Развод не приговор

11 глава

Кошусь на Антона и не верю, что он сидит на кухне и серьезно на меня смотрит. Ощущение такое, что я в каком-то параллельном мире сейчас живу, где в моей жизни происходят альтернативные события.

— Помнится, именно ты рьяно отказывался от предложения, а недавно четко дал понять, что никаких чувств ко мне нет, и не будет. Нет в твоей жизни планов на отношения. Что изменилось за короткое время? В тебя ударила молния? Перетрудился, что путаешь реальность с вымыслом? А может у тебя амнезия? — испугано прикрываю рот ладошкой, Клинский хмурится, недовольно цокает языком.

Знаю, болтаю много и не по делу, но у меня пока в голове не укладывается то, что адвокат решил протянуть руку помощи. Да тут любой на моем месте сидел в шоке. Когда я была решительно настроена, мне казалось море по колено, сейчас гложут разные сомнения и обыкновенная лужа может быть глубже Тихого океана.

— Меня не нужно жалеть, — отбрасываю в сторону веселье. Антон смотрит исподлобья. Не могу понять, жалеет он о своем предложении помощи или нет.

Человек — загадка, похожий на кубик — рубик. Мне никогда не удавалось его полностью правильно собрать, поэтому не рассчитываю на то, что пойму Клинского.

— Даже если я вернусь домой, я уже не буду пытаться сохранять брак, угождать бабушке и смотреть в рот Олегу. Нет, у меня теперь другие интересы. Я хочу быть самостоятельной. Пусть меня всего лишат, ничего страшного. Руки — ноги есть, значит все смогу, — смеюсь, когда поднимаю руки и ноги одновременно, демонстрируя Антон их подвижность.

— Лен, ты же понимаешь, что от тебя не отстанут. Тебя будут загонять как зверька в ловушку. Бабушка твоя не из тех, кто благословит и отпустит.

— Я знаю, — опускаю голову, но тут же ее вскидываю. — Буду бороться. Я не могу согласиться на твое предложение, потому что тогда ты можешь пострадать. Бабушка страшна в гневе, она как бульдозер все сметет на своем пути, если кто-то иль что-то ей мешают. Я не хочу, чтобы из-за меня ты пострадал. Не буду никого искать для роли отца ребенку.

— Ты волнуешься? Не стоит. Меня не так просто похоронить за плинтусом. Репутация, конечно, может пострадать, но не настолько, чтобы внезапно оказаться на улице без работы. Я не мальчик на побегушках, не дрожащая тварь.

— Зачем тебе этот геморрой? — двигаю к себе чашку с остывшим чаем. Антон тоже двигает к себе чашку и смотрит в нее. Я терпеливо ждут ответа. Мне действительно интересно, что движет им помогать мне всеми возможными способами.

— Не знаю. Я просто не хочу, чтобы ты возвращалась к своим родным, к своему мужу. От мысли, что вы вновь… — кривится как от зубной мысли, я понимаю, о чем не договаривает. С Олегом я сейчас ни за что не лягу в одну постель. У него и без меня хватает тех, кто согреет и развеселит.

— У тебя чувства ко мне? — ехидно ласковым голосом возвращаю Клинскому его же слова. Антон щурится и ухмыляется, залпом выпивая остывший чай.

Молчит, не улыбается, значит не собирается поддерживать мой иронично-шутливый тон. От этого понимания мне становится немного по себе. Одно дело, когда себя ловлю на странных мыслях по отношению к Клинскому, другое дело узнать, что и у него что-то подобное мелькает в голове. Что делать с этим знанием?

— Твоя симпатия ко мне ни к чему тебя не обязывает, — пытаюсь разрядить вмиг напряженную обстановку. Антон тянется к узлу галстука, распускает его и расстегивает две пуговицы рубашки. Почему эти простые жесты меня волнуют?

— Я хочу тебе помочь, — со вздохом признается. — Но пока ничего в голову не приходит, кроме как согласиться на твой авантюрный план, — усмехается. Выглядит уставшим. Еще бы. В отличие от меня и Мии, Клинский работает по графику и порой еще дома делает дела.

— Я бы предложила тебе выступить фиктивным отцом, только вот через пару месяцев у меня должен быть какой — никакой, но живот. Если его не будет, у родственников и бывшего мужа возникнут вопросы. Бабушка будет в страшном гневе, если поймет, что ее обманули. Достанется и тебе, и мне.

— Мне нужно начинать бояться? — улыбка Антона действует на меня волнующим образом. Я как дурочка начинаю улыбаться в ответ. И взгляд уставших глаз мне тоже нравится, хочется подойти к нему и обнять. Просто так. Как чудесное завершение этого дня.

— Давай бояться вместе, — ляпаю первое, что приходит на ум, чем вызываю сдержанный смех адвоката. Он мельком смотрит на часы, я понимаю, что пора закругляться и отпускать его домой отдыхать. Но не хочется. Мне с ним так уютно и хорошо. Давно ничего подобного не испытывала, находясь с кем-то наедине. С мужем вечно была напряжена.

— Если серьезно, ты можешь подать на развод сама, — Клинский серьезным тоном сбивает шутливое настроение. Я вздыхаю. Как же не хочется решать возникшие проблемы. Вот бы зажмуриться, заснуть, а когда открою глаза, все без меня сделано. Увы, такого не случится.

— Я могу представлять твои интересы, тебе не за чем будет встречаться с Поклонским. Выстою даже твою бабушку, — на его губах появляется усмешка.

— Странно это как-то, сначала ты был адвокатом моего мужа, теперь моим. Люди могут не то подумать.

— А зачем думать о том, что подумают другие. Мне по сути все равно, чьи интересы защищать, для меня важен мой клиент. Сегодня твой муж, завтра ты.

— Но у меня нет денег, чтобы оплатить твои услуги, и если уже быть откровенной до конца, я, итак, живу за твой счет. Я уже ходила сегодня на собеседование в ближайший магазин. Зарплата неплохая, но ее не хватит на оплату твоей работы и на жизнь. Поэтому я лучше откажусь.

— Так может, я с тебя возьму не деньгами.

— Натурой что ли? — встаю с чашкой, тянусь за пустой чашкой Антона, как он перехватывает за запястье, вынуждая посмотреть ему в глаза.

Они у него сейчас черные, бездонные и затягивающие в омут. Замечаю, как на скулах ходят желваки, как взгляд мечется между моими глазами и губами. Непроизвольно их облизываю языком, заставляя Клинского шумно выдохнуть и отпустить руку.

— Я пойду. Утро вечера мудренее, — встает, бочком меня обходит. Я не дышу, смотрю ему в спину. Не хватает смелости его проводить, так как боюсь, что случится момент, случится что-то такое, от чего мы потом оба будем краснеть и смущаться.

Слышу, как закрывается входная дверь, обессилено плюхаюсь на стул и прикладываю руку к груди. Сердце бьется как сумасшедшее.

Боже, почему я на взводе? Неужели подсознательно мы тянемся друг к другу, хоть и не признаем этого? Если бы был человек, кому могла рассказать все, что внутри бушует, глядишь, точно понимала, что происходит. С Олегом ничего подобного никогда не было. Он не заставлял меня задерживать дыхание. Мы просто жили вместе, делали все, что от нас ожидали, никто ни о каких чувствах даже не заикался.

Мою посуду, отрешенно иду в комнату, сажусь на кровать. Беру в руки мобильник. От бабушки ни привета, ни ответа, зато от мамы сообщение. Она просит состыковаться с ней где-то на нейтральной территории тайком. Взрослая женщина, а свою мать боится как огня. Впрочем, я тоже бабушку боюсь, не хочется с ней пересекаться, заранее не зная, в каком она настроении. Пишу маме, что в любой момент могу подъехать, куда она скажет. Присылает адрес. Не задаюсь вопросом, что ей нужно. В любом случае, зная маму, она тайком подсунет денег, тихо спросит как дела, даст какие-то советы, но встревать между мной и бабушкой не будет. Ей дорого то, что она имеет, и это, к сожалению, не я.

Некоторое время задумчиво разглядываю аватарку в мессенджере Мии. Меня так и подмывает спросить, как там ее брат, чем занимается. Пишу сначала вопрос «Как дела». Грызу ноготь, ожидая ответа.

«Д урака валяю», — отвечает Мия. Досадливо прикусываю губу, не зная, с какой стороны подкатить с вопросом об Антоне.

«Брат чего-то не в духе», — мгновенно приходит новое сообщение.

«На работе проблемы?» — включаю дурочку.

«Не знаю, но сейчас сидит на кухне и пьет, а это значит, что на взводе. Он обычно по будням не пьет. Боюсь даже спрашивать, что случилось. Будь у него девушка, подумала, что поссорился, а так похоже что-то на работе не так» — откровенничает Мия.

«Не трогай его, а то еще психанет и попадешь под горячую руку» — даю от души совет.

«Согласна. Поэтому сижу тихо в комнате и носа не показываю. Давай на выходных сходим на шопинг. Мне родители деньги перевели, хочу обновить гардероб» — мысли Мии быстро сменяют друг друга.

«Хорошо», — соглашаюсь. Если мама тоже подкинет деньжат, куплю себе обновки.

Откладываю телефон в сторону, падаю на подушки и прикрываю глаза. И зря. Сразу же появляется образ Антона, почему-то в памяти на повторе стоит картинка, как он распускает узел галстука и расстегивает пуговицы. И пальцы у него такие длинные с ухоженными ногтями…. Чувствую, как накрывает горячая волна, аж в пот бросает, но глаза почему-то не хочется открывать. Прикусываю губу, в голове уменьшаю скорость, чтобы до мельчайших деталей просматривать и просматривать этот момент.

Интересно, каков Антон без рубашки.… И каково его кожа по ощущениям.… Из-за непристойных мыслей мне душно, я переворачиваюсь на спину и вынуждена открыть глаза, пялиться в потолок. Нельзя думать в таком ключе о Клинском. Я, похоже, немного одичала без мужского внимания в определенном смысле. Как говорится, природа берет свое. Тем более цветочек давно уже во всей красе цветет.

Спать не хочу, слишком на взводе. Сажусь, тянусь к тумбочке, на которой лежит альбом и карандаши. Рисовать я люблю, помогает снять стресс, выплеснуть свои мысли и эмоции. Отдаюсь во власть вдохновению, руки привычно двигаются, а на белом листе появляется набросок. Где-то через полтора часа я смотрю на рисунок и понимаю, что у меня определенно немного съезжает крыша. На меня смотрит Антон с призывным взглядом, с голым торсом, слегка для приличия придерживая простынь чуть ниже пупка.

Осуждающе качаю головой, как кто-то звонит в дверь. Вздрагиваю, спешно захлопываю альбом, кладу его обратно на тумбочку. На цыпочках крадусь к двери. В столь поздний час ко мне никто не может прийти. Родные с Олегом не в курсе, где я живу. Мии не за чем, как и ее брату, приходить.

Глазка нет, видеозвонок игнорирую. Я настолько привыкла, что тут безопасно и никто меня не тревожит, что выключила его. Не спрашиваю кто, лишь щелкаю замком и немного приоткрываю дверь. Сердце пропускает удар. Стоит Антон. С взъерошенными волосами, с мрачным взглядом, всем видом показывая, что хорошего не стоит ждать.

— Нужно спрашивать кто, — цедит сквозь зубы, заходит в квартиру, оттесняя меня к стене.

Захлопнув дверь, мгновенно оказывается рядом. Обхватывает ладонями лицо, смотрит в глаза, на губы, опять в глаза. Язык прилипает к небу, не в силах спросить, что он делает, что вообще происходит.

— Все мучался вопросом, каково это тебя целовать, — шепчет Антон.

Не дожидаясь моего ответа, склоняется и целует в губы.

Перехватывает дыхание. От неожиданности зажмуриваюсь и цепляюсь за предплечья Антона. И к своему постыдному ужасу, я отвечаю на поцелуй, и он мне нравится. До мурашек.

В голове блокируются все здравые мысли, голос разума пищит, но так тоненько, тихо, что под шквалом нахлынувших чувств его совершенно не слышно. Чувства обжигают. Меня будто бросили на раскаленную сковороду и обжаривают с разных сторон.

Бойтесь своих желаний. Действительно нужно быть осторожными с мыслями. Кто же знал, что все так внезапно закрутится, завертится, что назад пути нет.

Назад мы никуда не идем. Антон, не отрываясь от моих губ, да я сама за него цепляюсь, как утопленница за спасательный круг, ведет нас вглубь квартиры. Поразительно, как мы не натыкаемся на углу стен и мебель, не сносим ничего на своем пути. Я лишь спотыкаюсь раз, но только для того, чтобы плюхнуться на кровать спиной и с задержкой дыхания наблюдать, как Клинский одним движением снимает с себя футболку и нагибается ко мне, чтобы опять бесстыдно пьяняще целовать.

Я прислушиваюсь к себе. Мне нужно до конца понять, стоит ли нырять с головой во внезапный омут или это всего лишь вспышка, которую нужно переждать. Против воли сравниваю ощущения с Олегом и с Антона.

С мужем у меня всегда присутствовала напряженность. Не помню такого, чтобы была расслаблена и наслаждалась с ним близостью. Нет. Я каждый раз молилась, чтобы побыстрее все закончилось и меня не трогали. Более того, уговорила Олега составить график супружеских обязанностей. Мне так проще было настроиться.

С Антоном я еще не понимаю, что со мной происходит, но ясно одно: мне нравится его поцелуи, меня не раздражает его дыхание, хочется трогать и трогать его, ощущая под ладонями гладкость кожи и рельеф мышц. Его губы на вкус сладко-горькие.

Мне определенно немного сносит голову от происходящего. Иначе не понимаю, как я позволяю самой себе целоваться с другим мужчиной, будучи замужем. Эта мысль не ушат холодной воды, но немного отрезвляет.

— Постой… — шепчу в горячие губы, упираясь ладонями в грудь Клинского. Он поднимает голову, пытается сфокусировать на моем лице взгляд. С каждой секундой реальность его быстрее и быстрее догоняет, что в какой-то момент резко выпрямляется и уже с ужасом смотрит по сторонам. Проводит рукой по шеи, слезает с меня и садится рядом. Я перевожу дыхание, пытаясь успокоить взволнованное сердце, принимаю вертикальное положение.

Какое-то время молчим, смущены ситуацией.

— Извини, — Клинский косится в мою сторону, потом нагибается и поднимает с пола футболку, спешно ее натягивает. Я едва сдерживаю разочарованный вздох. Мне нравилось смотреть на его голы торс. Он очень даже ничего.

— Все в порядке, — трогаю пальцами свои губы, Антон замечает этот жест, я спешно опускаю руку. — Целуешься ты хорошо, не на что жаловаться, — встречаемся глазами. Некоторое время напряженно всматривается, а затем одновременно усмехаемся.

— Я пойду, — поднимается, но я почему-то удерживаю.

— Оставайся на ночь, кровать большая.

Желание спать с Клинским в одной кровати не имеет никакого логического объяснения. Просто хочется и все. Это как хочется до дрожи шоколадку, она рядом, так почему ее не съесть.

— Не боишься?

— А чего бояться? Ты меня не съешь.

Отползаю к изголовью, наблюдаю, как Антон оборачивается и с прищуром смотрит на меня. Его колебания понятны, любой бы сомневался, что явилось решающим фактором остаться, не знаю. Он встает, обходит кровать и ложится на свободную половину, закинув руку за голову. Я поворачиваюсь набок и любуюсь профилем мужчины.

Он все же притягивает взгляд. А еще очень харизматичный. От него так и прет энергия. Хорошая такая. Почему-то знаешь, что не обидит, наоборот, сделает все возможное, чтобы защитить. С таким человеком не страшно по жизни идти, спотыкаться и ошибаться. Он всегда во время схватит за руку, удержит, спасет.

— Почему ты стал адвокатом по разводам? Насколько я поняла, родители не развелись, Мия тоже замужем не была. Почему не уголовные дела?

— Не знаю, — Антон с закрытыми глазами пожимает плечами. — Просто выбрал по остаточному принципу, когда выбирали направлением. Все хотели разбирать солидные дела, а не копаться в чужом личном белье.

— Но в итоге ты стал самым известным и дорогим адвокатом по бракоразводным процессам. Многие хотят, чтобы ты вел их дела.

— Я просто люблю свою работу, люблю выполнять ее качественно и не проигрывать по пустякам. Поэтому, — поворачивает голову в мою сторону, открывает глаза. — Я добьюсь твоего развода с Поклонским.