"Откровения о.." книга 2. Милаха. ч. 2

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 3

- Пикнешь - пожалеешь, – без единой эмоции, но предельно понятно буркнул громила, когда машина наконец остановилась. И, выдернув из тачки, меня вновь поволокли.

Через железную дверь – в какой-то внутренний двор, заваленный картонными коробками и мусорными баками. Оттуда – в здание, по обшарпанной лестнице вниз, потом вилючим подвальным коридором и снова наверх, к двустворчатым дверям. За ними – суета, запахи еды и отголоски музыки.

- Семён, горячее давай в круглый зал! – устало крикнули сбоку.

Я впилась взглядом в лицо этой женщины – ну неужели она не увидит моего отчаяния? Но та отмечала что-то в записной книжке и даже не повернула к нам головы, а через мгновенье меня уже снова волокли по какому-то коридору.

Очередная невзрачная дверь... и вдруг, за ней, – много света и воздуха. Много кремово-белого атласа и контрастом к нему – тёмного дерева. Негромкая музыка – какая-то классика. Столики под скатертями в одной зоне и легкие, похожие на решётчатые ширмы дверки отдельных кабинок – в другой. Драпировки, живопись в массивных рамах... Роскошная люстра-канделябр в центре залы. Здесь бы балы закатывать...

Амбал, больно сжимавший мой локоть, неожиданно аккуратно стукнул в одну из дверок.

- Давай... – отозвался спокойный голос.

Меня впихнули внутрь, и я застыла на входе. Маленький кабинет, обои под старину. Практически во всю стену - окно-арка, за которым распустила серёжки старая вислая берёза. Шикарные портьеры, подхваченные изысканными кистями. Какие-то милые безделушки-статуэтки и бронзовый бюстик Пушкина на широком подоконнике. У окна столик. На нём цветы, шампанское в ведёрке со льдом, еда на красивых, белоснежных с золотыми каёмочками тарелках. Вернее – еда только с одной стороны стола, с другой – кофейное блюдце, вазочка с рафинадом и изящный молочник...

Панин аккуратно поставил на блюдце полупустую чашечку, слегка тряхнул, складывая, газету. Не спеша снял очки, потёр переносицу. Указал на пустующее место напротив себя.

- Садись.

Я молча подчинилась. Он бросил взгляд на часы.

- Осталось пятнадцать минут, - и только теперь поднял на меня недовольный взгляд. – Ты убила почти полтора часа моего времени. Объясни.

А у меня язык к нёбу прилип.

- Я так и думал, - скривился он. - Нет никакого объяснения, просто глупые капризы. – Липко ухмыльнулся: - Или малышка цену себе набивает?

Я испуганно опустила голову.

- Я не понимаю о чём вы...

- В самом деле? А мне казалось, что вчера мы наконец-то нашли общий язык? Даже обрадовался – умные девушки сейчас большая редкость.

- Я... – взгляд упал на лежащую на краю стола небольшую кожаную папку, с витиеватой, похожей на росчерк золотого пера надписью «Онегин». Тут же дошло. – Подождите, Эдуард Валентинович, но мы же вчера ни о чём не договорились! Я же не ответила вам!

- Вот именно. Ты не сказала нет, а это значит – да. По законам жанра.

- По каким ещё законам?

- Незнание которых, не освобождает от ответственности! - неожиданно рассмеялся он. Сменил гнев на милость, ага. – Кстати, у меня осталось всего двенадцать минут. Твоё мясо по французски, увы, давно остыло, но, может, шампанского? – и, не дожидаясь ответа, налил полный фужер. – Дом Периньон, ты не против?

А у меня руки дрожали от пережитого шока, от обиды и негодования. Я зажимала ладони между колен и не понимала, как себя вести. Пожалуй – не злить лишний раз.

- Пей! – приказал он и, внимательно проследив, как я суетливо осушила бокал, тут же налил второй. – Пей!

После третьего я робко пискнула, что больше не могу. Но всё равно пришлось уговорить всю бутылку. В одного. Практически залпом. Отставив её в сторону, он кивнул на цветы в вазе: - Забирай! – и, проследив, как я уже слабеющими от стремительно наплывающего опьянения руками, наконец-то выудила букет и замерла, не зная, куда девать стекающую со стеблей воду, усмехнулся: - Вот видишь, малыш, как некрасиво бывает, когда не по плану. Но ты сама виновата. И ты не только убила моё время, но и разочаровала меня. Я, знаешь ли, не уважаю глупых женщин. – Недовольно скривился, покачал головой. – А жаль. Наше общение могло бы быть интересным.

- Извините... Я не хотела вас обидеть.

Какая-то часть сознания тут же возмутилась. Слабачка, блин! Какие, нахрен, извинения, после такого?! Но другая уже расслабилась и согласилась, что да – сама виновата. И вообще – очевидно же, что человек просто посидеть хотел, поболтать. Цветы, элитное шампанское, дневное время, людное место – очень красиво всё, между прочим... Денис, наверное, не умеет так ухаживать. Во всяком случае, за полгода не сподобился даже одного цветочка подарить. Ни разу. А если бы и сподобился – нахрена мне цветы, купленные Боярской, да?

Панин встал, подал локоть:

- Ну что ж, время вышло. Пойдёмте, Люда. – Отстранённо так, официально. – Я подвезу вас до дома. И поверьте, мне жаль, что пришлось действовать силой. Но это будет вам хорошим уроком на будущее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍