Развод не приговор

16 глава

Сижу перед зеркалом, расчесываю волосы. Внутри меня пустота. Она вот уже несколько дней, и становится все больше и больше, перемешиваясь еще с безразличием и щепоткой тоской.

Никогда не думала, что по человеку можно скучать. Скучать до такой степени, что в груди щемит от боли, физической боли. Более того, я не думала, что человек может за столько короткое время стать очень важным для тебя.

Вздрагиваю, услышав, как открывается дверь. Оборачиваюсь и вижу, как в комнату заходит Олег. Держу лицо, не показываю мужу, как я рада его видеть.

Когда вернулась домой, бабушка настояла, чтобы и Олег вернулся, чтобы все было как прежде. Беда в том, что как раньше ничего не будет. Я другая. Не могу закрывать глаза на измены мужа, да и сама уже ступила на кривую дорожку.

Отворачиваюсь и прикрываю глаза, тяжело вздохнув.

Бабушка пустила в ход тяжелую артиллерию. Поняв, что меня не напугать прекращением финансирования, игнорированием, сказала, что лишит Антона юридической практики, испортит ему репутацию. Сделает все возможное, чтобы он скатился вниз, а ведь Антон на вершине в своей сфере. Обратно подняться будет сложно с испорченной репутацией и потерянным доверием.

Я сдалась. Не могла допустить того, чтобы из-за меня человек лишился всего, над чем он так долго работал.

— Как я устал, — Олег подходит ко мне, кладет руки на плечи, сжимает их. Смотрит мне в глаза в отражении зеркала. Усмехается. Выглядит довольным.

— Бабуля одобрила мой проект, который я планирую реализовать в ближайшее время. Сказала, что если я еще порадую ее правнуками, подарит акции компании. Она у тебя такая щедрая, — болезненно сжимает плечи, заставляя меня поморщиться. — Надо с этим делом не затягивать.

— С каким? — прикидываюсь дурочкой.

— Детей делать будем, — убирает ладони, начинает расстегивать рубашку.

Я опускаю глаза. Вид раздевающегося мужа мне не нравится. Все во мне противится, кричит о несогласии, часть меня рвется прочь из этой спальню, в другой район города.

— У меня сегодня первый день… — выразительно смотрю на Олега, он недовольно поджимает губы и что-то бормочет себе под нос, уходит в сторону ванной.

Я соврала. Нет у меня ничего, просто не хочу с ним спать и выполнять супружеские обязанности, особенно из-за того, что бабушка там пообещала щедрое вознаграждение. Не видать ей внуков. Никогда. Олег чудесным образом не станет внезапно способным на деторождение.

Если для него важно получить акции компании бабушки, нам придется поговорить. Мы либо договариваемся, либо расходимся. Договориться я хочу о том, чтобы мне позволили серьезно заняться своим хобби. Я хочу рисовать и выставлять свои картины в галереи, развиваться и делать свое имя узнаваемым. Может однажды повезет, моя персональная выставка будет проходить в ведущих галереях мира. Главное, чтобы Олег не позволял моей бабушке и маме ставит палки в колеса.

Что касается ребенка, искусственное оплодотворение никто не отменял. Опять же, мы можем договориться, мне не жалко будет отдать мужу и свою долю. Вопрос только в том, сможет ли Олег смириться со своим бесплодием.

Роль хорошего папы вряд ли ему придется по вкусу. Сомневаюсь, что он и со своим ребенком возился бы. Воспитание ляжет полностью на меня. Я сумею совместить материнство и карьеру.

— Завтра к тебе придет Егор Сергеевич, напишешь на него доверенность, чтобы он отозвал твое заявление, — Олег выходит из ванной в одном полотенце и сразу заваливается на кровать, беря телефон с тумбочки. — Я на неделе уезжаю в командировку.

— Один? — встаю со стула и подхожу к своей стороне кровати. Ложиться не спешу.

— Один, — муж морщится, на меня не смотрит. — Будешь теперь всю жизнь припоминать случайную измену. Я же молчу про то, как ты время проводила, — тут внезапно отрывается от мобильника и устремляет на меня насмешливый взгляд.

— Если в курсе, как я проводила время, чего не брезгуешь? — скрещиваю руки на груди. — Похоже, обещанная выгода настолько заманчива, что проще закрыть глаза и сделать вид, что вообще не в курсе.

— Мы можем жить каждый своей жизнью, при этом соблюдая внешние приличия. Мне, по сути, плевать, если ты будешь путаться с этим Клинским, главное, не попадись на глаза нашей публике. Он мужик умный, сообразит, где вам устраивать тайные свиданки.

— То есть ты даешь добро? — недоверчиво приподнимаю бровь.

— Да беги хоть сейчас к нему, мне плевать, бабки дома нет, она загородом с твоей мамашей.

Мне не нужно повторять дважды. Я сразу убегаю в сторону гардеробной, одеваюсь в спортивный костюм, хватаю кепку и ищу свой мобильник. Нахожу его на туалетном столике, пока вызываю в приложении такси, чувствую на себе взгляд Олега. Оборачиваюсь, он прищуривается.

— Ты серьезно? — тихо и как-то недоверчиво спрашивает.

Впечатление такое, словно до этого момента не допускал даже мысли, что у меня с Клинским что-то может быть. Ляпнул просто так, а попал в яблочко.

— Ты же сам сказал, что мы можем жить каждый своей жизнью, — прячу телефон в карман, надеваю кепку. — Я вернусь завтра до приезда моих родных.

Не жду реакции Олега, а задержись на пару минут, он бы непременно начал меня отчитывать, что как минимум не с тем связалась. И сбегая по лестнице, мне совершенно плевать, расскажет бабушке обо мне и Антоне или промолчит.

Безумно нервничаю. Переживаю по поводу того, как Клинский меня встретит. Он просил остаться, а я сбежала, ничего толком ему не объяснив. Да и сейчас мне не очень хочется рассказывать, почему повела себя как последняя стерва, придется признаться, чем шантажировали, ему это не понравится. Не хочу, чтобы он волновался, тревожился за себя и за меня. Сейчас мне жизненно необходимо просто оказаться в его объятиях. Вдохнуть его запах, уткнувшись носом в его шею. Оглохнуть от звука его сердцебиения.

Мне удается прошмыгнуть на территорию жилого комплекса без вызова в домофон, таким же образом попадаю в подъезд. По чистой случайности попались запоздавшие откуда-то соседи Антона.

Замираю на мгновение и перевожу дыхание лишь тогда, когда оказываюсь перед дверью. Даже начинаю сомневаться в правильности своего поступка. Может стоило позвонить, предупредить. Кто знает, чем занят сейчас Антон. Или кем.

Нажимаю на звонок и жду. Секунд пять, которые кажутся бесконечностью. И когда открывается дверь, у меня чуть не подгибаются ноги от волнения. Увидев взъерошенного Антона с осунувшимся лицом и тусклым взглядом, сердце болезненно сжимается. Чувствую себя виноватой. Ведь это я причина его такого подавленного состояния.

— Антон…

Только и успеваю произнести его имя, как он шагает ко мне и крепко обнимает. Так крепко, что я едва могу дышать, но отталкивать его мне даже не приходит в голову. Я просто обнимаю в ответ. Мне хорошо. Мне уютно. Я там, где меня ждут.

Как же приятно, когда о тебе заботятся, не достают глупыми вопросами и не учат жизни. На душе спокойно, тревожность куда-то ушла, уступая место какой-то эйфории. Так странно чувствовать себя счастливой просто от того, что пришла к человеку, на ночь глядя без предупреждения, чтобы обнять, увидеть, немного побыть рядом. Такие простые желания и такие очень важные одновременно.

Грею руки об горячую кружку, смотрю на то, как Антон делает для меня бутерброды. Он спросил, голодная ли я. Вместо меня ответил мой желудок. Забавно, но в моей семье никто о подобном не спрашивает. Прием пищи строго по графику, если пропустил что-то, то это твои проблемы. При этом заказывать доставку на дом и готовить самому запрещено. Странные правила, но сколько себя помню, их соблюдают.

— А где Мия? — спохватываюсь запоздало.

Сестра Антона не стала бы прятаться в своей комнате, узнав, что я пришла. Мы бы сейчас с ней обсуждали моду, книги, она бы рассказала мне свои сплетни о друзьях. Мия отражение того, чего я лишена. Мы во многом похожи, но как по разному живем, какие разные у нас проблемы. И честно говоря, я немного ей завидую. Хочется вот этой ее суеты: университет, сессия два раза за курс, встречи с однокурсниками, тусовки, прогулки до утра. И многое другое. Меня во много ограничивали. Это я осознала совсем недавно.

— Уехала с подругами загород в дом отдыха. Пытается надышаться свободой перед новым учебным голом, — ставит передо мной тарелки с едой и фруктами, садится напротив. Меня смущает его внимание, когда начинаю есть. Но просить не смотреть не хочу.

— Мы одни, получается, — произношу с набитым ртом, и, наткнувшись на потемневший взгляд Антона, чуть не давлюсь едой. — О чем ты думаешь! — возмущаюсь, отхлебывая чай.

— Ни о чем таком, — усмехается, отщипывая виноградину. — Лучше расскажи мне, что происходит. Сначала ты обрубаешь все связи со мной, потом внезапно возникаешь перед моей дверью. Я в легком замешательстве.

— А все так хорошо начиналось, — показательно горько вздыхаю, разглядывая виноград. — Я вынуждена так была поступить. Я даже не уверена, что не будет последствий от моего сегодняшнего поступка, однако, очень хотелось тебя увидеть. Очень скучаю по тебе, — робко поднимаю глаза на Антона. Он понимающе качает головой.

Похоже, не только я тоскую. Прикусываю губу, так как едва сдерживаюсь, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Улыбнусь, разговор свернет не в ту сторону, если вообще не прекратится, а поговорить надо. Очень многое меня беспокоит, не с кем обсудить свои мысли, порассуждать по поводу того, как правильно поступить в том, или ином случае. У меня ничтожно мало опыта, принимать самостоятельные решения, страх ошибиться порой парализует дыхание.

— Моя семья против развода. Она использует все возможные способы и рычаги, чтобы воздействовать на меня. К сожалению, у меня есть болевые точки.

— Если это касается меня, то зря. У твоей бабушки не столь много власти, чтобы портить мне жизнь. Даже если испортит, я не останусь без работы. На крайний случай, можно уехать к родителям и помогать им вести магазин.

— Ты так легко об этом говоришь.… Не боишься?

— Если бы боялся, никогда не стал юристом. Просто тебе страшно, оно и понятно, ты впервые идешь против воли семьи, но у тебя есть я, на меня можешь опереться, — его улыбка греет душу.

Мне кажется, что до этого там была настоящая зима, а теперь ранняя весна, все оживает. Его уверенный взгляд и тон дают уверенность мне, несмотря на то, что я совершенно не чувствую твердость под ногами.

— Если я уйду, от меня отрекутся, вычеркнут. Я буду полностью от тебя зависима. А если ты меня бросишь? Что если твои родители не примут меня, заставят отказаться от любых отношений со мной? Куда мне возвращаться? Конечно, я боюсь, — бездумно кручу кружку, поглядывая на молчаливого Антона.

— Тебе нужны гарантии. Какие? Я готов их дать.

— Понимаешь, — чувствую, как пылают щеки. Похоже, вся кровь к ним прилила. Сердце тарахтит в груди, как неисправный мотор в машине. — Не считая Олега, ты второй мужчина в моей жизни. Я совершенно неопытна в отношениях и не смыслю, как люди вообще строят совместные планы на будущее. С Олегом было все понятно, предсказуемо. За нас решали взрослые, никто не интересовался, чего мы там хотим и какие у нас чувства. С тобой.… С тобой все по-другому.

— Лен, — Антон вздыхает, устало сжимает переносицу и трет глаза. Смотрит на меня ласково как на глупого ребенка. Это немного задевает, но я стараюсь не показывать вида. — Ты сама чего хочешь? Сама принимать решения или чтобы за тебя принимали решения? Ты хочешь быть в позиции ребенка или взрослого человека? Ответь сначала сама себе на этот вопрос, потом мне. И после этого будет более-менее понятно, куда двигаться дальше.