Заворачивая за угол, невольно обернулась. Ленка уже села, Макс прикрыл за ней дверь и тоже обернулся. Я поймала его слегка растерянный взгляд, но не могла даже подмигнуть в ответ или, там, палец большой поднять, давая понять, что всё нормально.

Нефиг. У вас ребята всё так гладко и красиво, что в вашу сторону даже дышать страшно. Тьфу, тьфу, тьфу!

С утра ничего не ела и до сих пор не хотела. Потерянная, брела по улице в случайном направлении. Предстоящая вечером работа пугала, потому что сил - ни физических, ни моральных - не было. Зато была целая прорва свободного времени... которое нечем занять. А от безделья дурные мысли.

В тысячный раз проживала наш последний вечер. В тысячный раз ковыряла рану на сердце. Как он мог?

Воображение рисовало варианты их с Боярской поездки, этой, последней, когда всё у них случилось, неизменно похожие на кадры из «Санта-Барбары»: красивая жизнь, шикарные интерьерчики какого-нибудь киношного «Ориент Экспресса», утомлённая делами парочка с бокалами в руках. Боярская изящно поглаживает ножку своего – с шампанским, Денис, цепко, словно женскую грудь, греет в ладони свой – пузатый с коньяком. Его задумчивый, серьёзный взгляд из-под сведённых бровей – на неё. Оценивает. Ольга ему нужна, она ему полезна. Она для него больше, чем просто женщина – она часть его жизни.

«Грёбанные девять лет дерьма и крови – как выбрать-то?..» - это его слова. Его правда.

Он устал. Он смотрит на её расслабленно-вызывающую позу и... Что потом? Может, лифт и случайное прикосновение, за которым безумие страсти – порыв, против которого не устоять? Или спокойное деловое предложение пройти в номер, чтобы расслабиться? А хрен ли стесняться, с их-то анамнезом? А может, она сама забирает из руки Дениса бокал и без лишних слов льнёт к его губам? И всё понятно, и обстановка располагает – так хрен ли отказываться? Потому, что дома ждёт девочка-припевочка? Пфф! Ну и пусть подождёт, чай не на бобах сидит, а в шикарных условиях...

И ведь я ничего не придумывала. Картины, всплывающие перед глазами, были похожи на мозаику, сложенную из рассказов самого же Дениса - о его свободных отношениях с женщинами, о его странных отношениях с Боярской. «Это удобно» - так он когда-то пояснил их связь. Вместе ездить, вместе работать, вместе расслабляться. Три в одном. Действительно удобно. Идиллия...

Так, утонув в этих разъедающих мыслях, я поняла вдруг, что иду мимо клуба «Удача», того самого, с которого всё началось. В нём я впервые узнала жадность рук и вкус губ Бати-Стройбата. И не только губ, кстати... Накатило воспоминаниями.

В первый раз Денис казался совсем другим. Ничто не выдавало в нём авторитета. Скорее повесу. Бухал, курил, ржал с мужиками. Даже танцевал. Со мной. Бесцеремонно лапал, смотрел в глаза – так прямо, словно видел насквозь, словно рассказывал взглядом как он будет меня трахать. И у меня от этого взгляда реально подкашивались ноги и мокрело в трусах. И уже тогда я, девочка-целочка, расслабленная шампанским, думала – а что если и правда, дать ему? И эта дикая мысль даже не подвергалась критике со стороны вечно ворчащего на поползновения Савченко мозга. Какой там! Мозг плыл. Стекал в трусы. На страже оставались только зыбкий страх боли и смущение неопытности...

ТОТ Денис был совсем другой, с ТЕМ я никогда не выдержала бы полгода совместной жизни. Ведь уже тогда я ревновала, ловя его скользящий по танцующим девкам взгляд и замечая дикий интерес, который вызывал в их глазах сам Денис. И ведь по сути, я была там лишняя. Просто пьяная и голодная до внимания Красная шапочка в лесу полном волков.

А что, если ТОТ Денис и есть настоящий?

Чёрт!.. Больно. Вспоминать, представлять, делать выводы.

Но воспоминаний было море. Ещё бы! Тогда моя жизнь сделала первый крутой вираж... Мой первый раз, романтика и влюблённость... А для Дениса это была рутина. Он просто думал, что я поблядушка. Не проститутка, а именно девочка без башки, давалка. Поэтому и позвал на Базу, поэтому и трахнул. И сам же рассказал мне потом об этом, я всё прекрасно помню. Рассказал, что удивила тем, что оказалась целкой. Зацепила, задержала на себе его внимание. Не я, вот в чём соль - грёбанная девственность...

Чем больше я думала, тем больше впадала в агрессивное упрямство. Ладно, пусть так. Пусть я просто девочка без мозгов. Правильно выразилась сегодня Ленка – я тело. Но мне не приснились все эти ночи с ним, не приснились слова, что он шептал мне в угаре страсти и его ревнивые взгляды – тоже не приснились. А значит, я тоже чего-то да стою. Всё идёт, как идёт. Так как должно быть. И это только начало моей жизни.

У той же Ленки с её первым разом всё было намного хуже, и ничего – выправилось! И я смогу.

В порыве гнева обнаглела и, неожиданно для самой себя, поехала в салон красоты – тот самый, куда в своё время возила меня Боярская. А почему нет? Как говорила Ольга – связи дороже денег. Вот и проверим.

Пока сидела на маникюре, а потом на мытье головы, на лёгкой укладке и макияже – чуть не смеялась. Вспомнила, как зимой, когда рассталась с Денисом в прошлый раз, Ленка науськивала меня сходить в отдел к Ирине Степановне и под шумок взять шмоток, с тем, чтобы толкнуть их потом на барахолке. И куда я её на это послала, тоже вспомнила. Я ведь тогда боялась Дениса, думала, что узнает и прибьёт меня за такую наглость. Смехота, да и только!

Оказалось же, что Марина и Света из салона красоты счастливы обслужить меня «за спасибо». И я даже не поинтересовалась, сколько это спасибо весит в рублях – не моё дело. Только пожалела, что не захаживала сюда регулярно, когда была возможность и легальное право. А теперь... Перед смертью разве надышишься? Нет. Но попытаться стоит. Поэтому из салона я направилась прямиков в ЦУМ, к Ирине Степановне.

Прибарахлилась по полной – от спокойной, но от этого не менее фирмовой повседневки вроде шортиков и джинсов, до парочки шикарных платьев на выход. Так, на всякий случай. Обувь на плоском ходу, туфли на шпильке. Уже перед выходом из отдела увидела в витрине простенький сарафанчик из чёрного шёлка – точно такой, какой по совету Зойки примеряла в Московском бутике. Как там – Франция, последняя коллекция? Угу.

Единственный экземпляр - на манекене. Мой размер. Ну что ж, будем считать это знаком свыше.

Померила. Первое впечатление осталось прежним - вот реально, на коротенькую ночнушку похож. Лёгкий шёлк так и льнёт к телу, лямочки тонюсенькие, норовят соскользнуть с плеч. С лифчиком такое не наденешь, а без него... Шикарно, иначе и не скажешь! В прошлый раз я не заметила того, как красиво подчёркивается грудь, как изящно смотрится оголённая спина, а в этот - сама на себя залипла. Что значит – салонная причёска и макияж. Да и шмотка действительно эффектная! И ведь Зойка определила это тогда с одного взгляда. Что значит – глаз, намётанный на шикардос!

Машинально глянула на цену – в два с половиной раза выше Московской! Ох, родной Мухосранск... люблю тебя, братан! Ты такой же по жизни охреневший, как и я.

Шикануть что ли? Тем более что Ирина Степановна ужом вьётся - так и сыплет комплиментами... Да, хрен ли там, беру!

В нём и пошла.

Выскочила из ЦУМа с красивыми пакетами в обеих руках и сразу же словила долгий заинтересованный взгляд от проходящей мимо компании парней. Они даже обернулись несколько раз. Приятно, чёрт... Если бы это внимание не подчеркнуло вдруг щемящую пустоту в груди. Хоть все покупки туда засунь, все салоны и липкие взгляды – не заполнишь.

Стоп. Не думать об этом. У меня всё только начинается – поэтому и пусто. Пока.

Собралась ехать в гостиницу, но по привычке чуть не прыгнула в автобус до белокаменки. В последний момент осознала, отшатнулась от дверей и, нелепо взмахнув пакетами, налетела спиной на деда с авоськой. Он буркнул что-то и грубо отпихнул меня в сторону... Я, растерянно пошатнувшись на шпильках, шагнула обратно на бордюр, и вдруг обернулась, побежала взглядом по немногочисленным ожидающим свой транспорт людям... Словно почувствовала что-то. А найдя причину, вздрогнула и воровато отвела взгляд. Но лишь на мгновенье. Ну потому что глупо это, вообще-то.

Лёшка стоял чуть поодаль, у другого края остановки – в ушах плеер, на плече спортивная сумка, руки в карманах – и смотрел на меня. Обалдело смотрел. И, как там сказала Ленка: «Уу-у-ух! Аж сносит»? Так вот - да. Сносило. И кровь в ушах зашумела. И слабость под коленками появилась вдруг. Интересно – это только у меня так? Почему в последнее время каждый раз, когда я его вижу – я словно вижу его впервые? Каждый раз поражаюсь его росту, стати и симпатичности? Потому что по умолчанию в моём представлении он навсегда пацан с прыщавыми щеками? Доставучий новенький из десятого Бэ? Чёрт его знает! Но сейчас мы смотрели друг на друга, выпав из реальности, и сердце зашкаливало от радости случайной встречи. Словно теплом каким-то повеяло. Светом. Та самая аура? Возможно.

И вот, в тот момент, когда я, снова безнадёжно примагничиваясь, улыбнулась и сделала шаг к нему навстречу – он словно очнулся. Сбрасывая оцепенение, повёл плечами, опустил взгляд... И отвернулся. Не спиной, конечно, но всё-таки: шагнул чуть вперёд-в сторону, поправил наушник в ухе и уставился на дорогу.

«Я тебя не знаю» - вот что он этим сказал.

И я, растерянно улыбнувшись стоящей рядом со мной тётке, тоже отвернулась:

«Я тебя тоже»

Подбородок дрожал, рёбра дрожали, веки стремительно наполнялись слезами, но я скорее сдохну, чем зареву! Я... я...

Слов не было. Внятных мыслей не было. Ни обиды, ни злости... Такое впечатление, что и меня больше не было. И это оказалось пиздец как жёстче, ссора с Денисом. Тот меня просто предал, а этот – уничтожил.

Мы делали вид, что не знакомы, а между нами словно звенела до отказа натянутая, готовая вот-вот лопнуть струна.

Кто уедет раньше – я или он? И кто останется здесь,он или я - если окажется, что нам нужен один и тот же автобус?

Краем глаза заметила, как задом к остановке сдаёт какая-то чёрная тачка, но не придала значения. Не до того...

Слеза всё-таки скользнула, защекотала губу. Я слизнула её и приподняла подбородок, удерживая остальные. Всё как-то не так. Ощущение, что где-то, когда-то я свернула не туда. Возможно в тот момент, когда не ушла из школы после девятого класса. Но скорее – когда родилась...

- ...случилось?

Плеча моего осторожно коснулась чья-то рука, и тут же – опа! – а реальность-то вот она, шумит моторами, воняет дешёвым куревом и пригревает июньским солнцем... Просто я из неё выпала.

- Люд...

Повернула голову – Макс.

- Люд, что-то случилось?

Я даже не удивилась - Макс, он же всегда рядом... Только механически улыбнулась и промокнула пальцем нижнее веко.

- Угу. Автобуса долго нету.

Он глянул на меня взглядом «ну-ну...» и забрал пакеты.

- Прыгай, довезу. Только мне сначала в сервис надо заехать, ничего?

- Пофиг, главное, в Олимп не опоздать.

Садясь в тойоту, невероятным усилием сдерживалась от того, чтобы не оглянуться на Лёшку. Не смогла. Оказалось, он тоже смотрит на меня.

А перед Максом уже стоял какой-то бомбила на Жигулёнке - настолько впритык, что не вырулить. Макс посигналил ему в задницу и, высунувшись в окно, махнул рукой:

- Братан, ну проехай немного вперёд!

Тот сделал вид, что не слышит.

- Долбоёб... – сквозь зубы ругнулся Макс и аккуратно побибикивая невнимательным, вылезающим аж на проезжую часть, людям с остановки, стал сдавать назад.

Поравнялись с Савченко. При желании, он мог бы даже немного склониться и сказать в моё открытое окошко «Привет!» От такой близости у меня сердце ёкнуло и остановилось. Я машинально прикрыла голые коленки ладонями, подобрала ноги... И нашу тойоту заблокировал подъехавший слева автобус. Справедливости ради надо сказать, что из-за нас с Максом автобуснику тоже было неудобно: пришлось встать наискосок, практически уткнувшись мордой в бордюр и торча задницей на дорогу. Макс беспомощно развёл руками. Оставалось только ждать, пока нагромождение рассосётся.

Благо, что это был Лёшкин автобус. Савченко подошёл к задней двери, ожидая пока сольются выходящие. На меня не смотрел. Зато Макс смотрел на него. Внимательно так, изучающе. Даже голову из окошка высунул, чтобы тонировка не мешала.

- Кстати, на счёт Наутилуса, - не отрывая взгляда от Лёшки, неожиданно сказал он. – Альбома ещё нет. Говорят, они вот только этой весной ту песню записали, и её пока только в сборках, типа «Русский рок» найти можно, да и то – если повезёт, потому что пираты не волшебники, и у них не по десять рук.

- Но ты, судя по всему нашёл, – догадалась я. - Купил?

Макс усмехнулся:

- Неа. Не досталось!

- В смысле?

- А вон видишь, типок стоит со спортивной сумкой? Вот он перевстрял. Там на рынке три точки было. На первой мне дали весь расклад - про сборку, про пиратки, но я пошёл проверить дальше, а когда вернулся – этот товарищ уже покупал единственную кассету... Небось её и слушает сейчас. И главное, борзый такой, знаешь. Дерзкий. Чуть не подрались с ним.

Я упёрлась затылком в подголовник, прикрыла глаза.

- Это Лёшка, Макс. – Резко подняла руку, предвосхищая любые вопросы. – Всё. Без комментариев.

- А... Так он разве не в армии?

- Как видишь. Поехали?

***********************

Музыкальная тема и настроение эпизода встречи Люды и Лёшки на остановке - Emin feat. Макс Фадеев "Прости, моя любовь"

***********************

Выйдя возле гостиницы, махнула Максу «спасибо» и летящей походкой... оступилась. Нога на высоком каблуке подвернулась, в щиколотке хрустнуло и, не сумев удержаться, я ласточкой спикировала на выщербленный асфальт.

Не хило так сверканула трусами. Каким-то хером выдрала одну из лямочек сарафана – прям с куском ткани. Лиф тут же повис на второй бретельке, бессовестно оголяя правую грудь...

Когда наконец собрала скользкий шёлк в дрожащие руки и прикрылась, поняла что безумно горит бедро. Глянула – пропитанные кровью клочья сарафана... А уж содранные основания ладоней и локоть я заметила только в гостинице.

Чтобы я делала без Макса? Он допёр меня в номер, он сгонял в аптеку за йодом, ватой, пластырями и эластичным бинтом и умчался по делам.

Ходить было больно, но всё-таки я могла. Не перелом. Наверное. Ссадина на бедре знатная, обширная, но не глубокая, что уже хорошо. Просто кровищи было много, она застыла плотной коркой, которая постоянно норовила лопнуть и снова закровить. До свидания штаны на ближайшие хрен знает сколько дней! И это при том, что теперь кроме мокасин моей перемотанной бинтом щиколотке больше ничего не светило. Нормально – сарафан с мокасинами? Красотища.

Через час из автосервиса вернулся Макс и, не сумев переубедить меня в необходимости ехать в Олимп, вызвался отвезти туда и обратно, хотя тут и пешком-то – всего десять минут по проспекту. Ну ладно, в моём состоянии – двадцать.

Но из-за моих вечных проблем к чёртовой матери летела его вечерняя свиданка с Ленкой. Я сама поняла это по его настроению, сама озвучила, а он просто не стал отрицать. И даже подтвердил, что наврал ей про то, что его пригрузил работой Денис. Мне стало не по себе и я, выползая из машины возле Олимпа, дала ему на вечер отбой.

- Серьёзно, Макс. Дойду. Или Бородин довезёт – вообще не проблема...

Сначала ногу щупала Галина Николаевна, потом Пётр. Подтвердили, что не перелом и не вывих, а растяжение, посетовали что сразу не приложила лёд, порекомендовали сделать контрольный рентген и покой минимум на неделю. А потом, когда мы активно обсуждали что «какой нафиг покой, кто работать будет?» тренерскую осветила своим визитом возвернувшаяся с заморских краёв матушка-императрица и, милостиво кивнув светлой головушкой, соизволила пригласить меня к себе в кабинет.

Поразительно, но первым делом она предположила, что я симулирую. Как, бляха муха?! Не видно, что ли, что я подранная – локоть, запястья?

Оказалось, что репутацию я подмочила, когда не явилась накануне. И – что возмутило императрицу больше всего – я даже не предупредила, что не явлюсь. Так сильно возмутило, что Зойка даже намекнула, что уже собралась распечатывать фоточки...

Меня это сбесило, но да, я действительно вчера накосячила, и поэтому сейчас сдержалась от того, чтобы нагрубить в ответ. Тем более что мне край как нужен был аванс. И, желательно, обещанная премия за Москву. Ибо денег в кошельке оставалось совсем немного. И всё-таки, несмотря на показное смирение, совсем промолчать я не смогла.

- Да плевать мне на фотки, Зой! Можешь их хоть на рекламу пустить. Только от этого, как ты понимаешь, нога моя не зарастёт. Вчера я, если хочешь знать, вообще ходить не могла. – Ну да, бессовестная ложь. Но похрен, если честно.

- А позвонить?

Я безразлично пожала плечами:

- Телефон сломался.

Зойка уставилась на меня внимательным, изучающим взглядом. Это было красиво, вот правда! Её небрежная поза, пальцы теребящие браслет, чуть прикушенная губа и такой зашкаливающий сарказм в глазах. Она веселилась. Злилась и веселилась одновременно. А ещё – думала. Складывала головоломку, но у неё не получалось. У неё не было главного кусочка – она не знала, что мы с Денисом больше не вместе. И я не собиралась ничего ей рассказывать. Пусть узнает сама. Плевать когда и от кого - но не от меня. А в тот момент, когда узнает – пусть поймёт, что я тоже вертела её на... пальце. Она мне никто, и впускать её в свою жизнь я не собираюсь. Исключительно личные тёрки, Зой. Работа не пострадает.

- Ладно, - дёрнула она бровью, - сколько тебе надо на лечение?

- Денег?

Она рассмеялась:

- Времени, Милусь!

- Ну-у-у... чем больше денег, тем меньше времени, Зой. Премия будет?

Зойка побарабанила пальцами по столу, усмехнулась.

- Будет. Сегодня как раз собиралась... – Помолчала, рассматривая мою наглую рожу и всё-таки не выдержала: – Милусь, что происходит?

- В смысле?

- За ту неделю, что я тебя не видела, ты изменилась. И я ни хрена не пойму в чём именно.

- В яйцах, Зой. Пока, правда, не отросли, но уже чешутся.

Императрица расхохоталась. А проржавшись, утёрла слёзы и, порывшись в сейфе, кинула на стол передо мной конверт:

- Твоя премия. Недели на восстановление хватит?

- За свой счёт?

- Естественно.

- Тогда не надо. Я могу скорректировать программу и работать хоть сейчас. Серьёзно. Только с формой что-то придумать бы, потому что в лосины я пока не полезу, - задрала юбку, продемонстрировав бедро. – Если только шорты какие-то присмотреть. Но это уже завтра.

- А давай-ка я обсужу это с Бородиным, - с брезгливым ужасом глядя на кровавую корку, ответила Зойка. - Не хватало мне только осложнений твоих.

Вот оно как! А начиналось всё с того, что я, сучка, симулирую. Надо почаще борзеть и продолжать злоупотреблять йодом. С ним болячка действительно выглядит страшнее.

- Ты с Паниным виделась? – неожиданно, когда я уже собралась уковыливать, окликнула меня Зойка.

Я замерла. Что, блин, за вопрос. А главное – зачем?

- ...Да.

- И как?

- Что как?

Зойка смотрела на меня с лёгким прищуром – цепко, как будто рентген делала.

- Пообщались?

- Ну... можно и так сказать.

- А морду не ты ему подрала, случайно?

- В смысле... Я... я никому ничего не драла.

Ну только Денису немножко, но это ведь не считается, да? Зойка мило улыбнулась:

- Да я шучу, Милусь, расслабься. Ты молодец, только не забывайся, ага?

Столкнулись взглядами. Что, блин, она имеет в виду?

- А что там у твоего Кащея с заводом? Я так, краем уха слышала – пиздец?

- Не знаю, наверное, - дёрнула я плечом. – Разгребать дерьмо не в моей компетенции. Лучше у Боярской поспрашивай.

Она кивнула:

- Ладно, иди. И придумай там чего-нибудь на сегодня, чтобы не пришлось компенсировать абонементы...

Бородин сказал – нефиг делать. Минимум три дня покоя. Да ещё и напророчил, что завтра щиколотка распухнет. Зойка развела руками:

- До понедельника, Милусь. А там посмотрим.

Чёрт. Не хотелось сидеть без дела. С приходом вечера, словно чувствуя надвигающуюся темноту за окнами, в груди неприятно заворочалась тоска. Лучший способ её избежать – это вырубиться, едва добравшись до подушки. А для этого надо упахиваться. Да и зарплату терять очень не хотелось – скоро квартиру снимать.

- А я уже сказала девочкам, что на этой неделе будем тянуться... Серьёзно, Зой, они готовы заниматься растяжкой и качать пресс пока я не приду в норму. И даже тупо под телевизор работать. Мы с ними всё обсудили.

Зойка была довольна, и это виделось невооружённым глазом. Она любила, когда на неё пашут, любила, когда всё идёт по её плану. Моя подраненная нога – это мимо кассы. Моё желание работать, несмотря на травму – удовлетворяло её эго. Но последнее слово обязательно должно было остаться за ней.

- Давай по звонку, Милусь.

В гостиницу я пошла сама. Нога побаливала, но если приноровиться ставить стопу под определённым углом, то вроде и ничего. Даже почти без хромоты. Только медленно.

Время было всего лишь около десяти и на проспекте толклось полным-полно людей. Наверное, со стороны я тоже выглядела как гуляющая, а может, даже, ищущая приключений на свою задницу – во всяком случае, иногда приходилось отмахиваться от желающих познакомиться. Один раз даже страшно стало. Два хорошо выпивших, а может и гашённых дурью дебила доколебались так, что, несмотря на боль, я начала ускорять шаг. И когда один из них увидел, что я прихрамываю – решил изобразить медбрата. Обхватил одной рукой за талию, второй закинул мою руку себе на шею и поволок вперёд. Я сопротивлялась! И даже пару раз оступилась, чувствуя, как резко прошивает болью от потревоженной щиколотки до колена, не говоря уж о вновь содранном запястье... Но дебилы были настойчивы, хоть караул кричи! И я уже выискивала в толпе более или менее благонадёжную компашку, к которой можно было бы прилепиться хоть на время, когда из толпы сбоку, выступил какой-то мужик:

- Я не понял, что за нахер? – и красноречиво набычив шею, направился к нам.

От неожиданности замерли все – и я, и «провожатые».

- Кать, это кто вообще?

- С.. Серёж, они пристают... – пискнула я, не столько для обознавшегося мужика, сколько для дебилов.

- Не по-о-онял... – сжал он кулаки, и дебилы мигом исчезли.

А я осталась. Вросла в асфальт, не понимая, что делать дальше. А ещё - было в этом мужике что-то...

Он всё-таки подошёл. Мне подумалось – ну, сейчас поймёт, что обознался и свалит, но он подмигнул:

- Испугалась?

- Пфф... нет.

- Куда идёшь?

Отлично. Шило на мыло. Но этот хоть трезвый...

- Туда, - кивнула головой вперёд и пошла, давая понять, что разговор окончен. – Спасибо за помощь.

- Как зовут тебя? – крикнул он уже в спину, но я не отреагировала. Было в нём что-то... Вот хоть убей – не пойму что.

И ведь догнал. Подстроился под шаг. Пару минут шли молча.

- Я Степан.

- Очень приятно, – неохотно буркнула я сквозь зубы.

- Ну, а тебя как зовут?

- Какая разница? – огрызнулась я и тут же застеснялась своей грубости. – Ну, допустим, Юля.

- Отлично! Приятно познакомиться, Допустим Юля. Куда идёшь?

- Допустим домой. А что?

- Ну, допустим, ничего. Просто проводить тебя хочу.

Я вцепилась в сумочку. Твою мать... Премия - пятьсот кусков. Не ахти сколько, но чтобы шею за них свернуть – достаточно. И тут кипятком по венам, непонятно с какого хрена вообще – замученная девушка, вырытая собаками в лесополосе...

- Не надо. Спасибо. – И, как смогла, ускорила шаг. Он тоже.

- Да погоди ты, скороход, - я испугалась, что схватит за руку, но он не стал, - просто провожу. Чтобы не приставал никто.

- Зачем?

- Ну, допустим, я мент в гражданке и вижу, что тебе нужна помощь. Годится?

- Нет. – Я остановилась. – Послушайте...

- Степан, - напомнил он.

Кивнула:

- Степан. Спасибо вам за помощь, правда, но провожать меня не нужно. У меня парень очень ревнивый, и я иду к нему, – и снова пошла. Нога начинала ныть и пульсировать, а я - заметно хромать.

- А почему не он к тебе?

- Это вас не касается.

- Какая ты злая, Допустим Юля... День не задался?

Я мельком глянула на него, он поймал мой взгляд и подмигнул. И меня снова прошило ощущением дежавю. Мужик был среднего роста – ну, может, на полголовы выше меня. Лет сорок-сорок пять, подтянутый, на лицо - обыкновенный. Рассматривать пристальнее не было желания. Тем более что и до места - уже рукой подать.

В молчании дошли до пешеходного перехода. И вот, уже через дорогу гостиница. Не знаю, догадался он или просто так спросил:

- Допустим Юля, это и есть твой дом?

Выдохнула. Ладно, последний рывок...

- Степан, спасибо, что помогли, спасибо, что проводили. Дальше я сама. Всего хорошего! – и демонстративно сцепила руки на груди. Он кивнул и обернулся к стоящей позади компашке:

- Пацаны, сигаретка будет?

Я сначала неосознанно напряглась, потом, подчиняясь зелёному светофору, ступила на дорогу и только в следующий момент вспомнила – это же тот самый мужик, что появился на остановке вчера, когда ко мне приставали горные орлы! Тоже вот так же сигаретку клянчил... Вот только было это чуть ли не на другом конце города!

Я, сцепив от боли зубы, ломанулась бегом, ворвалась в холл гостиницы, и прямиком к стойке:

- Добрый вечер, двести двенадцатый дайте, пожалуйста!

Девушка была другая – не та, что днём. Она смерила меня внимательным взглядом:

- А фамилия ваша?..

- Кобыркова. Но номер не на меня. На друга.

- Фамилия друга?

А я не знала. Как такое могло быть? Тоже не знала, но уж как есть. Ну Макс и Макс, нафига мне его фамилия, да?

- Я не помню...

- Хорошо, тогда ваш паспорт?

- Нету... с собой.

- Тогда извините, – она вежливо улыбнулась. - Я не могу дать вам ключ.

И хотя смотрела она на меня прямо, без осуждения и издёвки, но я почему-то почувствовала себя проституткой, что пришла на вызов, а её бортанули за ненадобностью.

- А... а позвонить, можно?

- Да, пожалуйста. – И она подала мне аппарат. Надо же, бесплатно!

Макса не было. Его не было и в десять, и в одиннадцать, и в двенадцать. Всё это время я сидела на диванчике возле входа и старалась не шевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание администратора. Больше всего я боялась, что она меня выгонит, а там - тот мужик. В мыслях неотступно мелькала девушка, которую выкопали собаки. Привет паранойя. Что-то ты зачастила...

- Девушка, может, вы ещё раз позвоните?

Я вздрогнула и послушно прошла к стойке.

- Вы извините, но если и на этот раз не получится, вам нужно будет уйти. Я не хочу потерять работу, у меня ребёнок маленький, - словно извиняясь, сказала администратор.

- Но у меня есть деньги, я могу заплатить за номер. Хотя бы до утра. Пожалуйста... Никто даже не узнает, что я здесь была.

- Нет, извините, ну нас очень строгий хозяин. Я не могу рисковать. - И опустила взгляд. – Извините.