Рассвет Эринии V. Воцарение тьмы

Глава 17 Импульсивные поступки

А вот и я.

Все проблемы позади, и я вернулся к написанию истории про Степана. Спасибо всем, кто писал и интересовался за судьбу Эринии, с сегодняшнего дня она продолжается.

Приятного чтения!

Слова этого человека в гулкой тишине гаража, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Дилшода, прозвучали для меня как гром среди ясного неба. Он назвал меня не просто по имени, которое я особо ни от кого не скрываю, а упомянул фамилию… То есть этот незнакомец знал меня как человека в реальном мире, и это очень сильно напрягало.

По спине пробежали опасливые мурашки, которые моментально сменили жгучую ярость на тревогу и опасение. Два чёртовых слова, которые меняли всё и превращали эту ситуацию из пусть жестокой, но всё-таки обычной разборки, во что-то куда более опасное и… личное.

— Откуда ты меня знаешь? Кто ты? — спросил я его тихим голосом, в котором угрозы не услышал бы только глухой.

Чтобы простимулировать этого урода на ответ, я мысленно усилил хватку корней, от чего они заскрипели, впиваясь в человеческую плоть, на что мужик поморщился, на его лбу выступил пот, но в глазах у него не было страха, и это мне категорически не нравилось.

Вместо того, чтобы волноваться за собственную жизнь, этот человек анализировал меня, и смотрел таким странным взглядом, будто я был не человеком, в чьих руках была его жизнь, а просто какой-то интересный образец.

— Ты… — простонал он сквозь стиснутые зубы, — Осваиваешь дар компании… Впечатляюще быстро для новичка, но ты должен находиться не здесь…

«Дар компании». Эти слова задели меня за живое. Он воспринимал мою силу не как результат долгой и кропотливой работы, а как будто мне даровали её на блюдечке с голубой каёмочкой, а я пользуюсь ей во вред компании, да и вообще… Если Дилшод чуть с ума не сошел от удивления, когда я применил способности друида, то этот кадр спокойно говорил об этом, как будто по сто раз на дню сталкивался с проявлением магии.

Его спокойствие, и намеки послужили для меня своеобразным триггером, и именно поэтому в следующую мысленную команду я вложил всю свою злость и страх, в результате чего корни сжались с такой силой, что раздался приглушенный треск, но пока ещё не костей. Ткань куртки не выдержала такого обращения и начала рваться, а из-под неё проявились первые пятна крови.

В этот момент наш пленник наконец показал, что он всё-таки живой человек, и издал короткий, сдавленный стон, однако глаз своих от меня не отводил.

— Не торопись, мальчик, — прошипел он, и в его голосе впервые появились нотки настоящего напряжения. — Если ты раздавишь меня, то сделаешь хуже в первую очередь себе. Мой начальник прекрасно знает, куда я поехал, а ещё он знает… что твои родители живут в Волгограде, верно? Если мне не изменяет память — улица Космонавтов, дом…

Договорить он не успел, потому что с этими словами во мне что-то оборвалось. Если раньше я был просто зол, то теперь меня захлестнула самая настоящая, слепая ярость. Такая, от которой перехватывает дыхание и в висках начинает стучать молот.

Семья. Моя настоящая, реальная семья, о которой я старался не думать здесь, чтобы не навлечь на них беду, и этот урод посмел к ней прикоснуться. Посмел упомянуть их, как разменную монету в своих ничтожных играх!

Мыслей в голове больше не было… Вместо них была только ярость и холодная решимость. Я больше не стал думать о последствиях, о том, что увидит Дилшод, о том, что это за человек… Я просто начал действовать.

Сконцентрировавшись на цели я применил «Панику», сразу после чего невидимая волна искаженного воздуха ударила по сознанию пленника.

Эффект от этого был мгновенным и пугающим даже для меня. Его жёсткие и расчётливые глаза вдруг остекленели, а зрачки расширились до невероятных размеров, поглощая радужку. Он затрясся, как припадочный, а по искажённому гримасой абсолютного, неконтролируемого ужаса потекли слезы, смешиваясь с потом и кровью.

На несколько мгновений он даже как будто перестал дышать, а потом резко, судорожно вдохнул, издав звук, похожий на рыдание. Он больше не смотрел на меня как на интересный объект… Теперь он боялся. Боялся так, как может бояться только человек, внезапно оставшийся один на один с самым глубоким кошмаром своего подсознания. Я не знал и не хотел знать, что он там увидел. Мне было достаточно результата.

— Откуда ты пришел? Кто тебя послал? — спросил я в гробовой тишине, которая нарушалась лишь его прерывистыми всхлипами и бормотанием Дилшода в углу.

Наш пленник попытался что-то сказать, но его челюсть дрожала настолько сильно, что это у него получилось далеко не сразу:

— Рус… Руслан, — наконец выдавил он хриплым, срывающимся голосом, лишенным всякой прежней уверенности. — Я… специалист… по решению щекотливых вопросов… Подчиняюсь… напрямую… Роману Григорьевичу… Ведущему разработчику…

Он делал паузы между словами, пытаясь совладать с дыханием, и постепенно паника в его глазах медленно отступала, сменяясь шоком и полной психологической сломленностью.

— Нашел вас… по наводке… Девчонка… Юля… Видела вашу машину… у Ашана… Номер запомнила… Дальше… техника… Нашел этого… — он кивнул в сторону Дилшода.

В этот момент у меня в голове все сложилось в единую, крайне неприятную картину. Юля… Эта обиженная, мстительная стерва. Она не просто отправила ко мне какого-то быдлана, а сама того не зная, навела на меня настоящих волкодавов, которые вышли на охоту в реале, и нашли меня быстро. Слишком быстро.

Меня охватило чувство глубочайшей неприязни и… бессилия. Я понимал, что в современном мире, с его камерами, базами данных и распознаванием лиц, спрятаться надолго почти невозможно, но в глубине души я рассчитывал хотя бы на несколько месяцев. Я думал, что у нас ещё есть время, чтобы окрепнуть, подготовиться, и создать себе не только надежное убежище, но и новые личности.

К сожалению реальность оказалась куда печальней, и меня нашли буквально за считанные дни, и теперь этот «специалист» лежал здесь, связанный, и угрожал моей семье.

Передо мной в полный рост встал крайне непростой выбор, вариант которого были для меня одинаково отвратительны.

Вариант первый: убрать его здесь и сейчас. Корни могут не только сжимать… Стоит мне отдать нужный приказ, и земля поглотит тело этого Руслана так, что его не найдёт ни одна собака.

Его конечно будут искать, тем более, что этот Роман Григорьевич, знает, что его человек поехал сюда, вот только никаких доказательств у него не будет. Пропал сотрудник, ну с кем не бывает… Может просто забухал?

Это дало бы нам нужное время на подготовку, вот только Дилшод… Дилшод всё прекрасно видел, и дошло даже до того, что сейчас он смотрел на меня, как на какое-то исчадие ада, что-то бормоча про шайтана.

Смогу ли я жить дальше, зная, что он знает? Смогу ли я оставить его в живых, если решу убрать свидетеля? Мысль о причинении вреда этому человеку, его семье… Она была отвратительна. Это переходило черту, за которой я уже не смог бы называть себя человеком.

Второй вариант… Он был ещё более безумным, и до крайности рискованным, однако был в нём какой-то… прямой вызов, и это мне нравилось гораздо больше.

Я посмотрел на трясущегося Руслана на его лицо, где страх постепенно вытеснялся осторожной, вымученной надеждой на выживание, и тихим голосом спросил:

— Ты же приехал сюда на машине?

Он кивнул, пока ещё не понимая, куда я веду, и сказал:

— С-серый форд… За воротами…

— Хорошо, — я отдал мысленный приказ корням, сразу после чего они ослабили хватку, но полностью его отпускать не спешили, служа напоминанием, что делать резких движений сейчас не стоит. — Встань.

С некоторым трудом, но у Руслана всё-таки получилось выполнить мой приказ, и когда он встал — стало прекрасно видно, в каком печальном состоянии он пребывает.

— Степан… — хрипло проговорил Дилшод из своего угла. — Что ты… Что это? Не надо больше… пусть уходит…

— Он уйдет, — сказал я, не глядя на него. — И ты, Дилшод, иди к детям и запрись в доме. А ещё забудь. Забудь всё, что видел сегодня… Это не твоя война.

В глазах этого неплохого в общем-то человека читался целый коктейль эмоций — страх, благодарность, ужас перед неизвестным… В конце концов, он кивнул, поднялся на ноги, и почти не глядя на нас заковылял в темноту, в сторону своего дома.

Я же приблизился к Руслану, и тихим голосом, в котором не осталось места для возражений, сказал:

— Слушай внимательно… Сейчас мы выходим отсюда, садимся в твою машину и ты везёшь меня к своему начальнику. К Роману Григорьевичу. Понял?

Глаза моего собеседника округлились от непонимания ситуации, ведь сейчас я по-сути предлагал сделать именно то, зачем он сюда приехал.

— Ты… с ума сошел? Ты же… он тебя…

— Он меня что? — перебил я его, и тут же продолжил:

— Он меня ищет, вот я и приду к нему. Сам. Без посредников, и без этих твоих тупых «щекотливых вопросов», а ты меня к нему проведёшь.

Руслан молча кивнул, и я впервые увидел в его взгляде, направленном на меня, что-то вроде уважения, смешанного с уверенностью, что я совершаю фатальную ошибку.

— Попробуешь что-то сделать в дороге, привлечёшь к нам внимание, или предупредишь своего начальника — всем будет только хуже, но ты этого уже не увидишь. Я доступно объясняю? — уточнил я у него, на что он убедил меня, что ему все прекрасно понятно, после чего я его обыскал на предмет оружия, и убедившись, что гость чист — дал лианам команду, чтобы они его отпустили.

С тихим шелестом мои помощники утекли обратно в землю, оставив на коже пленника глубокие багровые борозды, которые он тут же начал растирать, гримасничая от боли.

Мне не хотелось терять времени, а потому я поторопил Руслана, бросив ему короткое:

— Веди.

Мы вышли из гаража в прохладную звёздную ночь, и загрузились в серый форд, небрежно припаркованный у ворот, после чего Руслан молча завел машину и поехал в сторону трассы.

Наша поездка проходила в полной тишине. Я смотрел в окно, на проплывающие мимо огни редких домов, а в голове проносились судорожные мысли.

Роман Григорьевич. Тот самый человек, чьи интервью я совсем недавно смотрел перед запуском «Эринии». Кумир миллионов, создатель мира, где я нашёл своё спасение… Что я скажу ему? Что потребую?

Угрожать? Договариваться? Я пока не знал. Но я знал, что бегство от проблем привели меня к этой ситуации и к угрозам в адрес моих родителей, а значит пришло время играть по-крупному, и наконец взглянуть в глаза тому, кто дергает за ниточки, даже если это будет последним, что я сделаю.

Машина мчалась по ночной трассе, разрезая темноту тусклым светом фар. В салоне стояла тягостная, густая тишина, нарушаемая лишь равномерным гулом двигателя и свистом ветра в щели окна. Я сидел на пассажирском сиденье, уставившись в темное стекло, в котором отражалось мое же бледное, искаженное отблесками дорожных огней лицо и думал о своём…

Роман Григорьевич, Москва, Альтис-геймс… Каждый из этих пунктов был гигантской, неподъемной глыбой, а вместе они и вовсе образовывали стену, о которую, казалось, можно было легко разбиться, но отступать мне было некуда.

Путь назад был отрезан ровно в тот момент, когда этот ублюдок приехал к нам, и окончательно исчез, когда он произнес адрес моих родителей.

Руслан, сидевший за рулем, молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Он периодически потирал запястья, на которых багровели следы от корней, и я видел, как его взгляд украдкой скользит в мою сторону.

Тишина длилась, наверное, с полчаса, прежде чем он не выдержал, и не глядя на меня, спросил хриплым голосом:

— И каково это? Иметь такую силу наяву?

Сначала я не хотел ему отвечать, продолжая смотреть в темноту за окном, но потом всё-таки разродился:

— Каково это? — повторил я его вопрос едва слышным голосом. — Это как засунуть пальцы в розетку, и ждать, что оттуда тебе выпадет конфетка. Сначала тебя просто дёргает током, при чём бьёт так, что кажется, будто кости выворачивает наизнанку, а мозг плавится и вытекает через уши, а потом ты начинаешь привыкать к постоянной боли, и учишься с ней жить.

А потом… Потом ты понимаешь, что в момент касания этой розетки ты обрел возможность не только щупать эту розетку, но так же ты можешь на неё воздействовать. Захотел — и весь дом останется без света, а если хватит наглости, то можно и на электростанцию влезть… Главное не сойти с ума по дороге.

Я немного помолчал, после чего продолжил:

— Я бы никому не пожелал того, через что мне пришлось пройти, Руслан. Это похоже на то, что тебя разобрали на молекулы, а потом собрали заново, но делали это в спешке, и половину деталей вставили не туда, куда надо.

Ты вроде тот же человек, но на деле уже совсем другой. Ты видишь то, чего не видят другие. Чувствуешь энергию в земле, в воздухе, в деревьях…

Я повернулся к нему, и на секунду поймал сочувствующий взгляд своего собеседника, после чего он снова уставился на дорогу.

— Но потом это всё проходит, и когда ты начинаешь не только терпеть, но и управлять… Это… это похоже на то, как будто тебе всю жизнь запрещали дышать полной грудью, а теперь сняли с шеи удавку. Ты можешь всё. Вернее, ты начинаешь верить, что можешь всё.

Хочешь — дерево вырастишь посреди асфальта, а хочешь — землю заставишь поглотить того, кто тебе не нравится. И этот кайф… он опаснее любой ломки, потому что отказаться от этого… Трудно. Ты начинаешь чувствовать себя богом, и здесь главное — не потерять себя.

Руслан какое-то время молча переваривал сказанное.

— И тебя не… не сожрало это? Не съехала крыша? — спросил он с искренним, почти профессиональным интересом.

— Кто сказал, что не съехала? — горько усмехнулся я в ответ. — Просто я пока ещё держусь за край этой крыши, а что будет дальше… Посмотрим.

В этот момент впереди, на обочине, мелькнули синие огни ДПС. Инстинктивно я съёжился, мысленно уже представляя, как нас останавливают, как Руслан кричит о помощи, как меня выволакивают из машины…

Руслан же, напротив, лишь тяжело вздохнул, словно это была мелкая, но досадная помеха. Он плавно притормозил, подчиняясь приказу инспектора, и опустил стекло, дожидаясь его подхода.

— Документы, — произнес подошедший инспектор без особой охоты, на что Руслан молча протянул ему какую-то маленькую, тёмную кожаную книжечку, которую он достал из внутреннего кармана куртки.

Инспектор взял её, подсветил себе фонариком, после чего его лицо мгновенно изменилось. Усталость сменилась настороженностью, граничащей с подобострастием, после чего он быстро пролистал книжечку, кивнул, почти не глядя в салон, и вернул её обратно.

— Извините за беспокойство, счастливого пути, — отчеканил он и отошёл в сторону, делая короткий знак своему напарнику в машине.

Руслан совершенно невозмутимо поднял стекло, включил передачу, и мы снова тронулись в ночь, оставляя синие огни позади.

— Что это было? — не удержался я.

— Пропуск, — коротко бросил Руслан, явно не желая распространяться на эту тему.

Настаивать я не стал, и снова погрузился в свои мысли, которые неожиданно вернулись к Дарине. Я осознал, что даже не предупредил её о своём отъезде, и просто бросил её там в полном неведении. Сейчас она наверняка сходит с ума от беспокойства, но изменить этого я к сожалению не мог.

Нет, мне ничего не мешало взять у Руслана телефон и позвонить ей, но что я скажу? «Привет, дорогая, я только что скрутил какого-то киллера из „Альтиса“ и сейчас еду к его боссу в Москву, сижу с ним в одной машине, так что всё хорошо, не волнуйся»? Это только усугубило бы её панику, так что нет. Пусть лучше она немного пострадает в неизвестности, чем будет знать правду и мучиться, понимая, что ничем не может помочь.

«Сначала разберусь с Альтисом, — пообещал я себе. — Потом вернусь и всё ей объясню. Если вернусь».