Господство тьмы. Разрушение. Книга вторая

Глава 8

Крики, запахи, темнота, по-моему, за столько часов въелись в мой мозг, который не соображал, куда нужно идти. Сколько прошло времени после нападения? Час-два, а может, уже прошли сутки? Петляя по тоннелям, я думала, что выхода отсюда никогда не найти. Где-то час, а может, и больше назад у нас потух фонарик, что с горем пополам помогал нам передвигаться по нескончаемым коридорам. А самое гадкое – с каждой минутой Бобби становилось все хуже и хуже. Он не мог идти сам, парням приходилось нести его на себе и кого-то одного отправлять на помощь нам с Мариссой. Самое интересное – Бобби говорил, что полностью соображает и понимает, что нужно идти самому, но тело, как будто, не слушается. Конечности онемели и их покалывает, а чтобы сжать пальцы на руках в кулак, нужны огромные усилия, словно укусивший парализовал работу тела.

Нам всем приходилось несколько раз останавливаться, чтобы перевести дух, но этот дух захватывало, стоило услышать, что где-то недалеко кто-то рычит и кричит не своим голосом. И сейчас, когда мы в очередной раз присели отдохнуть, я подползла к Бобби и взяла его за руку. Он не сжал мои пальцы, как делал в последнюю остановку, он, как будто, потерял сознание, но дышал. Никто из нас не мог посмотреть на укус, чтобы определить, насколько всё плохо.

– Боббс, – тихо позвала я, наощупь прикоснувшись к его лицу; оно было мокрым, как будто у него начался жар.

– Дело дрянь, – также тихо сказал Маркус. – Похоже, у него начинается лихорадка. Не припомню, чтобы такое вообще когда-то было.

– Откуда ты знаешь, как должно быть? – также тихо прошептала я.

– Как только нам стало известно о бракованных за пределами стены, я начал искать информацию о них. Знаешь же, что мы бывали только на постах, не имея возможности куда-то выезжать. А после твоего исчезновения я стал вести собственное расследование и через знакомых нашёл… это то, что эти люди – результат какого-то неправильного эксперимента. Я не знаю, как правильно это объяснить, я не врач. А потом пошёл к твоему отцу и спросил прямо.

Услышав от Маркуса про отца, я прикрыла глаза от того, что он сейчас там в опасности, если до ума Аарона дойдёт убить его. Чисто чтобы отомстить мне.

– Что он сказал?

– Поначалу отпирался, а потом признал, что наш лидер ещё в самом начале, точнее, после семи лет жизни в бункере, ловил людей, которые не смогли найти убежища и заболели каким-то вирусом. Позже я узнал, что это VirT, он не был настолько агрессивным, из-за чего люди превращались во что-то опасное. Это сделал Лоренцо.

Жаль, что прямо сейчас я не могла видеть лицо Маркуса, ведь его голос с каждым словом становился более низким и полным гнева. А вот я не могла поверить в то, что слышала, точнее, одну историю создания я уже слышала от Мариссы еще там, в лаборатории Аарона. Но сейчас понимать, точнее сказать, осознавать правдивость уже с других уст было тяжело.

– Только не говори, что ты об этом знала, – тихо спросил Маркус.

– Знала, – ответила я так же тихо. – Неприятно осознавать, что весь Эмбервуд – это сплошная лаборатория для его жителей. Поверь, я тоже не обрадовалась этому.

– Нужно двигаться дальше, – сказал Джексон, тем самым завершив наш разговор. – Я и Маркус понесем Бобби.

Из-за темноты мне казалось, что я утратила всю свою волю, потому что мои глаза болели от того, как я их напрягала, чтобы разглядеть хоть что-нибудь. Поднимаясь, парни зашуршали подошвами ног, а затем подняли Бобби. Я последовала за ними, и мои руки плетью свалились вдоль тела. Нащупывая мои пальцы, брат потянул за собой; прикасаясь к стене, мы поплелись дальше, постоянно сворачивая куда-то.

– Твою мать! – сзади меня кто-то достаточно громко выругался. – Остановитесь все! Я в кого-то врезался…

Мы замерли; моё сердце ухнуло куда-то в пятки, а вся выдержка, казалось, прямо сейчас покинула моё тело. Не знаю, как я это поняла, но в нескольких сантиметрах от меня что-то пошевелилось. Холодный и такой обжигающий холодок пополз по позвоночнику, и я задержала дыхание, повернувшись в ту сторону. Кромешная тьма ничего не дала; я по-прежнему ничего не видела, но чувствовала. Макс потянул меня к себе, а я одеревенела, когда это нечто шевельнулось в нескольких сантиметрах от меня. Воздух колыхнулся, заставляя волосы на всем теле встать дыбом. А затем это нечто закричало.

Страх и чувство самосохранения вырвались наружу, и я, не давая себе отчета, рванула. На этот раз никто не пытался создать тишину; мы бежали, и я понимала, что моя смерть прямо сейчас бежала рядом. Она липкими клешнями гладила меня по шее, заставляя тело и адреналин скакать, тем самым не давая остановиться. Если бы не одно «но!» Нас всех разделило, а потом, вовсе неожиданно, темнота со всего размаха ударила мое тело о стену, не потрудившись сказать, куда нужно бежать. Я ударилась с такой силой, что при приземлении на твердый пол из моих лёгких вырвался весь воздух. Голова болела от удара, а следом меня поглотила темнота, к которой я не хотела привыкать.

Риверфорд

Быстрые шаги, раздающиеся по земле недалеко от ворот Риверфорда, были свидетельством того, что Коул Шепард был готов прямо сейчас выехать на место, где в данный момент находился отряд. Он с суровым лицом обходил машины с людьми, которые тут же пропускали его, а следом забирались в кузова. Несколько часов назад, после прочтения письма о важности Мараны Атвуд, он дал распоряжение собрать людей для операции. Тем временем на столе у лидера Эмбервуда уже должно было лежать чётко составленное письмо о том, что если кто-то из его отряда пострадает, а особенно его невеста, – он подчеркнул этот факт, – то ответного удара и войны не избежать. Коул доступным языком, тем, что понимал Лоренцо, объяснил, что Марана Атвуд больше не являлась жителем того города; она была неприкасаемой.

Добравшись до своего внедорожника, он остановился, когда ворота, отделяющие его от внешнего мира, начали открываться. Мужчина остановился с открытой дверью. Просвет между створками показал, что на той стороне кто-то стоит, и стоило Лиаму переступить порог, Шепард было хотел выдохнуть, но воздух застрял в горле, потому что его заместитель был без нужной ему части. Это в одночасье изменило планы Шепарда, потому что, зная Аарона и на что тот способен, Коул собрал не просто отряд на спасение Мараны; он вызвал все силы Риверфорда, чтобы на этот раз убить каждого. И плевать, если это будет объявлением войны.

***

Кап. Кап. Кап.

Я нахмурилась от боли в районе лба, когда моё сознание вернулось в тело; мысль о том, что происходит, не сразу всплыла в голове. Я попыталась поднять голову, но тут же опустила её обратно: меня затошнило, и желудок попытался исторгнуть то, что было в нём. Я медленно и мучительно со стоном перевернулась на бок и открыла глаза, понимая, что вокруг всё та же темнота.

Кап. Кап. Кап.

Где-то что-то раздражающе ритмично стекало на пол, и помимо этого звука я не слышала ничего.

– Макс, – тихо позвала я, надеясь, что брат рядом, но никто мне не ответил. – Чудесно… просто, блять, чудесно!

Я простонала от боли в висках, опоясывающей всю мою черепную коробку, что волнами била по мозгам. Что делать? Куда идти? Мои попытки встать дались мне не сразу и то на четвереньки, а потом пришлось ползти, чтобы нащупать стену и, возможно, встать. Когда же это удалось, я поднялась на ноги и дотронулась до лба: он был мокрым и адски болел, мне не нужно было гадать – я разбила голову. Меня тошнило, и, кажется, кружилась голова, но это не точно. Хотя несколько раз при попытках идти меня повело в сторону. Осознание одиночества и беспомощности со временем доходило до меня, но, чтобы остановиться и дать себе расслабиться приводило к ужасу. Словно кошмарный сон обернулся явью, а ты ничего не можешь с этим поделать.

Когда я добиралась до, вроде как, развилок, останавливалась, чтобы прислушаться к обстановке, но тишина убивала и хотелось закричать. Паника и страх, по-моему, за эти часы, а может, и минуты, стали моими вечными спутниками. Я проваливалась в повороты и новые коридоры тоннелей, как можно тише звала своих, но ничего не помогало. Я была одна. Чувство страха подгоняло в спину, не давало возможности остановиться, а что доводило до исступленного ужаса, так это то, что, если прямо сейчас я проходила мимо бракованного, которого не видела. Конечно, иногда казалось, что я просто топчусь на одном месте, как загнанный зверь. Хотелось спать, но шуршание, которое раздавалось везде и нигде одновременно, подталкивало двигаться дальше.

В очередной поворот я пролезла не спеша и остановилась; липкий пот вместе с кровью рассечённого лба стекал по лицу. Я провела рукой и замерла от отчетливого звука рычания.

– Нет! Нет! Нет! – прошептала я одними губами, а глаза расширились от осознания чего-то неизбежного.

Ноги приросли к полу, а тело напряглось; я зашарила руками по стене и заставила себя прижаться к ней, двинуться дальше и спрятаться в следующем проходе. Крик бракованного разорвал эту хрупкую тишину, и я осела, закрыв руками голову, чтобы хоть как-то спрятаться от него. Из глаз брызнули слёзы, а адреналин вырвался в кровь с новой силой; я от страха поползла куда-то, а потом встала и опять побежала. Звуки ревущих неестественным криком подгоняли меня, и я старалась держаться за стены, чтобы снова никуда не врезаться.

Миг.

В один долбанный миг я подумала, что мне удастся убежать!

Но со стороны спины на меня что-то повалилось, я с криком, застрявшим в горле, упала на пол; кто бы ни был на мне, нас по инерции кубарем протащило дальше. Я закричала от боли, вроде как от моих треснувших костей, и пыталась отпихнуть нечто гладкое и рычащее, но сил не хватило. Моё тело остановила стена, и боль в затылке взорвалась, посылая серебристые искры в глазах. Выставив руки вперёд, я начала с какой-то животной яростью рычать в ответ. Пиналась и лягалась лишь бы не дать этому ужасу поглотить меня.

Не так я должна была умереть! Не так!

Чувство самосохранения вопит, а в голове мелькает мысль, что в правом ботинке должен быть нож. Не успеваю дать мозгу новое задание, как рука уже тянется к ноге.

Вскрикиваю, когда за выставленную руку меня кусают, и кажется, что прямо сейчас вырвут кусок мяса. Не перестаю бороться, засаживая в это существо нож, что в самую последнюю секунду оказался в моих пальцах. Не знаю, куда бью, но бью не жалея, яростно сопровождая своими криками, что сами рвутся наружу. Сбиваюсь со счета, пока что-то очень липкое и, по-моему, прохладное начинает течь по лицу и шее, пока бракованный не обмякает в моих руках.

Я снова кричу от боли и страха, и плевать, что прямо сейчас в мою сторону начнут бежать ещё. Скидываю с себя гладкое тело и поднимаюсь на ноги, меня рвёт спазмом, сжимая мышцы на животе. Я не могу отдышаться, не могу собрать все мысли в кучу, чтобы двинуться дальше. Пара моих шагов, и я снова останавливаюсь.

Дышать, мне нужно дышать!

Срываюсь с места, когда ощущение, что сзади что-то приближается, толкает вперёд. Навряд ли меня никто не слышал, пока я тут орала как не в себя.

Хочется упасть и остаться на полу, но бушующие мысли лихорадочно заставляют меня нести своё тело дальше и дальше. Рука соскальзывает со стены, оказывается, я дошла до ещё одного тоннеля, но понимаю это поздно: меня резко и быстро кто-то прижимает к себе. Я кричу и лягаюсь, но мой рот закрывают тёплой ладонью и что-то говорят. Не верю в происходящее, ведь я была одна, и продолжаю дёргаться из последних сил, не позволяя этому нечто меня сожрать. Буду бороться до последнего!

– Атвуд! – моя фамилия из уст человека… Настоящего? – Перестань!

– Лиам?! – шепчу я и перестаю дёргаться, осознание того, что прямо сейчас около меня живой настоящий человек приводит в шок. Я разворачиваюсь к мужчине лицом так быстро, что сама не понимаю, зачем вообще это делаю, и утыкаюсь в его грудь, что быстро поднимается, словно он бежал. Его сердце стучит громко, но ровно.

– Можно без этого, Атвуд?! – бурчит недовольно Лиам, отлепляет моё тело от себя и подталкивает идти вперёд.

Стискиваю зубы и стараюсь не расплакаться от облегчения, но выходит не слишком правдоподобно: я жмурюсь и всхлипываю. Всё тело мигом начинает болеть, а в голове гудит от спутанных мыслей. Почему я попалась именно ему?

– Макс! Мне нужно найти брата! – я рвусь в сторону, сама не понимая, куда я пойду и как смогу хоть кого-то найти.

– Куда собралась, ненормальная!? – меня резко и больно тянут обратно, и я, не разобрав в темноте дороги, врезаюсь в грудь Лиама. – Нужно выбираться отсюда.

– Но…

– Тихо!

Лиам тащит меня за ткань лёгкой куртки в сторону, а потом куда-то тянет вперёд. Я невольно иду за ним, но в какой-то момент моё тело и все косточки начинают протестовать и заставляют замедлиться. Лиам это понимает и негромко вздыхает, хотя мне кажется, что у него в мыслях пробегает идея оставить меня тут. Но его рука приближает меня к себе, и под мой удивлённый вздох другая хватает за талию, прижимая к своему боку. Мы идём несколько минут прямо, а потом несколько раз сворачиваем, словно ему виден весь путь. Когда выбираемся в очередной проход, я резко зажмуриваюсь и прячусь в груди мужчины. Впереди яркий свет и тянет свежим воздухом улицы, глаза начинают слезиться и гореть от того, что я не могу их открыть из-за долгого нахождения в темноте. Меня выводят на воздух, и я слышу, что вокруг много разносторонних голосов. Помимо людей шум исходит от двигателей машин.

– Лиам! – кричит, по-моему, Джексон. Выбрался? Смог? Я отрываюсь от груди Лиама, но спотыкаюсь, не удержавшись на собственных ногах. Снова слышу недовольное ворчание, а затем в один миг моё тело оказывается в воздухе. Я пытаюсь не закричать от страха, но, когда понимаю, что сижу на руках, распахиваю глаза.

– Что за…

Не успеваю ничего сказать, как затыкаюсь от того, что моё размытое зрение встречается с серьёзным взглядом. Лиам несколько недолгих секунд смотрит на меня, продолжая куда-то нести, а потом, сжимая челюсть, отворачивается. Я же от какой-то неловкости резко убираю взгляд и смотрю по сторонам: вокруг несколько десятков машин и людей в форме Риверфорда. Он что, весь город притащил?

– Что происходит? – шепчу я, но не получаю ответа.

– Займитесь Атвуд, – говорит Лиам и поднимается по трём ступенькам, меня заносят в кузов машины и садят на кушетку. Скорая помощь? – А ты ни шагу отсюда! Вот как будто мне есть время заниматься этим!

Это мне?

Я снова смотрю на Лиама, который, расправив плечи, идёт к выходу. Его большая и внушительная фигура напрягается, когда я немного собираю мысли в кучу и обращаюсь к нему:

– Лиам? – окликаю его. Он медленно поворачивается и останавливается. – Вы что, объявили войну Эмбервуду?

Из-за скопления военной техники и кучки людей, вооружённых до зубов, я не смогла не задать этот вопрос. Если Риверфорд из-за меня начнёт войну… но, собственно, почему из-за меня? Хотя, всё же из-за меня, потому что после моего появления в Риверфорде неспокойно.

– Есть официальное предупреждение, которое, возможно, прямо сейчас читает лидер Эмбервуда, Атвуд, – ответил Лиам. Я нахмурилась. – Можешь отныне не переживать, до тебя лидеру больше не добраться.

– В смысле? – я сильнее хмурюсь, пока мою покусанную руку осматривают и параллельно стягивают разорванную куртку. Врачи обступают меня со всех сторон, и я уже не вижу Лиама, который, не ответив, вышел.

И тут я вспоминаю о Бобби!

– Бобби был ранен! Ему нужна помощь! – кричу я уже в пустоту.

– Харрис! Подготовьте врачей, Бобби ранен! – командует он, и я только тогда расслабляюсь, понимая, что меня услышали.

Не знаю, сколько я так сижу, но меня вдоль и поперёк осматривают врачи, а потом помогают немного привести себя в порядок. На мои вопросы, зачем у меня берут столько пробирок крови, что кажется, скоро иссушат весь мой организм, а потом вводят какие-то лекарства, мне ничего не отвечают. Сил на то, чтобы ругаться ещё и с ними у меня нет, я просто отворачиваюсь, позволяя людям работать.