Господство тьмы. Разрушение. Книга вторая

Глава 20

Наверное, мне никогда не свыкнуться с мыслью о том, что моего отца больше нет. Что от человека, который никогда в своей трудной и тяжёлой жизни не сделал ничего плохого, останется только пепел, что поместили в погребальную урну, а потом отправят в место, где, я надеюсь, он найдёт свой покой. Мы с братом согласились на предложение Коула, что урна с прахом отца должна находиться в специальном хранилище – колумбарии.

Если честно, то я и половину предложений Шепарда толком не понимала, потому что всё случившееся, словно замерший кадр, было всегда перед глазами. Неважно, день сейчас или ночь, спала я или бодрствовала. Всегда. Как будто Аарон добивался именно этого – чтобы навсегда высечь в моей душе смерть отца. У него получилось. Отныне моё день рождение останется траурным днём, днём, когда я лишилась близкого человека.

Что касается самого прощания, то я тоже не совсем помню, как оно прошло, потому что после устроенной истерики два дня назад Коул выбил из моей головы мысль броситься мстить. В прямом смысле этого слова. Он ударил, а затем обнял. А потом обманным путём, под успокоительными, заставил остаться в санчасти до тех пор, пока не начнутся похороны отца.

Наверное, в другой ситуации я бы посмеялась над тем, что бездушный и страшный волкодав Коул Шепард способен на эмоции. Но не сейчас. Сейчас мне хотелось тишины и места, где можно было спрятаться от взглядов друзей, пока мы всем Риверфордом прощались с отцом. Коул, как и обещал, мы проводили отца с достоинством, которого он заслуживал. Я не помню обеда, устроенного в честь папы, но помню руки брата, которые всё время меня обнимали и твердили о том, что всё будет хорошо. Не знаю, кого он успокаивал в первую очередь – себя или меня. Я покорно молчала и, по-моему, даже не проронила ни слезинки, потому что знала: если позволю себе это, то истерикой всё не закончится.

Хотелось бы мне поблагодарить своих друзей, которые в первую ночь после похорон отца пытались со мной поговорить и отвлечь от тяжёлых мыслей. Они уложили меня в постель, а потом ещё долго болтали в нашей с Мариссой комнате, сидя на полу у моей кровати. Помню, как Кассиан, мой улыбчивый и жизнерадостный друг, вспоминал наше знакомство, как его поддерживала Марисса. Даже когда-то угрюмый Бобби поведал о своих впечатлениях от моего появления в лаборатории. Я знала, что Макс слушал их тоже, но не всегда – он сидел у моей головы, мягко поглаживая волосы, пока я сжимала его прохладную ладонь. Даже когда все уходили, оставляя меня наедине со своими мыслями, я поддавалась слезам и захлёстывающему горю. Тогда-то и оказывалась в объятиях Мариссы, которая все эти два дня спала вместе со мной, крепко прижимая к груди.

А вот на третий день мне не дали остаться в постели – насильно вывели из комнаты прямо к атриуму, где собрались практически все жители этого города. Нас было настолько много, что не хватало места для передвижения, и поэтому, когда меня и Мариссу заметил Бобби, он вывел нас из толпы. Он проводил нас к кабинету Коула, которого я не видела после похорон отца и даже не интересовалась, чем сейчас все занимались.

И словно прочитав мои мысли, открылась дверь кабинета, и оттуда вышли сам Коул, его неизменные заместители и мой брат. Мужчины продолжали переговариваться между собой, не замечая, как перед ними образовался живой коридор, который подвёл их к парапету. Я и Марисса уже стояли там, ожидая, для чего нас всех собрали. И когда меня заметили, то вежливо кивнули в знак приветствия. Даже в глазах Лиама я не видела никакой жалости или презрения – он просто отвёл взгляд с нечитаемым выражением лица.

– Создайте тишину! – крикнул Джексон, и его голос прокатился по атриуму эхом, заставив всех мигом затихнуть. Даже отдалённые голоса, секунду назад шушукавшиеся, замолчали, всматриваясь в своих лидеров.

– Благодарю, Джексон, – кивнул ему Коул и двинулся к парапету, упираясь в него обеими руками. Он обвёл всех взглядом, дожидаясь, когда абсолютно каждый посмотрит на него. – Спасибо, что прибыли на собрание. Наверное, уже все в курсе, что в связи с последними событиями Риверфорд выдвинул официальное объявление о войне. К этому нелёгкому решению я пришёл не только из-за случившегося с Николасом Атвудом, но и из-за последних полученных данных от Аарона Рейнольдса. Он в открытую объявил, что лично причастен к смерти отца моей жены, и в том, что мой отец и ваш бывший лидер, Доминик Шепард, сейчас находится у него в плену.

Я, услышав про Доминика, перевела взгляд на подругу, ведь даже не знала, что случилось после того, как увидела своего папу. При нашей встрече с Коулом в санчасти он тоже не соизволил рассказать о причинах объявления войны. Конечно, не стоит быть сверхчеловеком и иметь какие-то способности ясновидения, чтобы догадаться, чего добивается Аарон. Ему нужна я. Марисса же только сжала губы и ободряюще приобняла меня за плечи, чтобы хоть как-то выразить поддержку.

Помимо этого, все, кто узнал о Доминике и его ситуации, оживились, начиная переговариваться между собой. Гул голосов эхом пронёсся по атриуму, но стоило Коулу поднять руку, как все умолкли.

– Если кто-то из вас знает моего отца достаточно хорошо, то не станет сомневаться в том, что он сдался намеренно. Доминика, во-первых, не так просто поймать, если он того сам не пожелал, а во-вторых, могу сказать с уверенностью, у него есть свой план.

– И зачем Рейнольдсу вся эта вражда? – выкрикнул кто-то. – Что он хочет?

Я сразу же напряглась, потому что знала, что единственным желанием этого урода являлась я. Ещё несколько месяцев назад Аарон гонялся за мной только для того, чтобы запихнуть в лабораторию для создания дифекторов. Почувствовав моё состояние, Марисса крепче прижала меня к себе, а с другой стороны как-то внезапно появился Кассиан. Парень не сказал мне ни слова, но встал рядом, немного закрывая ото всех. Это привлекло внимание Шепарда: он встретился со мной взглядом, а потом со всеми, кто стоял рядом со мной. Я не смогла понять его выражение лица и то, о чём он подумал.

– Как вы все знаете, – начал было Коул, отвернувшись от меня, – вражда между Риверфордом и Эмбервудом длится уже не первый год. Доминик всегда был против опытов над людьми, и я, как его сын, придерживался тех же принципов. Не буду вдаваться в подробности того, что произошло лично со мной и моим отцом. Скажу только, что это было очень давно. С тех пор вражда не заканчивалась, только набирала обороты. И сейчас, когда оставшиеся люди в городах страдают от людей Эмбервуда, которые насильно ловят их, я не могу остаться в стороне. Наверное, вам всем известно, как сюда попала моя жена?

Люди вокруг нас с Коулом сразу уставились на меня, осматривая со всех сторон. Сотни глаз начали прожигать мою кожу. Не готовая к такому вниманию, я только и смогла задрать подбородок, чтобы не показать своего страха. Узнав, что я – единственная причина, которая может решить возникшую проблему, люди могли подумать: лучше меня отдать Аарону и не просить вступать в войну.

– Я сейчас не удивлюсь, если она и является нашей проблемой, – вдруг сказал женский голос, не слишком громко, но те, кто стоял рядом, услышали.

Я прикрыла глаза, услышав голос Кристины. Люди вокруг зашушукались, и было очевидно, что сказанное девушкой уже распространялось взрывной волной.

Коул бросил взгляд назад, и к тому моменту Кристина уже дошла до Джексона, которому хватило мысленного приказа лидера заткнуть девчонке рот. Он схватил её и, тихо ругаясь, поставил между собой и Лиамом. Не знаю, что сказал ей Лиам, но девушка так резко изменилась в лице, что я даже удивилась, заметив страх в её глазах.

– Марана и ещё несколько человек из Риверфорда и Блумфилда были пойманы людьми Эмбервуда для проведения опытов, – продолжил Шепард, отрывая руки от парапета и выпрямляясь. – Доминик уже к тому моменту был осведомлён о группе людей, которая сбежала из лаборатории и приближалась к нашей территории. Был отдан приказ доставить их сюда. А когда отправленные мной добровольцы вернулись с неоконченными способностями дифектора, не осталось никаких сомнений, что Эмбервуд идёт против правил совета четверых. Я вместе с отцом выдвинул претензии, и эти действия привели к гибели Николаса Атвуда и заточению моего отца у Аарона. Эмбервуд понимает, что их прижали, и теперь старается сделать всё, чтобы мы не доказали их причастность, потому что по правилам, установленным советом ещё в самом начале, их могут сместить с постов. На совете Лоренцо и его сыновья дали понять, что не принимают моих обвинений и приступили к действиям. Поэтому моё решение об объявлении войны и спасении невинных людей считаю правильным.

Коул замолчал, давая всем осмыслить сказанное. Люди начали переговариваться. Насколько мне было известно, каждый в этом городе, как и я с братом, потерял близких из-за Эмбервуда. Некоторые просто сбежали оттуда в поисках лучшей жизни, чем быть подопытными в лапах тех, кто жаждет власти над простым народом.

– Вот поэтому с этого дня я хочу вместе с вами раз и навсегда решить проблему исследований. Действия Эмбервуда и их попытки сделать из людей нечто со способностями приводят к ещё одной катастрофе, которая, я уверен, наступит. Бракованных с каждым часом становится всё больше, а нам всё труднее выживать и искать новые территории, чтобы спасти как можно больше невинных людей. Если сейчас не остановить Эмбервуд, через год-два нам всем придётся нелегко. А может быть, мы и вовсе исчезнем, – сказал Шепард и замолчал, отходя в сторону, встав между мной и Кассианом. Я перевела взгляд на Джексона, который держал в руках папку и медленно приближался к тому месту, где минуту назад стоял Коул.

– В этих документах данные за последний год, где описаны ваши же отчеты по активности бракованных. Если ещё пять лет назад активность составляла десять-пятнадцать процентов, то сейчас она выросла до шестидесяти, – парень потряс папкой. – Теперь мы понимаем, что, если не предпринять никаких действий, боюсь, через год нас захлестнёт ещё одна эпидемия. Это будет уже не штамм VirT, это будет крах.

– Получается, Эмбервуд создаёт бракованных специально или нет, чтобы избавиться от человечества? – спросила девушка с длинными волосами, собранными в хвост. Она стояла прямо напротив нас с Коулом, рядом с Джексоном.

– Бракованные – это люди, не прошедшие лабораторных опытов. То есть Лоренцо не специально создаёт их, они – это брак, который с каждым часом плодится вне стен лабораторий. Что немаловажно, выведенные в лабораториях бракованные могут заражать других людей, которые, в свою очередь, чаще всего нападают на других.

– А те, которые кучкуются и ведут себя не так, как мы привыкли? – спросила снова та же девушка.

– По правде говоря, хороший вопрос, – кивнул Джексон и посмотрел назад. От толпы отделился парень в очках и белом халате. – Думаю, Дилан даст более детальный ответ, чем я.

– Благодарю, Джек, – Дилан занял его место и опустил взгляд на папку, держащую в руках, слегка её приподняв. – Не буду говорить заученными медицинскими терминами, которых вы однозначно не поймёте. Первые бракованные, как я ранее уже говорил мистеру Шепарду, не являются проблемой из-за вируса VirT. Впрочем, сам вирус появился в результате катастрофы двадцать два года назад. VirT возник по причине большого количества смертей в то время и ряда других факторов, а бракованные – это следствие эксперимента. Связывает их только скрещивание. Смотрите, объясню наглядно: вот пробирка с чистым вирусом VirT, – парень поднял левую руку с папкой, – и человек с крепким здоровьем, которому на протяжении нескольких лет давали вакцину от того же вируса, – он поднял правую руку и поднёс обе друг к другу. – Затем происходят исследования, где на мозг подопытного воздействуют нейростимуляцией. Простыми словами, ковыряются в мозгах, а на выходе получается либо дифектор с способностями, либо бракованный. Отвечая на вопрос девушки: те бракованные, которые ведут себя не так, как мы привыкли видеть, – это первый опыт Вандерберга. Я называю их "опыт один". Эти бракованные за столько лет прижились в условиях и начали вести себя как обычные люди. То есть это вполне понимающие особи, которые могут говорить, как мы с вами.

– Чего?

– Как так?

– Вы лично разговаривали с ними?

– Да не может такого быть!

Люди заволновались, услышав рассказ Дилана. Толпа негодовала, и те, кто стоял рядом с Коулом, молчали, давая всем возможность выплеснуть эмоции.

– А те, которые нападают, кто это?

– Попрошу минуточку тишины, я и пришёл сюда, чтобы вам всё объяснить! – Дилан поднял руки в примирительном жесте. Все стихли, но недостаточно, пока руку не поднял Коул. – Я вам сейчас рассказал о самых первых бракованных, которым дал название “опыт один”. Как вам известно, те люди, которых оставили с вакциной в лабораториях Эмбервуда, со временем получили иммунитет к VirT. Тем самым, так сказать, их подготовили к будущим проектам, – он повернулся к Коулу, и я знала, что сейчас должно произойти, потому что я и мой брат относились к тем людям, которые получили тот самый иммунитет к вирусу, проживая на территории Эмбервуда.

– Если не хочешь, он не будет ставить в пример тебя или Макса, – тихо, чтобы никто не услышал, сказал мне Коул. Я подняла на мужчину взгляд, размышляя, стоит ли всё это говорить на такое количество людей. Хотя рано или поздно они всё равно узнают, почему же Аарон так хотел заполучить меня.

– Пусть говорит, – ответила я Коулу, и тот кивнул парнишке. Дилан подозвал меня, чтобы я встала рядом. К моему удивлению, как только я отсоединилась от Мариссы, Шепард вышел вместе со мной.

– Как всем известно, Марана и её брат Макс Атвуд были жителями Эмбервуда. Они же за столько лет вакцинирования от вируса VirT получили иммунитет. Теперь, чтобы проводить эксперименты над людьми, Лоренцо не нужно было следовать инструкциям, как в первый раз. Было достаточно взять кровь у человека с иммунитетом и ввести её любому подопытному с полностью стопроцентным здоровьем. И опять же тут два пути: либо он получит способности дифектора, либо станет бракованным. Для наглядного примера я попрошу выйти Бобби, – Дилан обернулся к толпе, и вскоре Бобби появился среди людей, а через секунду встал рядом.

– Когда Коул отправил нашего человека в лабораторию, по данным Аарона, Бобби, имея стопроцентное здоровье, полностью подошёл под критерии дифектора. – Дилан указал на меня. – И вот живой экземпляр иммунитета VirT, то есть кровь Мараны, смешанная с нейростимуляцией над Бобби, дала ему возможность стать сверхчеловеком. Однако его невозможно назвать полноценным дифектором, потому что исследования не были завершены. Способность исчезла, как только Бобби покинул лабораторию. Я пока не могу предположить, что делают врачи Эмбервуда, чтобы закрепить результат. Но могу сказать с уверенностью, что кровь Мараны может ненадолго вернуть способности тех, кто уже был под нейростимуляцией. Достаточно ввести её кровь, например, Бобби. – Дилан кивнул нам и немного вышел вперёд. – Что касается бракованных под названием “опыт два”, тут, к сожалению или к счастью, есть несовместимость. Если в первом варианте исследования брали только вирус из пробирки, то во втором уже присутствуют два человека: иммунный, как Марана, и крепкий здоровьем, как Бобби. Однако бракованные в данном случае стали хуже. Агрессивность, изменение внешности и полный список неконтролируемого поведения, например нападения на других людей. И что самое печальное, “опыт два” имеет способность заражать других. Поэтому те бракованные, которых мы видим сейчас, опасны, неразговорчивы и, самое главное, их становится всё больше и больше. Надеюсь, я объяснил достаточно понятно.

– Спасибо, Дилан, – кивнул Коул. Парень немного поклонился и собрался уходить, пока я обдумывала его слова. Получается, что в Дейве всё это время был… или…

Я отсоединилась от основной массы людей и бросилась на поиски Дилана, потому что мысли о Дейве всплыли в голове так резко, что мне нужно было прямо сейчас получить ответ. Выбравшись из толпы, я осмотрелась по сторонам и заметила Дилана, который шёл к лифту, и кинулась к нему. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Касс и Уилл последовали за мной.

– Дилан! Прошу, подождите, пожалуйста! – крикнула я, и парень обернулся. Его задумчивое выражение лица сменилось удивлением, когда я остановилась рядом с ним.

– Что-то случилось? – он заглянул за мою спину и вернул взгляд на меня.

– У меня появился вопрос, на который, надеюсь, только вы сможете ответить, – Дилан кивнул. – Вы же в курсе, что случилось с Дейвом Шепардом?

– Конечно. Я лично вёл его историю… – он запнулся и нахмурился, словно только сейчас понял, про кого именно я говорю.

– Дейв на протяжении многих месяцев подвергался опытам в лаборатории Аарона, являясь человеком, подходящим для дифектора, то есть со стопроцентным здоровьем. Насколько я знаю, он получил способности дифектора, как и Бобби, Сэм и Марисса, но почему сейчас он вдруг стал обращаться в бракованного?

Дилан не изменился в лице, но предложил мне взять его под руку, без слов прося немного отдалиться от посторонних, которые кидали на нас косые взгляды. Я без слов поняла его и вложила свою руку в его локоть, направляясь к большим окнам, недалеко от кабинета Коула.

– Видите ли, Марана, всё, что связано с Дейвом, по приказу его брата я не могу разглашать, – мы остановились, и Дилан повернулся ко мне, – но раз вы законная жена нашего лидера, то скрывать будет неправильно. Всё, что вы сейчас сказали, действительно так, но есть одно “но”. Сильные здоровьем, подходящие для дифектора, не так всесильны, как кажется на первый взгляд. Есть некая грань, переступив которую, можно получить брак. В случае с Дейвом у меня была догадка, которая позже подтвердилась его состоянием. Дейву ввели лошадиную дозу чистого вируса VirT, и только поэтому организм не справился с этим, появившиеся первые признаки бракованного. То есть, если, к примеру, ввести вирус Бобби, он тоже через несколько дней, а может, недель, превратится в брак.

– Почему так? – прошептала я.

– Потому что ваши друзья – незаконченный вариант дифектора. Вы же видели их? – Я кивнула, вспомнив тех людей, от которых мы с Коулом убегали. – Вот поэтому.

– Как он сбежал? И почему? – тихо спросила я у Дилана. Он сжал губы в тонкую полоску, уводя взгляд. – Скажите, пожалуйста…

– Дейв был на последней стадии превращения. Он последние несколько дней уже не разговаривал и никого не узнавал, – всё же ответил он, пока мои внутренности переворачивались от осознания всей ситуации. Даже внезапно появившиеся слёзы не смогли облегчить боль из-за того, что я, кажется, потеряла его. Дилан, легонько коснувшись моего плеча, привлёк внимание, и я поспешно вытерла слёзы. – Дейв, хоть и был вспыльчивым, даже в последние минуты не перестал быть человеком. Он не тронул никого из тех, кто был в лаборатории, хотя всё громил. Я всё же попытаюсь найти его и способ помочь. Как врач, я не теряю надежды.

С этими словами Дилан кивнул моей охране и пошёл обратно, через секунду скрывшись среди толпы, оставив меня с мыслями о надежде.