Развод не приговор

4 глава

Раз в три месяца выпускники юридического факультета престижного университета вместе собираются на какой-нибудь базе отдыха, где чудесно проводят время. Шутки шутят, песни горланят, байки рассказывают. Год выпуска не принципиален, как-то получается так, что все друг друга знают, либо еще со времен учебы, либо сейчас по работе. Конечно, в таких сборах всегда есть костяк компании, который не меняется годами, остальные люди позже вливаются, либо сливаются. Я вхожу в костяк, не чураюсь таких посиделок, тем более раз в три месяца могу себе позволить выделить выходные для такого мероприятия, которое планируется заранее.

— Еле отпросил у жены, — Дима садится на переднее сиденье, пристегивается. — Погнали. Мы же никого не будем по дороге забирать?

— В этот раз только ты без транспорта.

— Ну и славно, не люблю, когда в машине толпа народу.

Усмехаюсь, трогаюсь с места. Дима, он же Серебряков, прокурор, которого не любят за бульдожью хватку, мой друг. Мы с ним жили в одной комнате в общаге, делили хлеб один на двоих, когда у кого-то внезапно заканчивались деньги. Поддерживали друг друга словом, делом, подзатыльником. Сам Серебряков из Крыма, его родители имеют в собственности небольшой круглогодичный гостиничный комплекс, куда иногда мы наведываемся, когда у нас совпадают отпуска. Это бывает крайне редко.

В прошлом году Дима женился на столичной барышне. Их роман был бурным, коротким. Он говорит, что свадьба по любви, но что-то я сомневаюсь. Подсознательно все жду, когда он придет ко мне с вопросом по моей специальности.

Стараюсь в душу без спроса не лезть, с его супругой толком не знаком, видел пару раз, но она не стала мне близким человеком. Лично не звоню, с праздниками не поздравляю. Она очень красивая, белокурая, чертовски сексуальная. Зная Серебрякова, его вспыльчивый характер и завышенное чувство собственника, он, наверное, тайком имеет оружие за спиной, чтобы отстреливать любого наглого самца, осмелевшего взглянуть в сторону его ненаглядной. Однако, его жене нравится чужое внимание, как и призывные взгляды. Пару раз замечал подобные гляделки, когда собирались компанией со спутниками. Не хочется верить, но, кажется, мой друг либо имеет, либо скоро приобретет красивые ветвистые рога. С его работой, ненормированным графиком прекрасная жена быстро заскучает быть одной. Свои размышления держу при себе, но держу руку на пульсе. Если мои домыслы найдут реальное подтверждение, покрывать жену Димы не стану.

— Как там Мия? Еще замуж не выскочила?

— Какой там замуж, на горизонте даже парня не наблюдается. Вся в учебе и в студенческой движухе.

— Золотая пора! Не мешай девчонке наслаждаться, — Дима усмехается, регулирует сиденье до лежачего положения.

Я вопросительно на него смотрю. Он молчит, прикрывает глаза, делает вид, что типа дремлет. Хмыкаю, жду момента, когда сам захочет поговорить. Интересно, у Шубиной есть человек, с которым можно поговорить по душам? Создалось впечатление, что девушка абсолютно одинока, несмотря на то, что многие желали бы иметь с ней знакомство. Она, видимо, ни с кем не близка, чтобы посекретничать. Мия ее ровесница, но у сестры есть как минимум семья, которая ее выслушает, поддержит, всегда на ее стороне. У Елены даже такого нет. Вздыхаю.

— Ты чего так тяжело вздыхаешь? — интересуется Серебряков.

— Да так, — неопределенно отвечаю, но понимаю, что друг не отстанет. — Рад, что ты у меня есть.

— Что за приступ нежности? Меня аж мурашки от твоих слов! — Дима показательно передергивает плечами, растирает себя руками. — Ты меня пугаешь, Антон! Ты болен?

— Если только работой, — смеясь, смотрю на друга. — Подумал, что некоторым даже поговорить по душам не с кем. Семья не будет слушать тебя, а друзей близких нет, есть только знакомые, которые могут использовать информацию против тебя.

— Тут я с тобой соглашусь, но ты говоришь не о себе, и даже не о близких. О ком думаешь?

— О клиентке. У меня тут дело появилось по просьбе шефа, вот думаю, как его вырулить.

— Видимо, она тебя зацепила.

— Чего это? — возмущаюсь, потихоньку выжимая педаль газа, как только машина покидает черту города. Дорога пустая, можно немного нарушить скоростной режим.

— Ты никогда не размышлял о клиентках вне рабочего времени. Ты всегда работу оставлял в офисе, — со знанием дела замечает Дима, и мне даже поспорить не с чем, он прав. Я действительно максимально стараюсь работу делать в рабочее время, а в личное время заниматься своими делами.

— Она красивая?

— Обычная.

— Может замутишь романчик, как только ей отдашь бумажку о разводе?

— Я не смешаю работу с личной жизнью.

— После того, как она получит свободу, она уже не твоя клиентка, можно и подкатить.

— Она, если честно, итак, не моя клиентка. Клиент ее муж, а с ней я пару раз встречался по делу, — о том, что Шубина подкатывала с провокационным предложением, молчу. Серебряков не поймет такую тему.

— Но она определенно тебя зацепила, — со знанием дела резюмирует. Дима знает меня, поэтому может рассуждать вслух об очевидных вещах. Порой он быстрее меня видит то, что я замечаю чуть позже.

— Не знаю, — хмурюсь. — Мне ее жалко больше. Хочется как-то помочь.

— Примеряешь рыцарские доспехи?

— Рыцари нынче не в моде, — иронизирую. — Девушкам нравятся плохие мальчики или с толстым кошельком, — замечаю, как Серебряков темнеет лицом, поджимает губы и отворачивается к окну. Кажется, я задел его болевую точку. Осторожно спрашиваю:

— Все хорошо? — мой вопрос обобщенный. Дима поворачивает голову ко мне и грустно улыбается.

— Давай сегодня оторвемся на полную катушку!

— Я не любитель чрезмерного употребления алкоголя.

— Какой же ты зануда, — бурчит друг. — Мог бы просто поддержать.

— Могу подержать за руку, — протягиваю ему ладонь, Серебряков колюче на нее смотрит, фыркает и бьет своей ладонью по моей руке.

— Давай, гони, не хочу, чтобы мы последними прикатили. Ты хоть в баню с нами пойдешь?

— Я подумаю.

— Вот противный.

Улыбаюсь, ворчание друга совершенно не раздражает. Расслабляюсь, выставляя программу круиз-контроля, держу руль одной рукой. Мысленно вновь возвращаюсь к Шубиной. Надо ей настойчиво порекомендовать поговорить с бабушкой и мамой, выложить правду про мужа, убедить их, что никакого проклятия нет, что это старые суеверные предрассудки. Женщины, достигшие огромных высот в бизнесе, должны обладать критическим мышлением. Как-то странно слышать о том, что Шубины верят в какие-то привороты и проклятья. Это совершенно не укладывается в голове. То, что им не везет в личной жизни, стоит задуматься, почему так происходит. Говорить о том, что дочь повторяет судьбу матери, полная ерунда. Нужно всего лишь понять, почему одни и те же грабли валяются под ногами.

— Мы приехали, — заезжаю на парковку базы отдыха. Машин много, ощущение такое, что все решили выходные провести загородом.

— Чувствую, что мы тут столкнемся со многими знакомыми лицами, — бормочет Дима, выходя из машины. — Кто предложил эту базу?

— Не отслеживал.

Иду в сторону багажника. Нужно взять вещи и продуктовую сумку. Слышу за спиной, как заезжает еще одна машина. Оборачиваюсь, вижу белый джип. Он останавливается неподалеку. Прищуриваюсь, зачем-то наблюдая, как из него выскакивает молодая девица, а с водительской стороны не спеша появляется водитель. Он потягивается, шлепает подошедшую к нему девушку по пятой точке, широко улыбается. Оглядывает по сторонам, замечает меня, смотрящего в его сторону. Улыбка становится еще шире. Я знаю этого человека, но до конца не понимаю, кто он, тем временем мужчина со своей молодой спутницей направляется ко мне. Дима замирает возле меня и тоже смотрит на парочку.

— Антон Викторович, вот так встреча! — узнаю голос, а когда человек снимает очки, усмехаюсь, увидев перед собой Поклонского. Перевожу ироничный взгляд с него на девушку. Ничего особенного, типичная легкомысленная особа. Все в ней слишком всего: макияжа, откровенной одежды, вызывающее поведения. Она дерзко смотрит мне в глаза.

— Здравствуйте, Олег Михайлович, — киваю ему, беру в руки сумки. — Приятного вам отдыха.

— И вам того же.

Дима первый идет в сторону большого загородного дома, где собираются все наши. Я иду следом, чувствуя взгляд Поклонского между лопаток. Похоже, переживает, проговорюсь я его жене и ее родственникам о том, как он проводит свое «рабочее» время. Наверняка, Лене сказал, что срочная командировка.

— Клиент? — тихо спрашивает Серебряков, когда мы достаточно отошли от парковки. — Наверное, с любовницей приехал, на жену не похожа. Или жена?

— Не жена, — недовольно вздыхаю. — Ненавижу изменщиков, строящих из себя жертв.

— Полегче, — Дима хмыкает. — Эк тебя выбесил товарищ, от тебя так и исходит злость, хоть по виду и не скажешь. Не лезть в дело, если не просят.

— Это бесит еще больше. Меня аж передергивает от мысли, что жена хочет этого лицемера удержать, а он спит и видит, как от нее избавится да не с пустыми руками, — скриплю зубами, действительно чувствуя, как во мне бурлит злость и возмущение.

У меня кулаки чешутся начистить лощеное лицо Поклонскому, хочется и Шубиной позвонить и сказать, что не стоит ее муж и капли нервов и переживаний по поводу брака. Гнать его надо поганой метлой, да желательно с позором, чтобы в будущем задумывался о своих действиях.

— Рекомендую меня поддерживать во всех моих предложениях, — Дима обнимает за плечи. — Не твое дело это, ясно? — крепко стискивает предплечье. Я киваю. Действительно, чего это я, меня меньше всего должны волновать Шубина и Поклонский. Взрослые люди, сами разберутся.

Веселье набирает обороты. Народ отрывается от души, оказавшись подальше от городской суеты, всевидящего ока благоверных. Сама атмосфера в домике расслабленная, за столом то и дело звучит смех, шутки. Новенькие сначала смущались, жались друг к дружке, но постепенно вливались в компанию и к середине вечера уже были почти своими. Некоторые пошли париться и плескаться в бассейне.

— Антон, — передо мной замирает Эльвира.

Я вопросительно смотрю на нее, мысленно надеясь, что она не заведет шарманку по поводу отношений. Когда-то давно у нас была попытка встречаться. Мы вместе учились, противоположны друг к другу, неожиданным образом оказались в тесном контакте. В таком тесном, что однажды я проснулся в ее съемной квартире. Слишком хорошо воспитанный, предложил сойтись, заранее зная, что ничего путного не получится.

За нашим романом наблюдал весь курс, да что курс, наверное, половина университета точно. Мы то сходились, то расходились, то Эля громко и прилюдно выясняла отношения, то я шипел, делая вид, что все у нас в порядке. В итоге мы оба устали и перед после выпуска расстались, разочаровав своих зрителей отсутствием хэппи энда.

Мы еще пару раз сталкивались друг с другом то в суде, то на каких-то мероприятиях, пару раз без обещаний ночевали вместе. Эля вышла замуж и уехала с мужем из страны. Несколько лет я о ней ничего не слышал, не вспоминал. И вот полгода назад она мне написала банальное сообщение с вопросом, как дела. Мы встретились в кафе, где мне тут же поведали историю о том, что семья это сложно, что оказывается я самое лучшее, что у нее было в жизни. Эля сразу предложила вновь сойтись, я сразу ответил отказом, не видя смысла в отношениях, которые не вызывают никаких чувств, кроме глухого раздражения. Предложил дружить. Эля согласилась, но предупредила, что не оставит попыток меня вновь к себе вернуть.

— Ты скучаешь, — Эля садится рядом со мной на диван, довольно близко, что я чувствую, как наши бедра соприкасаются. Смотрю на бывшую девушку, она улыбается. Роскошная, необычная, поражающая глубиной своих темных глаз. То, что раньше будоражило, теперь не цепляет.

— Может прогуляемся? Погода хорошая.

— Не хочу.

Кручу в руке свою банку с напитком, ищу глазами Диму, чтобы он вытащил меня из неловкой ситуации. Друг занят тем, что вливает в себя привезенный из-за заграницы алкоголь. Дурак. Завтра же будет жаловаться на то, что болит голова и причитать, почему я его не остановил.

— Обожаю наши посиделки, — Эля невзначай жмется ко мне. — Я по ним скучала, когда уехала, мне не хватало этой суматохи. Как и тебя, — ее рука ложится на мое запястье, скользит ладонью до локтя. Выпитые горячительные напитки ослабляет контроль, эмоции берут верх над разумом. Из всей компании я, похоже, самый трезвый, хоть и не могу сесть за руль.

— Прекрати, — твердо прошу тихим голосом, улавливая парочку заинтересованных взглядом в нашу сторону от людей, которые не в курсе наших любовных отношений.

— Меня всегда цепляла твоя скромность, — Эля налегает на меня, ей абсолютно плевать на окружающих, она всегда ставила свои желания превыше всего.

— Кхм-кхм, прошу прощения, — рядом стоит качающийся Дима. Пьян, не пьян, но сообразил, что нужно меня спасать от совращения. — У нас тут кони стоят пьяные, тьфу, хлопцы стоят пьяные… — улыбается как идиот.

— Мне нужно его выгулять, — сбрасываю руку Эли, встаю с дивана, хватаю Диму за локоть и тащу на выход из дома. Друг едва поспевает за мной, спотыкается на ровном месте.

— А Эля по-прежнему на тебя облизывается, — бормочет Серебряков, пьяно икнув. — Годы идут, она все еще думает к тебе вернуться. Может подумаешь?

— Поезд ушел, вагоны в пути сто раз поменялись, как и пассажиры в нем, — подходим к беседке, садимся. Я вытягиваю ноги, наблюдая за людьми возле дома и бани. Смотрю на молчаливого Диму, склонившего голову к груди. Он будто спит, но по дыханию понимаю, что это не так.

— Что не так? Почему пьешь, как в последний раз? У тебя обнаружили неизлечимую болезнь? — с тревогой пытаюсь заглянуть в глаза друга, но тот упрямо не поднимает голову.

— Сердце болит.

— Сходи к кардиологу.

— Ничего он там не найдет. Сердце болит из-за Миланы.

— А что Милана? — осторожно спрашиваю, почувствовав, как разговор сворачивает в деликатную сторону. Сейчас главное подобрать правильные слова поддержки.

— Мне кажется, она мне изменяет, — Дима горько вздыхает.

— Кажется, это не равно, что действительно изменяет.

— Я не хочу искать доказательств, боюсь разочароваться в институте брака. В моей семье развода никогда ни у кого не было, как бы плохо иль хорошо не жили родители и остальные родственники, никто ни от кого не уходил. Все терпели.

— Развод — не клеймо позора. Это скорей всего шанс быть счастливым в будущем.

— А ты не допускал, мысль, что я может люблю свою жену? — Дима укоризненно на меня смотрит. Я пожимаю плечами.

— Тогда люби и молчи. Зарывай голову в песок и принимай ее такой, какая она есть.

— Какой же ты бессердечный! Сразу видно, никогда до безумия не любил.

— Какие страшные ты вещи говоришь! — показательно ежусь, с наигранным ужасом смотрю на друга. — У меня мурашки по всему телу от твоих слов! — вытягиваю руку, Дима склоняется, пытаясь рассмотреть мифические мурашки.

— Разыгрываешь меня? Да? — меня шутливо бьют кулаком в плечо.

Я кренюсь в бок, посмеиваясь. Получаю парочку незначительных ударов бочину. Тыкаю Диму локтем. Начинаем, как подростки задирать друг друга. В какой-то момент мой взгляд устремляется на парковку. В свете фонарей вижу, как приезжает такси, из него выходит девушка и растерянно оглядывается по сторонам. Ловлю руки Димы, откидываю их в сторону, встаю. Он следом встает, сразу же став серьезным, хоть еще не совсем трезвый. Не спеша движем в сторону парковки. Не знаю, что меня туда тянет, но какие-то силы толкают в спину, не спускаю глаз в девушки. Чем ближе мы подходим, тем сильнее возникает ощущение, что я ее знаю, и когда она неожиданно оборачивается, я застываю, Дима на меня налетает сзади.

— Эй, ты чего? — бормочет возмущенно друг.

— Антон Викторович?

Девушка удивляется, а я мрачнею лицом, чувствуя, как надвигается ядерная волна после взрыва. Задавать вопрос Шубиной, почему она тут, язык не поворачивается. Вижу, что машина Поклонского стоит еще здесь, а судя по тому, что Елена ее не опознает, значит, она не в курсе, на чем приехал ее муж. Но, похоже, в курсе с кем. Кто-то сдал Олега Михайловича.