Развод не приговор

1 глава

— Антон, — в кабинет заглядывает Константин Эдуардович, основатель и руководитель юридической фирмы «Правосудие».

Я вскидываю голову, отложив карандаш. Не люблю, когда отвлекают от работы, но раз пришел шеф, значит по серьезному делу. Просто так он не будет тратить свое и мое время.

— Тут дело серьезное, — шеф чешет бровь, замирает рядом со столом. — Нужно проконсультировать одного человека по разводу.

— У меня… — мельком бросаю взгляд в ежедневник, где расписана каждая минута. — Есть полчаса, дальше мне нужно уйти на встречу с клиентом. Может, запишем его на другой день?

— К тебе попасть очень сложно, — усмехается Константин Эдуардович. — Это мой хороший знакомый. Полчаса для первичной консультации хватит. Ужин за мой счет.

— В каком году мы с вами поужинаем? — ехидничаю вставая. Подхожу к напольной вешалке, беру пиджак, смотрю на начальство. — Вы мне еще обед должны за развод вашей сестры.

— Придется рассчитаться деньгами. Он в переговорном зале.

— Хорошо, — беру со стола рабочий планшет, куда вношу заметки для дела.

То, что у меня нарисовывается новый развод, догадываюсь сразу. Причем непросто развод, раз за друга просит сам Шаков. Вообще мне не нравится, когда люди пользуются связями и влезают на консультацию без предварительной записи. Такие люди почему-то считают себя особенными, важными и сидят с таким видом, будто им все должны.

— Здравствуйте, — цепляю вежливое выражение лица, заходя в переговорный зал.

Мужчина, сидящий за столом, при моем появлении встает. Первое, что бросается в глаза — его внешний вид. Сшитый на заказ костюм из дорогой ткани. Дизайнерские часы из лимитированной коллекции. Уложенные волосы, кажется даже ветер не способен навести шухер на голове. С виду производит впечатление уверенного в себе человека, но стоит заглянуть в глаза, как весь образ серьезного человека сыпется как карточный домик. Он явно чего-то боится. Взгляд его начинает метаться из стороны в сторону, чаще всего задерживаясь на двери. Он будто ждет, что сейчас кто-то зайдет и нарушит его планы.

— Клинский Антон Викторович. Константин Эдуардович попросил вас проконсультировать по поводу развода.

— Поклонский Олег Михайлович. Очень приятно. Да, по поводу развода, — кладет руки на стол, мнет свои пальцы, тем самым показывая свою нервозность.

— Ах да, — Поклонский что-то вспоминает, роется в своей сумке, достает тонкую папочку и протягивает ее мне. — Тут свидетельство о браке, брачный контракт, заявление о разводе. Я хочу развестись, потому что устал.

— Устал? — беру папку, бегло просматриваю предоставленные документы. Ничего особенного. Контракт нужно подробнее изучить, но сейчас на него нет времени.

— Да, — понижает голос, подается вперед. — Понимаете, когда я женился, я еще не знал, что мы будем жить с семьей моей жены, а там полный матриархат. За три года, что мы в браке мне до чертиков надоело ходить по струнке перед тещей и ее матерью. Но…

— Но? — поднимаю на Олега Михайловича глаза, слегка изогнув бровь.

— Они столько крови моей попили, что не хочется уходить с пустыми руками.

— Понятно, — киваю, начинаю читать первый лист брачного контракта. — А что ваша жена?

— Жена? — Поклонский почему-то удивляется. — А что она?

— Как она относится к вашему желанию развестись? — мельком кидаю взгляд на наручные часы, стрелки вызывающе мне указывают, что скоро я должен завершить эту консультацию и идти на важную встречу.

— Никак.

— То есть?

— Она не знает, что я хочу с ней развестись.

Откидываюсь на спинку стула, внимательно смотрю на Поклонского. Что-то мне подсказывает, что я целенаправленно лезу в какие-то ненужные мне проблемы. Проблемы я не люблю, от них всегда болит голова.

Беру в руки свидетельство о браке. Поклонский Олег Михайлович. Тридцать лет. Родился в области. Шубина Елена Алексеевна. Двадцать лет. Родилась в столице. Брак заключен три года назад. То есть девчонке было восемнадцать, а Поклонскому двадцать восемь. Говорят, любовь живет три года. Похоже, в этой паре именно так и случилось. Прошли чувства со стороны мужа. Может другая появилась, где любовь цветет во всей красе

Фамилия Шубиной крутится в голове, но никак не могу понять, откуда я ее знаю.

— Я хочу выйти из этого брака с минимальными потерями. Нет, я хочу выйти из него с приличной компенсацией, несмотря на контракт. Уверен, там не все прописано.

— А вы когда его подписывали, не читали? — вновь смотрю на копию брачного контракта.

— Мельком, как и сейчас. Я слишком волнуюсь, чтобы вникать в юридические тонкости. Его ведь можно оспорить, если что? — на меня смотрят с такой надеждой, что становится не по себе от такой возлагаемой ответственности.

— Детей у вас нет? — собираю бумаги, складываю их обратно в папку.

— Если бы они были, о разводе можно было и не заикаться.

— Я изучу ваш контракт и позвоню, чтобы сообщить, когда мы с вами вновь встретимся, — медленно поднимаюсь, Поклонский резко подрывается со своего места.

— Спасибо, Антон Викторович, — мне протягиваю руку, жму в ответ. — Надеюсь, вы мне поможете.

— Пока меня не за что благодарить. До встречи, Олег Михайлович, — киваю мужчине и выхожу из зала.

Прямиком направляюсь к своему кабинету, но затормаживаю перед столом своей секретарши в приемной. Она вскидывает на меня глаза.

— Фамилия Шубина тебе о чем-то говорит?

— Не уверена, — Ульяна задумывается, потом быстро печатает что-то на клавиатуре, вздыхает, развернув ко мне монитор. — Семья, которая владеет несколькими крупными торговыми центрами, являются крупными инвесторами и благотворителями.

— Непростая семейка, — задумчиво смотрю на фото пожилой женщины. — Мне нужна о них информация.

— Хорошо, Антон Викторович.

В кабинете кладу планшет и копии документом на стол, смотрю на часы, проверяя сколько у меня осталось времени. Сейчас день только набирает обороты, значит, пробок больших не должно быть. Собираю нужные мне для встречи вещи, выхожу, киваю Ульяне. Она в курсе моего расписания, поэтому не спрашивает, куда я. В коридоре никого не встречаю, не хочется задерживаться ради формального разговора с коллегами.

Наш офис расположен в центре города в новом здании, занимает несколько этажей. Фирма имеет хорошую репутацию, поэтому без работы никто не сидит. И все же иногда утомляет нескончаемый поток клиентов, которым нужно помогать.

Моя машина припаркована почти возле входа. Спускаюсь по ступенькам, достаю ключи, как слышу, меня сзади окликают:

— Антон Викторович!

Оборачиваюсь, хмурюсь. Ко мне навстречу не спеша идет девушка. Красивая девушка. Светлые распущенные волосы. Естественный макияж. Одежда по фигуре. Наверное, какого-то известного дизайнера. Сумочка в ее руках точно узнаваемого бренда. На прошлых выходных подарил такую же своей сестре. Она падка на подобные вещи.

— Простите, мы знакомы? — время поджимает, эта незнакомка явно настроена, сейчас завести разговор.

— Шубина Елена Сергеевна. Вы только что консультировали моего мужа: Поклонского Олега Михайловича.

— Вот как, — опять смотрю на наручные часы. Время поджимает, не люблю заставлять ждать себя. — Извините, но мне нужно по делам. Запишитесь у моего секретаря для консультации в удобный для вас день.

— Боюсь, у вас даже на полчаса не будет окошка для разговора. Во сколько вы сегодня заканчиваете? Я могу вас подождать, — Елена Сергеевна извиняющее улыбается. — Я понимаю, после работы не хочется говорить о работе, но мне действительно нужно с вами поговорить.

От такой вежливости у меня сразу пропадает желание резко отказывать во встрече вне работы. Тем более Шубина по-человечески просит, это многое стоит. Богатые люди чаще всего требуют.

— Мы можем встретиться в кофейне через два часа, — говорю название кофейни. — Мы можем там поговорить.

— Хорошо, я буду вас ждать, — девушка приятно улыбается, я уже не обращаю на нее внимания.

Подхожу к своему черному седану, сажусь за руль и почти сразу трогаюсь с места. Лишь проезжая мимо Елены Сергеевны, мельком смотрю в ее сторону. Она смотрит на меня. Выезжаю на главную дорогу, бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Шубина стоит на месте. Люди проходят мимо, никто возле нее не останавливается. Ее неподвижная фигура навевает мысли об одиночестве.

Выкидываю из головы Шубину и ее мужа. Пока это не мое дело, поэтому пичкать себя ненужной информацией не вижу смысла. На встречу приезжаю почти вовремя, извиняюсь перед клиентом за задержку в несколько минут. Мне прощают опоздание. Все проходит лучше, чем я планировал. Когда люди четко знают, чего хотят получить от развода и не замахиваются на то, что им не принадлежит, договориться о деталях проще простого. В итоге встреча укладывается в полтора часа. Кофейня, которую я назвал Шубиной, где мы можем поговорить, находится через дорогу. Спешить нет смысла.

Освободившись, я не перегоняю машину. Неторопливо направляюсь к светофору. Люди торопятся домой, каждый на своей волне. Смотрю на кофейню. В больших окнах горит свет. Посетителей мало. Замечаю одинокую девушку. В отличие от большинства она не сидит с телефоном, полностью поглощенная им. Она смотрит на прохожих и чему-то улыбается. Ловлю себя на том, что уголки губ дергаются в улыбке. Одергиваю себя, как раз загорается зеленый для пешеходов.

Зайдя в кофейню, подхожу к кассе, заказываю черный кофе, только после этого подхожу к столику, где сидит Шубина. Она сразу вскидывает на меня глаза и улыбается, будто рада нашей встрече. Сажусь напротив, разглядывая девушку уже более внимательнее. Ни во внешности, ни в одежде ничего не изменилось. Судя по пустой чашке перед ней, девушка тут находится некоторое время. Почему-то приходит мысль, что она тут находится с той самой минуты, как я зашел в ресторан навстречу с клиентом. Спрашивать, как долго она ждет, не считаю нужным. Это ее время, она сама им распоряжается.

— Так о чем вы хотели поговорить? — начинаю разговор, чтобы не было неловкого молчания и не понимания, как начать диалог. Елена, по отчеству мне сложно ее мысленно называть в силу юного возраста, заметно нервничает, но она берет себя в руки и смотрит мне в глаза.

— Нас могут быстро развести? — тихо спрашивает.

— Детей у вас нет, если договоритесь, то не придется даже в суд идти, — благодарю кивком головы девушку-баристу, которая приносит мой кофе. Она забирает пустую чашку Шубиной, и через минуту приносит новую порцию чего-то молочно-лавандового.

— Мне нельзя разводиться, — Елена смотрит в сторону, поглаживая большим пальцем ручку чашки. Резво переводит на меня спокойный взгляд, заставляя напрячься. Ощущение такое, будто над головой сгущаются грозовые тучи.

— А еще мне нужен ребенок, — на ее губах появляется мимолетная улыбка. — И вы мне нужны для реализации этого плана.

— Простите, что? — смотрю на девушку непонимающе, надеясь, что у меня слуховые галлюцинации.

— Мой муж не может иметь детей, но он об этом не знает, а чтобы он не смог со мной развестись, нужен ребенок.

— И?

— Вы мне нужны.

— Для чего? — мой мозг напрочь отказывается понимать смысл разговора.

Сколько лет работаю, но такого абсурдного предложения слышу первый раз. Вздыхаю, сжимаю пальцами переносицу, надеясь, что сейчас все прояснится, что я просто неправильно понимаю Шубину.

— Понимаете, — Елена тушуется под моим тяжелым взглядом, кусает губу, кажется, что сейчас в обморок упадет, настолько бледной выглядит. Удивляет. Сглатывает и смело встречается с моими глазами. — Вы могли бы стать отцом ребенка.

За столиком повисает странное молчание. Несмотря на то, что в кофейне негромко играет музыка, люди приходят и уходят, кто-то с кем-то разговаривает, я слышу лишь гробовую тишину. Подмечаю, как Шубина нервно облизывает языком губы, как глаза мечутся из стороны в сторону, не зная на чем остановиться. Замечаю, как пульсирует на виске венка, как сосредоточенно сдирает кожу возле ногтя большого пальца указательным.

— Шутки у вас, Елена Сергеевна, странные, — беру чашку и делаю маленький глоток, перебивая странный вкус во рту от озвученного предложения.

— У меня вообще с юмором туго, — честно признается девушка. — Поэтому я не шучу. Олег не может иметь детей. Он не знает об этом, — зачем-то повторяет озвученную причину своей бредовой идеи. — Мы полгода назад проходили плановый медосмотр, врач мне об этом сказал. Я попросила ничего не говорить Олегу. Это его очень расстроит.

— Какая трогательная забота о чувствах мужа, — бормочу себе под нос. — Банк спермы вам в помощь, — тихо советую, смотря на девушку. — Анонимно и безопасно, — Шубина отрицательно мотает головой

— Это нужно дело ЭКО, проходить определенные процедуры, договариваться с врачом, чтобы она не проболталась моему мужу и семье о том, что ребенок из пробирки. Нет. Мне нужно естественно, — Елена краснеет, краснеют даже уши, не только щеки. Потупляет взгляд, зажмуривается. Это, в каком она должна быть в отчаянье, что предлагает мне, незнакомому человеку, такой фарс.

— Не предлагайте мне другие варианты, вроде тех, чтобы использовать своих друзей ровесников или знакомых. Они все могут проболтаться, а вы нет… — взгляд затравленной собаки. — У меня, правда, безвыходная ситуация, — слезы в голосе предвестник слез на глазах.

— Я не знаю, что вас побуждает делать такое предложение, вы меня абсолютно не знаете, — усмехаюсь. — Я могу ведь тоже кому-то проговориться. Если вы хотите конфиденциальность , помогу грамотно составить договоренность, где никто никогда ни в чем не признается. Исходя из того, что вы мне сказали, вариант сделать эко для вас самый оптимальный.

— Увы, нет, — Елена поднимает на меня глаза, наполненные слезами. Она не плачет. Пока не плачет. Но сдается мне, что как только останется одна, будет рыдать в три ручья. — У меня нет времени искать врача, искать кандидата, вы же сами сказали, что нас могут развести даже без суда. Моя семья не простит мне этот развод никогда. Понимаете?

— Вы совершеннолетняя, имеет право на свое личное мнение. Не понимаю, почему вы так боитесь, что ваши родные вас не поддержат? Развод, конечно, неприятнее событие, но и не приговор, не клеймо. Не вы первая, не вы последняя кто будет разводиться.

— Вы меня не понимаете, — Елена опускает голову, пряча свое лицом в волосах. — В любом случае спасибо, что просто выслушали, — берет свою сумку с соседнего стула, спешно вытаскивает кошелек и протягивает через весь стол крупную купюру. Вскидывает на меня глаза, улыбается, хоть и видно, что с усилием.

— Это за консультацию, — встает и торопливо покидает кофейню, а я провожаю ее задумчивым взглядом со смутой в душе. Какой-то странный осадок у меня остается после этой непонятной встречи.