Развод не приговор

18 глава

— Как ты видишь, супруги решили помириться и отозвать заявление о разводе. Милые бранятся, только тешатся. Такие, как Шубина и Поклонский могут себе позволить проверить чувства еще в денежном эквиваленте. Думаю, ты свое получишь, в двойном размере, — Волхов хмыкает, собирая бумаги со стола, аккуратно складывает их в папку. Я молчу.

Мне совершенно нечего сказать. И гонорар за работу совсем не радует. В другое время, с другим клиентом был бы довольный результатом оплаты, а так хочется грязно выругаться и что-то разбить от бессилия.

Лена не отвечает на мои звонки. Либо я у нее в черном списке, что маловероятно. Либо у нее отобрали телефон и не дают выйти на связь, что вполне реально.

— Я ушел, — Егор Сергеевич встает, смотрит на меня в ожидании, но, не дождавшись реакции, уходит. Я закрываю глаза и прикрываю еще их ладонью.

Никогда в жизни я не чувствовал себя выбитым из колеи. У меня все было распланировано, разложено по полочкам четко и ясно. Теперь вокруг полный хаос. Точнее бардак на душе. Сто раз сам себе проговаривал, что отношения с клиенткой табу. Никогда, ни за что, ни при каких условиях. Сам же нарушил свое правило, с головой ушел в чувства к той, которая была даже несвободной. Еще одно нарушение собственного правила: не связываться с замужними женщинами. Знал ведь, что редко истории заканчиваются хорошо.

В кабинет со стуком врывается, как порывистый ветер, начальник. Константин Эдуардович приземляется на то место, где недавно сидел Волхов. Вопросительно на него смотрю, ожидая, чем сейчас озадачит. Сложные дела он почему-то любит мне давать, а я сейчас не в том состоянии, чтобы думать.

— Этот развод Шубной и Поклонского — самый странный развод за всю мою практику. Люди толком, не разобравшись между собой, сразу подают документы на развод, а потом спустя время мирятся и отзывают заявление. Благо не требуют возврата денежных средств, хотя в договоре прописано, что этого при любом раскладе не случилось. Бабуля, кстати, еще сверху доложила за хорошую работу. Это тебе премия будет. Молодец, что не стал идти на поводу Поклонского, а потом Шубиной, тянул время максимально долго, как мог. По итогу у парочки все окей, тут мне нашептали, что у них пополнение.

— Что? — изумленно выдыхаю, чувствуя, как внутри все обрывается. — Какое пополнение?

— Обыкновенное. Инсайдер близкий к семье по секрету мне шепнул, что внучка Шубиной ждет ребенка. Похоже, примирение супругов было очень страстным, — шеф усмехается, а у меня сжимаются кулаки, и хочется ему заехать по лощеной физиономии.

— Это достоверная информация? — спрашиваю охрипшим голосом, тянусь к телефону на журнальном столике. Знаю, что мои звонки будут без ответа, но и просто сидеть не могу.

— Официально никто не заявлял, оно и понятно, беременность может внезапно прерваться. Срок небольшой.

У меня вдоль позвоночника сквозит холодок. В висках долбит мысль: это мой ребенок. Олег бесплоден, Лена была только со мной, а значит.… Чувствую, как становится плохо от вывода. А еще невыносимо тоскливо. Зная бабку Лены, там очень страшно признаться в правде, а Лена будет молчать до последнего из-за страха. Обхватываю голову руками и чуть ли не стону вслух.

— У тебя голова болит? Антон? Все в порядке? — слышу обеспокоенный голос Константина Эдуардовича, его шаги по кабинету. Он наливает воду и возвращается к моему креслу, всучивает в руку стакан. Поднимаю голову.

— Ты выглядишь потрясенным. Все в порядке?

— Да, — выдавливаю из себя. Не могу признаться шефу, что сейчас происходит.

Он от правды в обморок упадет и будет меня проклинать за нарушение негласных правил. Ведь мои правила перекликаются с правилами фирмы.

— Мне нужно уехать, — резко поднимаюсь с кресла, хватаю пиджак, висящий на вешалки, и, не дожидаясь разрешения покинуть рабочее место, вылетаю из кабинета.

Увидеть Лену. Эта единственная мысль стучит в висках, держит меня в напряжение. Нужно поговорить. Обсудить возникшую ситуацию. Я должен понимать, что она задумала. И вообще, планировала ли она ставить меня в известность о своем положении.

Ребенок. Мороз по коже, стоит об этом подумать. Я особо не задумывался о том, чтобы обзавестись семьей и детьми. Где-то на подкорке была мысль, что однажды это случится, но особо к этому не стремился. И вот, так получается, что нежданно-негаданно у меня будет ребенок. Ослабил контроль, внимание, отвечай за последствия.

В элитный поселок, где живут Шубины и Поклонский, я попадаю без проблем, стоит только показать удостоверение адвоката. Адрес знаю, как молитву, поэтому нужный дом нахожу без проблем. Паркую машину и некоторое время сижу неподвижно, набираясь смелости перед борьбой. Пока словесной и моральной против родственников и мужа Лены. Будет непросто, как пить дать.

Я не успеваю даже дойти до ворот, как подъезжает черный седан. Замедляю шаг, а из машины спешит выйти Лена, следом появляется Олег. Он недовольно на меня косится, но ничего не говорит. Мне собственно на него все равно, интересует та, которая сейчас направляется ко мне.

— Что ты тут делаешь? — красивые глаза Лены строгие, в них недовольное выражение.

— Мне тут птичка донесла… — меня перебивает вибрация моего телефона. Раздраженно вытаскиваю его из кармана.

Звонит сестра. Сбрасываю звонок, так как она может подождать. Мия, правда, редко беспокоит в рабочее время, только по необходимости и срочному вопросу, но сейчас у меня срочный разговор с Леной.

— Лен, — смотрю на девушку, но вновь вибрирует в руке мобильник. Досадливо прикусываю губу.

— Ответь, она просто так не будет звонить, — Лена знает мою сестру так же, как и я. Вздыхаю и принимаю звонок.

— Что? Коротко и по существу, я занят, — отрывисто выпаливаю.

— Звонила мама, папа в больнице. Ситуация сложная, — как отчет чеканит сестра. — Врачи не дают никаких прогнозов. Я билеты купила на сегодня с пересадками. Вылет в семь. Вещи тебе соберу. У тебя пара часов, чтобы решить вопрос с работой.

— Я понял, — сглатываю ком в горле, завершаю звонок и смотрю на часы.

У меня до семи вечера всего ничего. Разговаривать с Леной на ходу не хочу, но и другой возможности в ближайшее время не будет. Однако, у меня и слов подходящих не находится, чтобы корректно спросить о беременности. Только и могу смотреть в глаза и молчаливо задавать вопрос.

— Тебе видимо пора, — Лена отводит взгляд в сторону, нервно трогает свои волосы. — Поговорим, когда будем оба свободнее во времени, — показательно смотрит на часы.

— Ответь только на один вопрос: ты собиралась мне говорить? — сознательно опускаю слово «беременность», так как неподалеку стоит Олег и явно прислушивается к нашему разговору. Мне хочется знать, насколько я важен Лене.

— Да, чуть позже, — мягко улыбается, мне сразу становится легче. Я улыбаюсь в ответ. — Мы обязательно позже поговорим обо всем. Тебе, видимо, нужно спешить.

— Я позвоню.

— Хорошо.

— Выглядишь уставшим, — замечает Мия, когда такси останавливается в жилом комплексе, где живут родители. На улице глубокая ночь, но знаем, что мама нас ждет.

— Да ты тоже не первой свежести, — беру два чемодана, которые помог водитель вытащить из багажника, иду в сторону подъездов.

— Как думаешь, обойдется? — сестра выглядит подавленной, грустной и пытается скрыть, как сильно переживает.

Пусть мы живем далеко от родителей, но мы всегда на связи, всегда знаем, что можем на них положиться, как они на нас. Болезнь отца как снег на голову. Даже не снег, а скорее лавина, потому что новость шокирующая. Всегда думал, что отец проживет как минимум лет до ста. Не было предпосылок, что может заболеть чем-то серьезным. Но болезни все равно кого поражать.

Меня еще очень тяготит то, что не успел нормально поговорить с Леной. Какой-то смазанный диалог у нас с ней вышел, толком ничего друг другу не объяснили, план действий не согласовали. Тревожит отношение ее семьи к беременности. Злит, что большинство будет считать отцом Поклонского. Мне нужно как можно скорее вернуться.

— Как я вас рада видеть! — с порога кидается с объятиями мама.

Я едва успеваю оставить в стороне чемоданы. Мы с Мией терпеливо сносим приступ нежности. Мама отстраняется, внимательно нас оглядывает с ног до головы. Недовольно цокает языком.

— Совсем исхудали! Наверное, не кушаете хорошо. Я сейчас накрою стол!

— Мам! — сестра пытается остановить ночное обжорство, но я предупреждаю ее не запрещать матери нас кормить. Возможно, ей нужно чем-то себя отвлекать, чтобы не думать о состоянии отца.

— Я к себе, — недовольно поджимает губы, хватает чемодан и показательно громко топает в свою комнату.

Я прохожу в гостиную и наблюдаю, как мать суетится на кухне, накладывая еду на тарелки. Она сдала. По видеосвязи это не сильно бросалось в глаза. Может сдала с момента, как в дом вошла беда. Осунулась. Нас упрекнула в худобе, а сама, похоже, тоже плохо питается. Она явно нуждается в заботе и опеке. Я еще гоню прочь мысли о том, что меня могут попросить остаться. Не на время, а навсегда.

— Как на работе дела? — мама как жонглер расставляет блюда на столе. Их много для двоих, но говорить о том, что не стоит так делать, бесполезно.

— У меня все хорошо. Я успешный адвокат.

Для родителей моя профессия всегда была поводом для гордости. Они не уставали мной хвастаться перед соседями, перед клиентами, перед знакомыми и даже прохожими. В моей семье человек, который окончил престижный университет, устроился на престижную работу, подобен Богу. Может поэтому сестра в свое время стремилась оказаться рядом со мной, чтобы ее рост тоже замечали. Правда, безуспешно. Она еще студентка и до собственной важности еще далеко.

— Это хорошо, мой сыночек молодец! — мне посылают полный гордости взгляд. Я вздыхаю. — У моей подруги есть соседка, у той дочка тоже окончила юридический, работает в прокуратуре. Может познакомишься?

— Мне сейчас не до свиданий вслепую.

— Нет, это не свидание, — отмахивается от моих слов рукой. — Я ее знаю, очень милая девушка. Скромная, умница, у нее есть свои сбережения.

— Мам…

— Тебе стоит с ней познакомиться, у вас обязательно найдутся общие интересы.

Прикрываю глаза, понимая, что спорит сейчас бесполезно. Желание женить меня на дочке знакомой через подругу тоже своего рода способ убежать от проблем под носом.

— Раз вы приехали, я теперь могу быть с отцом в больнице, а возьмете на себя магазин.

— На какой период? — мой вопрос заставляет маму застыть с котелком между столом и плитой. Она недоуменно на меня смотрит. Мне уже хочется вслух ругаться, так как начинаю понимать, как мать расценила наш приезд.

— Я не могу остаться больше двух недель. У Мии учебный год начинается со дня на день, ей тоже нужно будет вернуться. Неужели ты думала, что мы приехали навсегда?

— Отец в больнице. Как я должна, по-твоему, тут одна со всеми проблемами справляться? — с грохотом ставит кастрюльку на стол. — У меня голова разрывается от разных мыслей!

— Ненужно усложнять ситуацию на ровном месте! — слегка повышаю голос, но тут же сам себя одергиваю и опускаю глаза, прикусив губу. — Мне через две недели нужно вернуться на работу. Меня никто не отпускал в бессрочный отпуск. Мия может остаться!

— Почему это я должна оставаться! — вылетает из комнаты сестра, явно подслушивающая под дверью разговор. — У тебя есть профессия, тебе не составит труда найти работу и тут с высокой зарплатой, а мне нужно еще учиться. Так почему я должна собой жертвовать?

— Мия! — поднимаюсь с дивана. — Ты можешь заочно учиться. Диплом по сути один и тот же, только срок чуть больше.

— Почему я должна переводиться? — в глазах сестры появляются слезы, губы предательски начинают дрожать.

— Не будь эгоисткой, — тянут руку к Мии, но она отшатывается от меня.

— Это ты эгоис! Ты думаешь только о себе! — кричит и топает ногами одновременно, превращаясь моментально в истеричного ребенка.

— Я не могу остаться, — в моем голосе слышится отчаянье, но его вокруг никто не слышит. — Не могу.

Страшно даже допустить мысль, что Лена будет воспитывать ребенка одна. Ее семья, увидев малыша, не задумываясь, может лишить девушку всего. Меня бросает в дрожь, стоит только подумать, что Поклонский будет растить моего ребенка, как своего, закрыв глаза на явную несхожесть. Придумают сказку. Именно поэтому я должен вернуться, защитить любимую девушку и дать ей чувство безопасности. Находясь вдали, ничем не смогу помочь.