Рассвет Эринии V. Воцарение тьмы

Глава 16 Такие себе гости

Пока Дарина обдумывала ответ на мой вопрос, я решил освежить воспоминания, и мысленно вызвал интерфейс, после чего нашел уже давно занесенное в журнал задание:

Обязательное задание: «Знамение ночи».

Цель: Полностью разрушить храм Света в одном из городов (Белокаменный Град / Лучезарная Гавань / Цитадель Рассвета).

Срок: 28 дней 14 часов 07 минут.

Награда: Неизвестна.

Штраф за невыполнение: Обнародование статуса «Эмиссар Тьмы» для всех фракций и игроков Эринии.

У нас оставалось двадцать восемь дней до получения штрафа, который превратит нас в вечных беглецов, за которыми будут охотиться все — от паладинов до низкоуровневых искателей приключений, жаждущих славы. Алана как обычно не мелочилась в наказаниях, и использовала хорошо зарекомендовавший себя кнут, тем самым поставив на кон слишком многое.

В этот момент Дарина наконец вышла из своего задумчивого состояния, и ответила:

— Да, ты прав, Стёпк. Я слышала о многих городах, — начала она, нахмурив брови. — И больше тебе скажу — я могу припомнить нужные нам города около каждого из трех храмов, вот только у нас с тобой по сути нет никакого выбора…

Белокаменный град — это цитадель ордена Серебряной длани, их главная крепость. Там каждый камень пропитан магией Света, а стража проверяет настолько досконально, что тёмный мимо них точно не проскочит. Соваться туда — это даже не самоубийство, а глупость в чистом виде.

Я мрачно кивнул, мысленно вычеркивая этот вариант, а девушка тем временем продолжала:

— Цитадель рассвета — тоже далеко не подарок… Это университетский город, то есть своего рода центр магических знаний Света. Там полно магов, которые почуют нашу тьму за версту, а дальше смотри пункт первый…

Она сделала паузу, после чего уже гораздо воодушевлённей продолжила:

— А вот Лучезарная гавань… Это в первую очередь порт. Крупнейший торговый узел. Да, там есть огромный Храм света, и да, его паладины патрулируют улицы, но там также полно купцов, контрабандистов, наемников и прочего сброда со всего света… Так что о дисциплине там можно сказать не слышали.

И главное… — она посмотрела на меня, — прямо через реку, буквально в получасе ходьбы по мосту, стоит свободный город Рул, который издревле считается нейтральной территорией, а потому является для нас идеальным плацдармом.

Логика в словах девушки была безупречной. Лучезарная гавань звучала как самый реалистичный, пусть и невероятно опасный вариант решения нашего квеста, а наличие рядом такого города, как Рул — решало множество проблем со сбором информации и в подготовке какого-никакого пути отхода.

Я взял свиток и мысленным усилием, вписал в него название города: «Рул», сразу после чего руны на пергаменте ярко вспыхнули, подтверждая точку назначения. Я посмотрел на Дарину, которая с серьёзным и сосредоточенным лицом кивнула, поддерживая моё решение.

— Поехали, — сказал я и разорвал свиток, сразу после чего мир вокруг нас взорвался светом и хаосом. Я наверно никогда не привыкну к ощущениям, когда тебя протаскивают через игольное ухо, растягивая в нить, а затем мгновенно собирают обратно… Тем не менее это позволяло преодолевать просто чудовищные расстояния, так что приходилось терпеть.

Спустя несколько мгновений мы с Дариной оказались на каменных плитах незнакомой площади, где в нос сразу же ударил совершенно другой воздух — свежий, влажный, с явным запахом речной воды, рыбы, смолы и специй. Мы стояли на центральной площади города, и он был совершенно не похож ни на что, виденное нами ранее.

Город Рул был хаотичным, шумным и полным жизни. Площадь окружали невысокие, но крепкие каменные дома с черепичными крышами, и повсюду сновали разумные, совершенно разных видов и рас. Здесь, плечом к плечу, торговались коренастые гномы, высокие, утонченные эльфы в дорогих одеждах разглядывали товары, по-хозяйски прохаживались похожие на кошачьих гуманоиды хаджа-рай, поблескивая в свете солнца золотыми украшениями, а у фонтана неспешно беседовали два орка в практичных кожаных доспехах.

Воздух на этой площади буквально гудел на десятке разных языков, где смешивались крики зазывал, звон монет и скрип колёс тяжело груженых повозок.

— Ничего себе… — прошептала Дарина, вращая головой и пытаясь охватить взглядом все это буйство красок и звуков. — Я и не знала, что в Эринии есть настолько… необычные места.

— Ну а что ты хочешь… Порт всё-таки, — коротко ответил я, хотя и сам чувствовал лёгкое головокружение от переизбытка впечатлений.

Мы постояли так ещё несколько минут, просто привыкая к калейдоскопу шума и красок, после чего я потянул Дарину за рукав, произнеся:

— Ладно, сейчас нам в первую очередь нужно найти хоть какое-нибудь пристанище — таверну или постоялый двор… Лучше с отдельным номером. После этого я предлагаю выйти в реал, перекусить, и подробно обсудить предстоящий план действий.

Так как город был портовый — поиски таверны не заняли много времени. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы выбрать из всего того великолепия, что было представлено нашему вниманию.

Дело в том, что улица, ведущая от площади, была сплошь усеяна вывесками таверн, и каждая старалась переплюнуть конкурента, предлагая в рекламе на вывеске что-то своё.

Мы решили не заморачиваться и выбрали одну с наименее кричащим названием — «Отдых контрабандиста». Внутри было шумно, накурено и полно подозрительных личностей, что, в общем-то, нас полностью устраивало.

Хозяин, толстый, лысый человек с умными, хитрыми глазами, за солидную плату в три доланта без лишних вопросов сдал нам небольшую комнату на втором этаже с двумя кроватями и запертым на замок сундуком.

Когда мы зашли внутрь и закрыли двери, я обернулся к Дарине и сказал:

— Всё, валим отсюда…

Девушка кивнула, после чего не сходя с места активировала выход из игры, а спустя несколько мгновений это же сделал и я.

Очнулся я в своей капсуле, с привычным ощущением легкой дезориентации. С трудом усевшись в ней, я аккуратно перекинул ноги, и поднялся на них, чувствуя, как сильно затекли мои мышцы.

Дарина каким-то непостижимым образом уже успела слинять из зала, и сейчас из кухни до меня доносился стук посуды и её голос:

— Есть хочу, просто не передать словами как! Сейчас что-нибудь быстренько сообразим…

— И побольше! — прокричал я в ответ, после чего направился к выходу на улицу, чтобы проверить нашу первую, и пока что единственную, реальную линию обороны.

Выйдя на крыльцо, я с наслаждением втянул в себя чистый и прохладный деревенский воздух, а потом я увидел нашу «линию защиты», и удивлённо замер на месте, не доверяя своим глазам.

Дело в том, те самые ёлки, которые я совсем недавно посадил в виде двадцати саженцев, изменились просто до неузнаваемости. За время нашего отсутствия в Эринии молодые ели не просто прижились — они совершили невероятный скачок в росте, и теперь это были уже не полутораметровые прутики, а крепкие, трёхметровые деревья с темно-зеленой, почти сизой хвоей.

Даже в таком виде уже складывалось ощущение, что они стоят плотной стеной, а их нижние ветви уже начали смыкаться, образуя сплошной, живой заслон. Я прекрасно ощущал даже на расстоянии, что от всей этой линии веяло настолько мощной жизненной силой, что я бы совсем не удивился, если бы сейчас увидел где-то здесь не к ночи упомянутую берегиню…

Закрыв глаза, я протянул руку в сторону своего творения, погружая сознание в сторожевую сеть, которую я совсем недавно тщательно выстраивал, и снова испытал самый натуральный шок.

Если раньше это была тонкая, едва ощутимая паутинка энергии, то теперь под землей пульсировала настоящая энергетическая река. Стоя на крыльце, я чувствовал каждое дерево как отдельный, но неразрывно связанный узел этой сети.

Ели дышали в унисон, а их корни, переплетаясь, создавали под участком единый, невидимый щит, готовый в случае нужды моментально превратиться в беспощадное наступательное оружие. Неожиданно я уловил лёгкое эхо — отклик сети на мое присутствие. Она узнавала хозяина.

Я улыбнулся и ощутил, что усталость сняло как рукой. Это был первый за долгое время по-настоящему позитивный результат наших усилий, и чтобы хоть немного подпитать своих «питомцев» я прошелся вдоль всей линии, касаясь ладонью коры каждого дерева, и посылал в них небольшие импульсы маны, которые были с благодарностью приняты деревьями, ускоряя их рост и укрепляя нашу связь.

Процесс занял около двадцати минут, и когда я закончил, то встал посреди двора, и ещё раз окинул довольным взглядом своё творение с чувством глубокого, почти отцовского удовлетворения. Для меня это был уже не просто забор, а самый настоящий живой организм.

Наконец, чувство голода окончательно возобладало над разумом, после чего я повернулся и побрел обратно в дом, из открытой двери которого тянуло аппетитным запахом жареной картошки с луком.

Когда я зашёл внутрь — Дарина, уже переодетая в домашнее, как раз ставила на стол две тарелки.

— Ну что, как там наша защита? — спросила она, улыбаясь моему озадаченному, но довольному виду.

— Растёт как на дрожжах, — ответил я, садясь за стол и с наслаждением вдыхая запах еды. — Как бы у соседей вопросов не было… Такой быстрый рост — он не сказать, что нормален…

— А не всё ли равно на их мнение? — философски спросила девушка, после чего мы наконец принялись за еду. Поглощая крайне простую еду в обществе любимой девушки я впервые за долгие дни чувствовал не просто временную передышку, а нечто большее — крошечный, но стабильный островок безопасности в бушующем океане хаоса, котором с недавних пор стала наша жизнь. И глядя на спокойно улыбающуюся Дарину, я понимал, что все мои усилия были потрачены не впустую.

Мы спокойно сидели, и лениво прикидывали свои дальнейшие действия по прохождению квеста богини, и ничего не предвещало беды, как вдруг я почувствовал что-то странное…

Сначала это было едва уловимым покалыванием где-то на задворках сознания, похожим на отдаленный звон будильника. Но только вот этот «звонок» был подключен напрямую к моей нервной системе.

Как только я это осознал, то тут же понял, что именно так моя сторожевая сеть посылает сигнал тревоги. В зону её действия зашёл кто-то чужой, и этот кто-то был уже прямо около наших ворот.

Я резко поднял голову, заставив Дарину вздрогнуть. Она что-то начала у меня спрашивать, но я резко цыкнул, заставляя ее замолчать, и поднял палец, напряжённо прислушиваясь.

Именно в этот момент до нас донесся стук в ворота. Не взрослый, тяжелый, а частый, лихорадочный, будто в ворота колотили небольшими кулачками, а сразу после этого мы услышали тонкий, надрывный детский голос, полный слез и паники:

— Дядя Степан! Дядя Степан, помогите! Там к папе приехал злой человек!

У меня похолодело внутри, а Дарина ахнула, вскочив с места.

— Это… это же Алиш! Средний сын Дилшода!

Услышав ужас в голосе своей девушки я понял, что с этого момента у меня не осталось никакого выбора. Да на самом деле и без Дарины у меня его не было. Дилшод и его семья стали для меня чем-то большим, чем просто соседи. Они были моим якорем в этом мире, моим долгом чести. И сейчас с ними явно происходило что-то плохое.

Я сорвался с места, как ошпаренный. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и наверняка оставила там вмятину. Два прыжка после крыльца — и я уже около калитки. Дёрнув её на себя, я увидел перед собой среднего сына Дилшода. Это был мальчик, лет восьми, с огромными, полными слёз глазами и перемазанными грязью щеками. Он задыхался от бега и смотрел на меня большими от страха глазами.

— Где? — спросил я на одном выдохе, и в моем голосе прозвучало нечто, отчего мальчик на мгновение замер, но потом всё-таки снова затараторил, тыча пальцем в сторону своего дома:

— В гараже! Папа был в гараже, когда приехал злой человек на машине!

В этот момент из дома выбежала бледная как полотно Дарина.

— Стёп, только не говори мне, что ты собираешься… — начала она, но я оборвал её, даже не глядя в сторону девушки:

— Возьми пацана и закройтесь дома. Никуда не выходи и никого не пускай сюда, поняла⁈

Одновременно с этими словами я бросил на неё всего один быстрый взгляд, в котором было всё: уверенность, решимость, приказ и обещание, что будет, если она его не послушает. Девушка почувствовала, что со мной лучше сейчас не спорить, поэтому просто молча взяла перепуганного Алиша за маленькую ладошку, и легонько потащила в сторону распахнутой калитки.

Я же этого уже не видел, потому что со всех сил мчался по тёмной улице к дому Дилшода. Ноги несли меня с такой скоростью, на какую я не считал себя способным в обычной жизни, но в этот момент я не думал вообще ни о чём. Я не думал и действовал на чистом адреналине и ярости.

Подбегая к открытым воротам гаража, я услышал звуки глухих, жёстких ударов, которые чередовались со спокойным, в чём-то вальяжным, но жёстким голосом, который резал слух своим чувством вседозволенности:

— … Нечего мне тут в несознанку играть, мужик. Лучше сразу говори, где он? Сэкономишь себе здоровье, а то ведь так и до похорон недалеко… Кто он тебе, что ты так за него впрягаешься?

В ответ послышался сдавленный лепет Дилшода, который настолько уже был не в себе, что периодически даже переходил на не русскую речь:

— Я не знаю… кого ты ищешь… Я просто живу… работаю… Ты ошибся человеком, прошу тебя…

Мне было плевать, кто этот человек и что ему нужно. Он бил Дилшода… Бил человека, который накормил, обогрел, дал мне кров и ничего не просил взамен. Который спас нас, когда мы были на грани. В тот момент для меня не существовало ни законов, ни последствий… Существовало только животное, всепоглощающее право на защиту своего.

Я переступил порог гаража, и моё сознание переключилось в боевой режим, в котором я привык существовать в Эринии. Мир сузился до одной единственной цели, и с этого момента я не видел ничего, кроме спины незнакомца — высокого мужика, в темной куртке, стоявшего над согнувшейся фигурой Дилшода, который пытался отползти в угол, прижимая к лицу окровавленную тряпку, пытаясь остановить кровь с разбитого лица.

Я не стал ничего кричать, так же не стал требовать этого ушлёпка остановиться… Слова тут были бессмысленны, да и, честно говоря, не нужны.

Я просто напряг свою волю, обращаясь к природной магии, которая тут же ответила на мой призыв, и в следующий момент с гулким, шелестящим звуком, прямо из земляного пола вокруг ног незнакомца начали стремительно расти толстые, жилистые корни.

Они были тёмными, влажными, покрытыми землей… И они не просто обвивали его ноги, а впивались в них, как удавы, сжимая с такой силой, что я даже слышал приглушённый хруст. Незнакомец, не успев издать даже одного звука, рухнул на колени, а в следующий момент его тело сковала тугая петля из древесных пут.

Дилшод, отползая, смотрел на происходящее расширенными от ужаса глазами и бормотал что-то несвязное, снова и снова повторяя слово «шайтан», но на текущий момент мне было плевать на его страх, так же как было плевать на то, что он думает. Объясню уж как-нибудь…

Я стоял в проёме гаража, и не двигаясь смотрел на того, кто пришел причинять зло моим близким, а он, скованный по рукам и ногам живыми кандалами, уже поднял голову, уставившись на меня тяжелым взглядом, в котором, к моему удивлению, помимо боли и страха был какой-то… триумф?

Это меня ни на шутку напрягло, а потом незнакомец смачно сплюнул, и прохрипел:

— Так вот ты какой, Степан Максимов…