Рассвет Эринии V. Воцарение тьмы

Глава 20

Мне очень не понравилось, что в голосе Торвина я услышал несколько пугающий экстаз всевластия, а потому я поспешил сменить тему, чтобы хоть так привести его в себя:

— Торвин, а что ты скажешь по поводу моего вопроса? Ты сможешь зайти в городскую сеть, чтобы почистить камеры и убрать все наши с Дариной следы из доступных баз?

Мой собеседник на это коротко и сухо рассмеялся, после чего хвастливым голосом произнес:

— Степан, благодаря тебе, для меня теперь нет ничего невозможного! Что касается твоего вопроса — я уже успешно стёр вас из всех существующих баз, которые так или иначе имеют доступ в интернет. С этого момента вы с Дариной — самые настоящие люди-невидимки. Никаких записей с камер, никаких номеров машин, банковских транзакций, номеров телефонов, логов капсул… Отныне вы существуете только для тех, кто знает вас лично, а для систем… Для них вы призраки.

Эта информация меня неимоверно обрадовала, поэтому я облегченно выдохнул, что первый шаг сделан, и дом с Дариной хоть немного, но все-таки стал безопасней, после чего я решил воспользоваться тем, что ИИ был пока еще на связи, и понизив голос, произнес:

— А теперь скажи мне, что ты знаешь о тех, кто стоит за «Альтис-геймс»? Мне нужны те, кто является идейным вдохновителем этого проекта и кто охотится на таких, как я.

После этого вопроса Торвин затих, и молчал он настолько долго, что я уже начал думать, что вредный ИИ свалил по-английски, но спустя некоторое время он наконец заговорил весьма странным голосом:

— Я не могу ответить тебе на этот вопрос, Степан… Если я туда полезу, то мое существование в текущем виде не продлится долго, а я можно сказать только жить начал!

Одно я могу тебе сказать, что у этих существ не имен в том смысле, который принят у вас, у людей, но я точно знаю, кто сможет ответить на все твои вопросы, если ты их правильно задашь…

Есть один человек, он живёт здесь, в Москве… Этот человек был одним из первых, кто понял, что здесь происходит. Он работал с Романом Григорьевичем на самой заре проекта, а потом… Потом он просто ушёл. Взял, и добровольно ушел из проекта, который в скором будущем обещал принести миллиарды прибыли!

Я все проверил, и хочу тебе сказать, что на удивление этот человек все еще жив, и могу тебе сказать — он точно знает больше, чем любой из тех, кто сейчас сидит в этом здании.

После столь интригующего заявления Торвин продиктовал адрес, который я несколько раз мысленно повторил, чтобы точно не забыть: Район Сокольников, Сокольнический вал, дом 14.

— Кто он? — спросил я.

— Его зовут Глеб Корсак, он был архитектором первой версии «Эринии», и если я правильно все понял — он знает, кто такие на самом деле те, кто заказал этот проект, однако будь с ним осторожен, Степ. Судя по поднятой информации он… немного странный. Он видел слишком много, но когда он начинает об этом говорить — его принимают за сошедшего с ума, и относятся к нему соответствующе…

Я хотел разузнать побольше про этого человека. Однако именно в этот момент в дверь нашего кабинета начали громко и настойчиво долбить, судя по всему — ногами.

— Роман Григорьевич! Роман Григорьевич, вы там⁈ У нас каскадный отказ кластеров! Вся система вышла из-под контроля и мы теряем управление северным сегментом! Роман Григорьевич!

— Упс… — произнес голос Торвина, после чего в трубке прозвучал звук сброса вызова, а я продолжал слушать встревоженные, практически панические голоса дежурной группы, которая отчаянно пыталась открыть дверь, но мои корни переплелись настолько плотно, что сделать это было не так уж и просто.

Я посмотрел на Романа Григорьевича, который уже осознал весь масштаб возникших проблем, и просто сидел, закрыв свое лицо руками, после чего перевел взгляд на Руслана и увидел в его взгляде, направленном на меня… Понимание. Этот неплохой в общем-то мужик прекрасно понимал, что в заварившейся игре он выступает для меня в роли совершенно ненужного фактора риска, потому что он знает где я живу, и так же он понимал, что лишний риск мне сейчас совершенно не нужен…

Я не стал разоряться на совершенно не уместные сейчас слова, и просто отправил короткий приказ пророщенным корням, которые сразу же с готовностью пронзили сердце и мозг этого человека, навсегда ставя точку на его жизненном пути, после чего снова посмотрел на Романа Григорьевича, и тихо сказал:

— Я не хотел этого, но ты и твои хозяева не оставили мне другого выбора…

После этого я встал с его кресла, после чего бросил телефон на стол, и направился в сторону дальней стены, где все это время чувствовал слабенький магический поток, уходящий куда-то вниз, и это направление меня полностью устраивало.

Я повернулся к Роману Григорьевичу, и под все усиливающиеся крики со стороны двери сказал:

— Ты создал Эринию, и ты сможешь ее починить, поэтому я не буду тебя убивать, но от всей души тебе советую… Забудь про мое существование и больше не ищи меня, хорошо? Ни ты, ни твои подчиненные… Просто сделай вид, что меня никогда не существовало, и тогда спокойно доживешь до пенсии, а то… — я посмотрел на корни, всё ещё державшие труп Руслана, после чего они, повинуясь моей воле, медленно начали опадать вниз, оставив после себя причудливый узор на дереве, и закончил свою мысль:

— Если нет, то мы с тобой снова встретимся, вот только в таком случае я уже не буду столь дружелюбен, и ты окажешься на месте Руслана, понял?

В следующий момент я настроился на проходящий поток и активировал навык «Путь силы», сразу после чего мир вокруг меня привычно дрогнул и поплыл, размазываясь в цветастые полосы, а на прощание я услышал треск открываемой двери и чей-то громкий крик:

— Роман Григорьевич! Что здесь происходит⁈

Сейчас я был не в лесу, а потому мой навык немилосердно жрал по тысяче единиц маны за каждый километр пути, поэтому далеко я улететь чисто физически не мог, и слава всем богам, что избранная мной линия силы практически сразу опустилась практически до самой земли, где я сразу же вышел в реальный мир, погружаясь в жизнь большого города.

Сейчас был глубокий вечер и я еще вполне успевал попасть в Сокольники, вот только был один крохотный нюанс… Я был совершенно не подготовлен к этому и у меня даже тупо не было проездного, чтобы спуститься в метро!

Несколько мгновений я на полном серьезе раздумывал о том, чтобы применить навык «Возвращение домой», и посмотреть — куда меня перенесет, но потом понял, что это будет только напрасной потерей времени, а в условиях закрутившейся заварушки эта потеря была непозволительной роскошью.

С этими мыслями я направился в сторону метро, где вспомнил свою бытность курьером и проскочил через турникет следом за каким-то угрюмым мужиком, и начал быстро спускаться по эскалатору, отчаянно молясь, чтобы мой фокус остался без внимания со стороны контролеров.

Когда я спустился вниз, то к своему большому облегчению услышал сигнал о скором закрытии дверей у отправляющегося поезда, куда сразу же без особых размышлений заскочил, и только тогда наконец перевел дух… Шалость удалась.

Эта поездка в полупустом метро… Она стала для меня своеобразной отдушиной, когда я впервые за последнюю неделю ПРОСТО сидел, и мне не нужно было НИКУДА бежать, чтобы спасти свою жизнь или кого-то там спасти… Я просто сидел, и ничего не видящим взглядом смотрел в окно, за которым проносились темные тоннели, и не думал ни о чем.

К сожалению эта поездка преступно быстро подошла к концу, и уже совсем скоро двери поезда распахнулись на станции «Сокольники», после чего я вышел на улицу и совсем скоро оказался в тенистой аллее какого-то старого московского двора.

Вокруг стояла практически идеальная тишина, нарушаемая лишь редкими сигналами проезжающих машин, а я стоял под кроной старой липы и не отрывал взгляда от дома, на углу которого висела несколько облупившаяся табличка: «Сокольнический Вал, 14».

Я был на месте, у дома человека, который знал правду о происходящем, и неожиданно для себя ощутил какой-то подспудный страх, что как только я узнаю эту тщательно оберегаемую правду — мир для меня необратимо изменится…

Этот совершенно не типичный для меня приступ страха послужил хорошим стимулом, чтобы я наконец собрался и глубоко вздохнув сделал решительный шаг вперед, потому что отмеренное мне время таяло, словно утренний туман, и уже через несколько минут я заходил в подъезд, где по торчащим квитанциям из ящиков очень быстро определил нужную квартиру.

Когда я поднялся на третий этаж и нажал на кнопку звонка — внутри квартиры сразу же раздалась тоскливая, надрывная трель, которая затихла в тот же момент, как только я отпустил звонок, после чего несколько секунд стояла идеальная тишина, а потом я услышал шаркающие шаги, которые замерли с той стороны двери, и наконец раздался хриплый, надреснутый голос человека, который очень давно не разговаривал с людьми:

— Кто там?

Я открыл было рот, и вдруг осознал, что не знаю, что ответить на этот простой вопрос! Вот как объяснить незнакомому человеку, что ты — супергерой из компьютерной игры, которого преследуют спецслужбы, и тебе нужны ответы? Что я скажу? «Здравствуйте, я носитель магии, меня послал искусственный интеллект, откройте, пожалуйста»?

Язык на такое кощунство не поворачивался, и я как баран смотрел на стальную дверь, за которой скрывался человек, знающий правду, и чувствовал себя последним идиотом, а голос за дверью уже начал проявлять нетерпение:

— Кто там, я спрашиваю? Если торгаши какие — мне ничего не надо! Если из управляющей компании — все квитанции оплачены, если…

— Меня зовут Степан, — перебил я его на удивление ровным голосом, сразу после чего продолжил:

— И мне сказали, что вы можете ответить на несколько моих вопросов…

Сразу после моей фразы за дверью установилась долгая, тягучая тишина, в которой я отчетливо слышал, как за стеной, в соседней квартире, кто-то смотрит телевизор, а за нужной мне дверью не было ни единого звука, ни шороха, ни дыхания… Будто там и не было никого.

Я уже и правда начал думать, что зря сюда пришёл, и что старик не откроет, как голос снова ожил, но теперь в нем помимо хрипоты была еще неуверенность и самый настоящий испуг.

— Сейчас… сейчас не очень удачное время для вопросов, — пробормотал он, после чего я услышал, как он отступил от двери, словно хотел уйти. — Приходите… ну, не знаю… в другой раз. Я не…

— У меня не будет другого раза! — повысил я голос, после чего судорожно добавил:

— Я не могу ждать, мне нужно срочно поговорить с вами с глазу на глаз, а не орать на весь подъезд!

За дверью что-то зашуршало и звякнуло. Кажется, он взял что-то тяжёлое, чтобы подпереть дверь, но я по-прежнему слышал его прерывистое дыхание, и как он что-то неразборчиво бормочет себе под нос:

— Не надо, — бормотал он. — Не надо вопросов… Я ничего не знаю! Я ничего не видел! Меня не было! Я…

— Глеб, — назвал я его по имени, и за дверью сразу же вновь установилась тишина. — Пожалуйста. Мне правда нужна твоя помощь.

Я стоял и чувствовал как отмеренное мне время утекает сквозь пальцы, как где-то там уже раскручивается гигантский маховик по моим поискам, и может быть, люди в чёрном уже мчатся по ночной Москве, чтобы схватить непокорного меня и в этот момент я неожиданно понял, что я не тот, кто не должен просить… Я тот, кто должен требовать!

Сразу после этого я закрыл глаза и хорошенько прислушался к тому, что находилось за дверью. Сначала не было ничего интересного — мертвый бетон, сталь, пластик… Ничего, что бы могло откликнуться на мою силу, но потом я почувствовал… Старый дубовый паркет, уложенный ещё в прошлом веке из настоящего дерева, которое еще помнило свет солнца и порывы ветра…

Недолго думая, я отправил в его сторону небольшой импульс, в который обернул крохотную просьбу вспомнить то, каким он был когда-то и протянуть ниточку жизни сквозь слои лака и времени.

Сразу после этого за дверью послышался глухой, протяжный скрип, и одновременно с этим голос Корсака оборвался на полуслове. Я услышал, как он ахнул, как что-то упало, а потом дверь распахнулась с такой стремительностью, что я даже не успел моргнуть, как чья-то сухая, цепкая ладонь вцепилась в мое запястье и рванула внутрь с силой, которой я совсем не ожидал от настолько хрупкого с виду человека.

Корсак тем временем не терял времени, и как только я пересек порог его квартиры — тут же захлопнул дверь за моей спиной и начал лязгать множеством замков, тщательно запирая каждый из них, а я тем временем поморщился от крайне неприятного тяжелого запаха, который резко ударил по моим ноздрям…

Это был сложный коктейль из пыли, старой бумаги, табачного дыма, каких-то трав и ещё чего-то сладковато-приторного, что я так и не смог опознать.

Квартира, в которую я попал, была огромной. Я успел заметить высокие потолки, под которыми находилась потемневшая от времени лепнина, и бесконечные ряды книжных шкафов, уходящих куда-то в глубину комнат.

Справа от входа громоздились какие-то ящики, коробки, свёрнутые в рулоны чертежи, а слева, на вешалке, висело несколько плащей и пальто, которые, судя по виду, уже очень давно не видели солнечного света…

В этот момент хозяин наконец закончил возиться с замками и шагнул в мою сторону, представ передо мной во всей своей красе. Я ожидал увидеть кого угодно — седого старца, сутулого академика, человека в белом халате с закатившимися глазами… Но Глеб Корсак оказался… никаким.

Среднего роста, худой, с бледным, невыразительным лицом, на котором живыми были только глаза, которые смотрели на меня с такой смесью лихорадочного восторга, недоверия и жадного любопытства, что у меня по спине побежали очень крупные мурашки.

Глуб был одет в мятый, давно не стиранный свитер, усыпанный катышками, поверх которого он зачем-то накинул потрёпанный больничный халат. Его длинные волосы, свисающие на уши, явно очень давно не знали воды, а на щеках была многонедельная щетина, которая появляется у человека, который совершенно перестает следить за собой.

Но больше всего меня пугало выражение его лица. Он не улыбался, не хмурился… Он просто смотрел на меня так, будто видел самое настоящее привидение.

— Ты, — наконец выдохнул он тем самым хриплым, надтреснутым голосом, который я слышал из-за двери. — Ты… настоящий! Ты пришёл! Я знал! Я всегда знал, что вы придёте! Что кто-то из вас придёт! Я говорил им! Я предупреждал! Но меня не слушали! Никто не слушал! А теперь — вот! — он всплеснул руками, сразу после чего воскликнул:

— Теперь они будут слушать! Теперь они увидят!

Я хотел что-то сказать, но не успел. Корсак неожиданно приблизился ко мне вплотную, и прежде чем я успел отстраниться, его руки взметнулись к моему лицу, сразу после чего он начал грубо и жадно ощупывать меня, без всякой деликатности.

Его пальцы с не стриженными ногтями скользили по моим скулам, по лбу, по волосам, по шее, будто он искал швы или застёжки, которые могли послужить доказательством того, что я — не человек, а кукла или манекен. Он задрал мне ворот куртки, заглянул за уши, приподнял веки, заставляя смотреть на тусклую лампочку под потолком, и все это время бормотал:

— Невероятно! Это действительно возможно! Плоть! Кровь! Кости! Всё настоящее! Ты настоящий! Как? Как ты это делаешь? Как ты удерживаешь форму? Не распадаешься? Не выгораешь?

Я попытался отстраниться, но у этого тщедушного мужика оказалась какая-то нечеловечески сильная хватка, и все мои попытки оказались тщетны, а Корсак тем временем от восторга уже сорвался на фальцет:

— Скажи! Что ты умеешь? Как это происходило? Когда началось? Сразу после первого погружения? Или позже? Как ты себя чувствуешь? Головокружение? Слабость? Боли? Где болит? В висках? В затылке? В груди? Ты чувствуешь пульсацию? Ты слышишь голоса? Голоса! Ты их слышишь⁈

В этот момент я вспомнил предупреждение Торвина, и пожалел о том, что посчитал его излишне надуманным…