Господство тьмы. Разрушение. Книга вторая

Глава 31

Когда я поняла, что прихожу в себя, первое, что пришло в голову, – это звуки вокруг. Они, казалось, были на всю мощность, и эта мощность беспощадно сдавливала виски, заставляя поморщиться. Где я? Решила немного перевернуться, и, к моему удивлению, тело послушалось меня, хотя ощущение было такое, что моё тело несколько раз переехали. Кости ломило, как будто их выкручивали, а потом поставили на место, и очень сильно жгло где-то в районе рёбер. Ранена? Когда бы я успела? Нет, вроде не должна. Стону от неприятных ощущений и морщусь от гула голосов вокруг себя. Переворачиваюсь на бок и пытаюсь открыть глаза, и первое, что вижу, – это Шепарда. Я сошла с ума? Он что, спит?

Заставляю мозг работать быстрее, пока осматриваю незнакомое расположение вещей… в шатре? Шатёр… О, Боже! Я так резко принимаю сидячее положение, что в глазах немного темнеет от боли, и я смотрю на этот источник. Я в одной майке, а под ней перевязанные рёбра. Крови нет. Значит, цела. Не ранена. Перевожу взгляд на спящего Коула – он сидит в нечто, похожее на кресло, руки скрещены на груди, голова откинута на спинку. Хоть выражение лица говорит мне не о расслабленности – он напряжён. И тогда я вспоминаю.

Бой. Крики. Выстрелы. Дифекторы. Способности. Башня. Всё закрутилось в голове вихрем, мозг начал посылать картинки ужаса, когда я поняла, что прямо сейчас умру. Как я из последних сил цеплялась за стены, а они сыпались и сыпались… По-моему, я даже кричала. И теперь понятно, почему болели рёбра.

Я осмотрела свои руки, пошевелила ногами, чтобы удостовериться, что действительно жива. Живая. Правда, пальцы на руках и костяшки сбиты, а руки в мелких царапинах. Потянулась к лицу и ойкнула от боли на щеке и лбу.

– Вы удивительная счастливица, миссис Шепард, – голос Коула прозвучал неожиданно, я даже пискнула, переведя на него взгляд. Мужчина выглядел уставшим, а лицо как будто осунулось.

– Где мы? Ч-что…

– Всё закончилось, не переживайте. Мы выполнили план, базы больше нет, – я выдохнула, но следом опять нахмурилась, а Шепард продолжил: – Мы у Адриана, Марана, это его перевалочный пункт. С твоим братом всё хорошо, он ждёт, пока ты очнёшься. И скажу вам, напугали вы его знатно – парень чуть не помер, пока разгребал завалы, чтобы вытащить вас.

Мои глаза почему-то наполнились слезами от осознания того, что всё могло закончиться плачевно, что я могла потерять брата, а он – меня. Я прохрипела Коулу о своём желании увидеть Макса, стараясь не разреветься, как маленькая девочка.

– Макс, – Шепард поднял рацию и зажал кнопку, – очнулась.

Всего два слова, и полог тяжёлой ткани отодвинулся в сторону. В шатёр зашёл Макс, его глаза были большими, словно он ожидал совсем другого, нежели меня сидящую на кушетке. Я потянула к нему руки, Макс расслабился, и через мгновение я оказалась в его объятьях, тихонько всхлипнув. Брат поцеловал мою макушку не один и не два раза, пока я цеплялась пальцами за его футболку.

– Ты как? – я отстранилась и схватила его за лицо, повертела, смотря на ссадины и ушибы, взгляд лихорадочно прошёлся по груди и рукам.

– Всё хорошо, сестрёнка, – он улыбнулся, – я не ранен, просто немного побит. Всё хорошо. – Он погладил меня по щеке, стёр слёзы и снова обнял. Я судорожно выдохнула, понимая, что он здесь, со мной.

– Я так испугалась, – прошептала я, заметив, что кресло Коула пустое. Он вышел, оставив нас наедине.

– Ты не представляешь, как я испугался. Думал, поседею, когда услышал голос Шепарда и его приказ спасти тебя. Я не успел – да никто бы не успел вытащить тебя из башни, а когда я прибежал на место… Бобби, Сэм и Марисса уже пытались тебя найти.

– Как они?

– Живые и побитые.

– Сколько мы потеряли?

– Точную цифру не назову, подсчёта ещё не было, сестрёнка. Думаю, много.

Я зажмурилась и снова всхлипнула, понимая, что без борьбы нам не выжить, а борьба подразумевает смерти тех, кто дорог. А те, кто выживет, возможно, смогут построить будущее, хотя бы благодаря тем, кто останется навсегда в прошлом.

– Как меня достали?

– Прибежал Шепард и его заместители, прибыл отряд Адриана, и с помощью них и техники мы смогли найти тебя на самом дне башни. Оказалось, что у подножия лестницы на первом этаже был люк, куда, собственно, ты и свалилась. Коул, я тебе скажу, был не на шутку разозлённый. Он откопал проход и не дал никому подойти к тебе. Сам достал и сам вытащил из-под завалов.

Я удивлённо отстранилась от брата и заметила его нагловатую улыбку, которая должна была прямо сейчас включить режим "брата". Он что-то понял, но, по-моему, до меня это доходило слишком медленно, потому что я нахмурилась ещё сильнее.

– Кто-то ну прямо очень…

– Заткнись, Макс!

– А по-моему… да-а…

– Не неси ерунды! Ты, как всегда, в своём репертуаре!

– Мара, я мужик…

– Ну и гордись этим… что тут такого?

– Я вижу…

– Ну и видь… я тут при чём! И вообще, я рада, что ты жив. Теперь можешь идти! – Макс расхохотался и прижал меня к своей груди, пока я щипала его за живот.

– Всё-всё! Ай, Мара! Перестань щипаться, больно же!

– Так тебе и надо!

– Моя любимая булочка! – Он зажал меня в руках и стал зацеловывать макушку, а я смеялась. – Как же я тебя люблю, моя ты злюка!

– Не подлизывайся!

– Мне и не надо, я и так знаю, что ты меня любишь!

– Как самоуверенно!

– Ты только что плакала из-за меня!

– Тебе показалось!

– Марана, ты коза!

– А ты козёл!

– Какая же у нас с тобой крутая семья! – Я расхохоталась ещё сильнее и обняла брата за шею, поцеловала в щеку и зажмурилась.

– Люблю тебя, братик!

– А я тебя!

Мы ещё минут десять поговорили, и я узнала, что на перевалочном пункте остались только я, брат, Марисса и Коул. Остальных Шепард отправил обратно в Риверфорд, потому что пришла новость о том, что Доминик вернулся в город. Целый и невредимый. Конечно же, он не ушёл с пустыми руками из Эмбервуда – захватил все имеющиеся компроматы на Лоренцо. А самое главное – через шпионов обеспечил своему сыну победу над базой с дифекторами, отрезав связь и безопасность города. Это не позволило узнать о нападении. Если бы не Доминик, нас бы точно поджарили и подали на ужин Рейнольдсу.

Ещё я узнала, что провалялась около суток и что Коул постоянно находился рядом, практически не выходя из нашего шатра. Впускал он только врачей, брата и подругу. С чего вдруг он начал так оберегать? Даже заглянувшая ко мне Марисса томно вздыхала и рассказывала всё то же самое, что и брат, но только под другим углом. По её словам, в меня «втюрились по самые яйца!» Это её слова, не мои. Я лишь закатывала глаза и отмахивалась.

Так прошёл ещё один день. Меня не выпускали с постели, а я, как всегда, спорила, ведь чувствовала себя вполне хорошо. И пока никто не видел, я несколько раз прошлась по пристанищу Адриана. Помещение напоминало старый амбар, но довольно-таки больших размеров. Народу тут было ещё больше, чем у Шепарда. И пока я бродила между снующих туда-сюда людей и рассматривала каждую компанию, вдруг остановилась. Сердце кольнуло. Я начала озираться по сторонам в поисках звука… точнее, песни, которая играла где-то неподалёку. Кто-то играл на гитаре, и я побежала в ту сторону. Когда остановилась у группы людей, сидящих вокруг костра, молодой парнишка начал петь «Nickelback – Trying Not to Love You».

Я совсем чуть-чуть улыбнулась, когда в памяти пробежали картинки: я с наушниками, бегущая между стеллажами, а в самом конце стоит ОН – Дейв. От тепла, распространившегося по рукам и ногам, я обняла себя за плечи и вслушивалась в слова, мысленно возвращаясь в Блумфилде, рядом с ним.

Где же он сейчас?

В голове зазвенели воспоминания нашей близости… поцелуи… прикосновения… то, как он шептал моё имя, как целовал, задыхаясь от желания…

Я проморгала эти воспоминания и резко развернулась, поспешив к себе в шатёр. Когда зашла, попыталась успокоиться. Мне не хотелось прямо сейчас вспоминать Дейва, но он упрямо лез в мои мысли. Перед глазами мелькали его улыбка и взгляд, которым он всегда смотрел на меня.

– Ты козлина, Дейв! – бросила я, разозлившись на саму себя. Я села на пол возле небольшого столика, утопая в подушках.

Потянулась к лепёшке и с каким-то остервенением откусила кусочек, пытаясь заглушить ноющее чувство тоски по нему. Стёрла с лица крошки и подняла взгляд, когда в шатёр зашёл Шепард. Он бросил взгляд на кровать, а затем на меня. Я даже перестала жевать, смотря на него. Он выглядел уставшим. Не сказав ни слова, Шепард снял кобуру и кинул её на сумку, а затем подошёл ко мне и сел рядом.

– Завтра с утра выезжаем в Риверфорд.

– Хорошо. Что-то случилось? – я снова отломила ломтик лепёшки и засунула его в рот, а следом за ним – кусочек вяленого мяса.

Вяленое мясо явно придумали боги – как же это было вкусно!

– Пока нет. Но ты здорова, значит, нужно ехать домой, – Коул говорил это, прислонившись спиной к кровати и закрыв глаза. Потом он немного приоткрыл их, не поднимая головы.

– Хорошо, – я прожевала и посмотрела на стол, думая, что бы ещё съесть, но не стала. Коул, сидевший рядом, немного напрягал. – Мне рассказали, что ты вытащил меня из-под обломков… – я опустила взгляд на свои руки, которые почему-то начала заламывать.

– Есть такое.

– С-спасибо, – сказала я и подняла голову, смотря в его тёмные глаза. Коул оторвался от кровати и едва заметно кивнул.

– Слышал, как Макс рассказывал тебе о моих подвигах по твоему спасению, – я сразу же улыбнулась, вспомнив, как брат смешил меня, и кивнула Шепарду.

– Спасибо за то, что с ним ничего не случилось. Макс для меня очень важен, Коул.

Впервые в жизни после нашего знакомства с Шепардом я назвала его по имени, не боясь, что мне откусят голову. И, по-моему, сам Коул не ожидал этого от меня, потому что его лицо как-то изменилось. Оно не выглядело злым или безэмоциональным. Какая-то эмоция присутствовала, но я не смогла понять, какая именно, продолжая рассматривать его.

Моя улыбка медленно угасла.

Я вдруг съежилась, как будто от прохладного воздуха, хотя в шатре было тепло.

Опустила глаза.

Снова подняла.

Что-то происходило.

Но что?

Когда я занервничала, сама не зная почему, Коул вдруг резко выдохнул, словно разозлившись, а потом заставил меня задохнуться. Я даже не поняла, как он так быстро оказался рядом со мной, или это я была так быстра? Он поймал мои губы своими, и мой выдох от неожиданности утонул в этом прикосновении.

Я умерла.

Прямо сейчас.

Боже!

Коул завладел моим вниманием полностью, когда его мягкие и полные губы скользили по моим, а руки оторвали меня от подушек, прижимая к себе. Он пробормотал какие-то проклятия и затем набросился на меня с каким-то обезумевшим поцелуем.

Я превратилась в вату…

Я ответила…

Я опьянела от прикосновения наших языков…

Запах горького шоколада ударил по мозгам, когда я сама того не понимая простонала, забывшись, с кем прямо сейчас целовалась. Коул, услышав это, потянул меня к себе и посадил так, чтобы быть ближе. Я задохнулась от того, насколько он был горячим. Как его большие руки прошлись по моему телу, талии, сжали бёдра, а затем ягодицы.

Кажется, это всё…

Какой же он был вкусный.

Как же хотелось раствориться в нём.

Как меня затрясло от осознания того, что он хочет меня.

Внушительная выпуклость упёрлась мне прямо между ног, когда Коул, схватив за задницу, резко дёрнул к себе, поддаваясь бёдрами. Как только он оторвался от моих губ, я, чтобы не упасть, схватила его за шею, откинула голову, позволяя его губам исследовать. Он что-то бормотал, облизывал, покусывал, убивал… а потом резко и без разговоров снял майку и зарычал, увидев, что я без лифчика.

Горячий рот нашёл мой торчащий сосок и прикусил, пока я хватала воздух ртом. Не знаю, в какой момент, но я поймала Коула за волосы и сжала. Оторвала от груди и набросилась на его губы, попутно путаясь в своих же пальцах, пока расстегивала рубашку.

– Может, я сам? – спросил он сквозь поцелуи, но я фыркнула и дёрнула полы рубашки.

Мне нужно было прямо сейчас почувствовать его кожу, я хотела его так же безумно, как будто истосковалась по нему. Секундное замирание, и я, тяжело дыша, прикасаюсь к его коже, через которую чувствую вибрацию. Коул улыбается… и мне кажется, я умираю. Его всегда хмурое лицо сейчас стало каким-то нереально красивым: глубокие складки на лбу разгладились, а взгляд стал хищным. Я опускаюсь и незамедлительно целую ключицы, умирая от его запаха, его вкуса, который теперь навсегда останется на кончике языка. Я вдыхаю его, я запоминаю…

– Иди сюда, кнопка… сюда, ко мне…

Коул хватает меня за волосы – не больно, но жёстко – и снова целует мои губы. Он терзает их своими, а другой рукой пропускает через пальцы мой сосок… я мычу от сладости, от мучительной тяжести внизу живота. А потом падаю в бездну его прикосновений.

Не знаю как, но оказываюсь лежащей на подушках, а он, такой чертовски красивый, нависает надо мной. Его челка спадает на лоб, а я ловлю её пальцами. Хватаю за шею и тяну к себе. Забываюсь среди ласк и грубости, что кайфом растекается по венам, пока он раздевает меня, исследуя губами и зубами мою кожу. Он кусает внутреннюю сторону бедра, а потом демонстративно облизывает, смотря на меня. Я не могу вдохнуть, потому что он, следом за языком, обхватывает кожу и всасывает её в себя. Джинсы летят в сторону, а его длинные пальцы проводят по ноге, прямо к трусикам. Я откидываю голову назад и выгибаюсь, когда он проводит по клитору сквозь ткань.

Рывок.

Боже.

Помоги мне.

Коул хватает меня за талию своими горячими ладонями и приподнимает так, что моя верхняя часть тела остаётся на полу, а бёдра – прямо перед его лицом. Он целует кожу, а потом хватает губами то место, где собралась вся моя страсть. Я простонала его имя, а Коул, сквозь тонкую ткань трусиков, надавливает на такие нужные точки. Меня начинает трясти, и я не могу открыть глаза. А когда он, рыча, отодвигает край белья в сторону, я умираю. Он делает с моим телом что-то такое, чего я никогда в жизни не ощущала. Я пытаюсь что-то сказать, но не могу.

Я падаю.

И падаю.

И падаю.

Практически касаюсь краешка оргазма, я почти ощущаю это блаженство, край пропасти… но его не случается. Я хнычу, когда Коул отстраняется и исчезает на несколько секунд. Переворот на живот, и я чувствую, как меня ставят на четвереньки. Его губы и язык ползут по моей спине, а руки до приятной боли сжимают мою кожу. Сквозь затуманенный разум в голове всплывает картина, где в такой же позе он имел Кристину. Я открываю глаза и задыхаюсь от осознания, что он и во мне видит только средство для достижения удовольствия.

– Нет… – шепчу я, а потом разворачиваюсь к мужчине, который приподнимает брови, а его взгляд – чёрный, словно сама ночь. – Ты не будешь брать меня как свою шлюху, Шепард. Только в глаза! Либо пошёл к чёрту!

Я думаю, что он сейчас уйдёт, и по коже пробегают мурашки, но вместо этого вижу, что он улыбается, хватает меня за подбородок пятернёй и тянет к себе, к своим губам.

– Значит, наблюдала за мной? – жарко шепчет он, а пальцами левой руки проводит по соску, а потом сжимает его. – Понравилось?

– Нет… – шепчу я, а сама снова плавлюсь под его шёпотом, пока он, словно дикий зверь, обхватывает мою нижнюю губу и кусает её.

– Врёшь.

Я ловлю его язык губами и посасываю, а пальцами изучаю кожу на груди, после чего спускаюсь вниз… Туда, где в полной боевой готовности стоит возбуждённая плоть. Его пресс напрягается, когда я опускаю руку на головку и мягкими, едва уловимыми движениями прохожусь по стволу. Коул шипит и начинает дышать чаще, и пока я не передумала, тянусь к нему, хватаюсь за шею и нападаю на губы, а бёдрами прижимаюсь к его бёдрам.

– Не порть мне удовольствие, волкодав. Не хочу думать о том, как ты трахаешься с кем-то.

Как только срываются эти слова, он поднимается на ноги вместе со мной, засовывает руки под мои колени, а я восторженно наблюдаю за его эмоциями. А потом проваливаюсь в блаженство, потому что меня насаживают на член. Проникновение слегка болезненное, пока я не растворяюсь в нём.

Коул шепчет моё имя едва слышно, его руки сжигают меня в своих объятиях, а губы с неистовой силой поглощают мои. Он не собирается останавливаться, а я не могу сдержать крик, смешанный со стоном, потому что мне невыносимо хорошо.

Я давлюсь удовольствием.

Я не могу открыть глаза.

Я не могу нормально дышать.

Я захлёбываюсь от приближающегося оргазма.

Не помню, в какой момент Коул опускает меня на кровать, но через секунду я переворачиваю его на спину и, насаживаясь сильнее, впускаю его внутрь глубже. Мне не нужны нежности, мне не нужно, чтобы он боялся сделать больно.

С ним я хочу боли.

С ним мне это нравится.

Откидываю голову назад, упираясь ладонями в быстро вздымающуюся грудь, и чувствую его руки на талии. Они обнимают её, сжимают её. А когда я растворяюсь в неге блаженства, Коул подхватывает меня, поднимаясь корпусом с постели. Он отнимает меня, целует шею и дышит слишком часто. Он что-то шепчет, но я не могу разобрать, не могу открыть глаза – меня неконтролируемо трясёт. Мы находим губы друг друга и цепляемся ими, и теперь приходит очередь Коула задерживать дыхание…

Как же он стонет…

Это кайф…

Чистейший и такой опьяняющий кайф…

Я не сдерживаюсь и ловлю поистине опьяняющее удовольствие от того, что, сжимая меня в объятиях, он освобождается. Его глаза горят, а дыхание перехватывает, пока он смотрит на меня. А я покрываюсь мурашками от его взгляда… от того, как его приоткрытые, искусанные мной губы ещё больше манят. И я снова хочу его. Касаюсь пальцами этих губ и не могу насладиться им, мне мало…

– Не смотри так, потому что я готов ещё раз взять тебя.

– Возьми, – шепчу я, то ли умоляя… не знаю, я до сих пор в какой-то прострации.

– Не провоцируй.

Я поддаюсь бёдрами, и он, приоткрывая рот, как будто в немом крике, хватает мои ягодицы, а губами начинает кусать и целовать мою кожу на шее. Он позволяет мне двигаться медленно, никуда не торопясь, и меня плавит ещё сильнее. Я дурнею, пока двигаюсь… пока впитываю в себя его прикосновения и поцелуи.

– Марана… Чёрт! Ты убиваешь меня! – он стискивает в кулаке мои волосы и отодвигает меня от себя, сам присаживается на край кровати и начинает двигаться внутри меня.

– Коул…

Я, чёрт возьми, не могу вздохнуть от наполненности…

Я, чёрт возьми, снова приближаюсь к краю… тону… в нём.

– Коул! Ты тут?! Это срочно!

Я распахиваю глаза, услышав голос брата, но нега, расползающаяся по венам, заставляет меня закатить их и обмякнуть в его руках от того, как Коул умело ведёт моё тело к новому оргазму. Я не могу остановиться и ловлю кайф в тот момент, когда брат начинает что-то кричать. Коул ловит мои губы, заглушая стон, и сам приходит к финалу, тяжело дыша мне в губы.

– Минуту! – спокойно кричит Коул. – Ты ненормальные, кнопка, – шепчет он уже мне, оставляя на губах едва уловимый поцелуй, а я улыбаюсь. Не могу остановиться. Оказываюсь на кровати, и щёки тут же вспыхивают не только от присутствия брата за тонкой стенкой, но и от того, что я вижу. Шепард с хитрой улыбкой и полностью голый идёт к своим вещам. Он закусывает губу, а я хватаю воздух ртом, потому что у меня снова начинает сносить крышу.

– Не смотри на меня таким взглядом, – говорит Коул, пока я, не стесняясь… в жопу стеснение, пялюсь на этого мужчину.

– Хорошо, не буду, – но делаю совсем наоборот: пялюсь и взамен получаю новую улыбку, а потом удаляющуюся спину.

Падаю на постель и тихо пищу, не слышно, и при этом улыбаюсь как идиотка. Прикасаюсь к губам и не могу поверить, что на них до сих пор привкус шоколада.

Слышу шум и громкие голоса. Приподнимаюсь на локтях, прислушиваюсь, но ничего не понимаю. Поднимаюсь с постели и, как можно быстрее, натягиваю одежду. Спешу к выходу и сталкиваюсь на пороге с Коулом. Он снова в привычном для себя настроении, то бишь злой, пролетает мимо меня.

– Мы выезжаем сейчас же!

– Что случилось? – я перевожу взгляд с Коула на брата.

– Только что доложили о нападении на Риверфорд.

– Что-о?!

– Марана, у тебя десять минут. Макс, приготовь машину, мы выезжаем!

Коул вылетает из шатра и уходит в сторону, переговариваясь с парнем, который поспешил за ним. Я несусь к своей сумке, накидываю на себя кофту, складываю вещи и выбегаю наружу. Вижу Макса, который приобнимает Мариссу, целует её в висок и удаляется. Подруга бежит ко мне, а я ещё не до конца понимаю, что всё это серьёзно и происходит на самом деле.

– Ты слышала это?

– Что известно?

Спрашиваем мы друг у друга и, хватаясь за руки, бежим на выход. Там я вижу Адриана, который даёт какие-то распоряжения.

– Макс говорит, там полный… даже не знаю, как это объяснить, – шепчет мне Марисса, а я ужасаюсь новости, даже руки начинают трястись от страха и ужаса.

– Коул! Никаких машин! Я подготовил вертолёт, лечу за вами следом. Поэтому не переживай!

Коул с каменным лицом кивает Адриану и проходит мимо него, берёт меня за руку и выводит на улицу. Я не могу передвигать ногами, но пытаюсь не отставать. Шум взлетающих в небо трёх вертолётов раздаётся, как только мы садимся внутрь. Брат и подруга устраиваются рядом, и все молчат. Эта тишина как будто предвестник чего-то ужасного. Чего-то, что, наверное, никогда прежде не случалось.

Меня внутренне подбрасывает, когда я думаю о людях, оставшихся в городе. Я заламываю пальцы и, чувствуя прикосновение ладони Коула, смотрю на него, не зная, что сказать. Он тянет меня к себе и прижимает к груди. Я облегчённо выдыхаю и чувствую, как успокаиваюсь в его объятьях.

Когда небо прорывает рассвет, мы подлетаем к Риверфорду, и я задерживаю дыхание, потому что то, что я вижу, не укладывается в голове. Над городом стоит густой чёрный, как ночь, дым. Всё в дыму! База полыхает огнём, который вырывается почти из каждого окна. Судорожно сглатываю и перевожу взгляд на Коула. Он просто смотрит, и выражение его лица не меняется.

Сколько раз он уже видел такое?

Сколько раз пытался противостоять всему?

Почему он ничего не говорит?

Марисса тем временем всхлипывает, и я не могу посмотреть на неё, потому что расплачусь тоже. Я просто протягиваю к ней руку и сжимаю её ладонь в своей.

Мы снижаемся, и через несколько минут ступаем на землю. У меня чуть было не подкашиваются ноги, потому что всё, включая ворота и землю, в крови. Кровавый багрянцем обагрил всё… Я зажимаю рот рукой, стараясь не издать ни звука, пока Коул и Макс идут впереди. Мы проходим мимо остатков горящих машин и дымящихся куч, и осматриваем полностью пустой город. Город, который уничтожили, не оставив на нём живого места. Я хочу спросить, где все, но не могу – я давлюсь слезами.

– Марана, иди в вертолёт и забери с собой подругу, – говорит мне Коул и останавливается у ворот. Он не смотрит на нас, полностью сосредоточен на том, что происходит внутри.

Я отворачиваюсь, когда вырывается тихий плач, и затыкаю его, тихо мыча себе под нос. Я настолько растеряна, что не понимаю, как можно быть настолько жестоким, чтобы напасть на мирных людей! Как?

Меня вырывают из мыслей голоса Адриана и людей, которых он послал в город, чтобы проверить, остался ли кто-нибудь в живых. Я подхожу к Мариссе и встаю спиной к городу, пока подруга рассматривает здания и стены. Потом меня привлекает нечто непонятное. Я опускаю голову на свою грудь, и сердце пропускает болезненный удар.

Лазерный прицел застыл, словно холодный, злобный палец судьбы. Время, казалось, вытянулось в бесконечность, и всё вокруг замедлилось. В ушах зазвенела тишина, пронзающая до самого сердца. Я не могла ни дышать, ни двигаться. Вот оно – мгновение, когда ты понимаешь, что ничего уже не сделаешь. Конец.

– Марана… – шепчет Марисса, и я поднимаю на неё взгляд. Почему-то я улыбаюсь – мягко и искренне. Подруга решает закричать, но я, держащая её за руку, придерживаю её на месте. Кто бы там ни был, он выстрелит.

– Если позовёшь, меня сразу убьют, – говорю я почему-то тихо, словно приняла решение умереть. Приняла судьбу.

– Макс! – шепчет она, и я слышу, как он оборачивается, хотя не вижу его.

– Марана?

– Я на прицеле, – говорю ему и понимаю, что он сейчас побежит ко мне. – Не смей! Стой на месте! – Я поворачиваю голову, и сердце замирает: Коул стоит прямо позади меня, в шагах пятнадцати.

– Адриан!

– Наши ищут! Две минуты!

– У нас нет двух минут, чёрт возьми!

– Я понимаю, сынок! Марана, держись!

– Мара… – шепчет подруга, и её глаза снова наполняются слезами.

– Всё хорошо.

– Ни черта не хорошо!

– Минута!

Но, по-моему, у нас не было этой минуты. Красная точка сверкнула, и в этот миг всё внутри замерло. Сейчас. Кажется, я даже услышала вой пули, несущейся в мою сторону, пробивая расстояние.

– Марана! – Я закрываю глаза.

И как раз тогда, когда смерть уже смотрела мне в лицо, воздух разорвал стремительный рывок. Марисса закричала, я видела, как она упала на спину. Кто-то очень быстрый возник так внезапно, словно прорезал реальность. Большая фигура вытолкнула меня из бездны. Я, кажется, вскрикнула, когда сильные руки обняли меня, а вокруг нас заклубилось нечто невидимое, но плотное – словно воздух сгустился и вытолкнул пули прочь. Одна из них замерла на мгновение у самого края щита и расплющилась, как капля на стекле, медленно скользя вниз.

Я в шоке таращилась на всё это, мои руки дрожали, а сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я всё ещё стояла, всё ещё жила, и осознание этого пришло не сразу. Я подняла глаза, мои губы приоткрылись, когда я увидела до боли… до судорог знакомые черты лица…

Дейв не смотрел на меня – его лицо было обращено вперёд, готовое к следующему выстрелу.

И он прогремел.

И я обернулась.

В груди застрял крик.

Сердце остановилось.

Всё как будто замедлилось, когда тело Коула дёрнулось и на несколько секунд замерло. Я истошно, повиснув в сильных руках, закричала. Коул опустил взгляд на грудь, прикоснулся к месту, где прямо на глазах расплывалось пятно. Красное. Больно разъедающее глаза. Потом он упал на колени, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Сквозь нечто плотное мы смотрели друг на друга, как будто через мутное стекло.

Я снова кричала.

Я снова слышала выстрелы.

Я видела, как брата оттащили люди Адриана.

А его тело… безжизненно упало на землю…

Конец второй книги.