Развод не приговор

14 глава

Пока закипает чайник, мама заглядывает в каждый угол квартиры, где я живу. Остается чуток довольной, не обнаружив наличие мужских вещей. Кажется, она думала, что живу с Антоном.

Завариваю чай, ставлю чашки на стол и присаживаюсь, мама тоже садится. Придирчиво меня разглядывает, будто увиденный ею поцелуй оставил на мне клеймо.

— Он мне нравится, — беру быка за рога. — И, когда я официально получу развод, буду с ним в открытую встречаться, — смело смотрю маме в глаза. На это требуется мужество, но я решила, что пора отстаивать свои личные границы, свою жизнь, иначе близкие мне люди так и будут проживать жизнь за мой счет.

— Лена, — мама вздыхает, чем меня удивляет. Обычно она строго чеканит свои слова, которые не оспоришь. — Я понимаю тебя, что тебя задела измена Олега, но такое бывает. Мужчины оступаются, потом понимаю, что жена лучше…

— Ты мне предлагаешь на все закрыть глаза? — голос предательски срывается. Мне до безумия хочется, чтобы в этом мире был хоть один человек на моей стороне, независимо какая у меня позиция.

— Понимаешь, сейчас у нас в бизнес сложные времена, скандалы нам ни к чему, как и перешептывания за спиной…

— То есть бизнес важнее моего душевного спокойствия? — опять перебиваю. — Мне нужно молчать на измены Олега, терпеть его унижения и делать вид, что все хорошо? Серьезно?

— Развод — это как клеймо. Оно с тобой навсегда, — мама морщится. — В нашей семье никто не разводился со скандалом.

— Мужья просто умирали, потому что не выдерживали вас, — сухо замечаю, опуская глаза в чашку. С мамой спорить легче, вот с бабушкой я бы не посмела даже рта открыть.

— Лена, ты должна прекратить вести себя как подросток в кризисе. Возвращайся домой, занимайся своими привычными вещами. Понимаешь, бабушка на стороне Олега, чтобы ты не делала, она все равно не позволит тебе с ним развестись, так какой смысл трепать друг другу нервы?

Кусаю губу, судорожно соображая, как выпутаться из ситуации. Если бабушка что-то там решила, ее ничто не сдвинет с места и не изменит мнения. Она скорее умрет, чем признает свою неправоту. Я скорее тоже умру, что вновь вернусь в привычный мир. Не хочу.

Пожив на расстоянии от семьи, узнав, какие бывают семейные отношения на примере Антона, Мии и их родителей, я не желаю вновь изображать то, чего нет. Да и потом.… Как после всего случившегося, ложиться в одну постель с Олегом. Да лучше повеситься сразу.

— Понимаешь, Лена, мы не в том положении, чтобы выбирать, — тихо произносит мама, с грустью на меня смотря. — Мы должны соответствовать статусу. Да, не всегда это по вкусу, но, дорогая, со временем ты поймешь, что лучше крутиться в кругу себе подобных, чем связываться с теми, кто по положению ниже.

— Разве статус дает счастье? — горько усмехаюсь, поднимая глаза. — Я только сейчас поняла, чего была лишена. Представь, мне не хватало этого простого человеческого общения, знания, что от тебя никто ничего не ждет.

— Ты просто очарована ощущением свободы, но разве тебе комфортно жить здесь? — выразительно окидывает взглядом кухню и комнату. — Ты привыкла не к такому, а сейчас просто это все забавляет. И потом, на какие деньги ты будешь жить? На чьи ты сейчас живешь? — прищуривается. — Тебя обеспечивает этот мужчина?

— Нет, — уверенно вру, пытаясь совладеть лицом. Вроде удается, мама хмурится. — Я работаю.

— И кем? — вкрадчиво спрашивает. — У тебя никакого опыта, а диплом.… Сомневаюсь, что тебя взяли по специальности.

— В Доме творчества художником. Зарплата небольшая, но для меня одной хватает. Я всегда любила рисовать.

— Это правда. Рисуешь?

— Ну, я обучаю рисовать, сейчас буду искать подработку. В век интернета без куска хлеба не останешься, — улыбаюсь.

Мама кивает, но все еще сомневается. Я вижу, что она хочет мне верить, но привычка все подвергать анализу дает о себе знать. Да и может материнская интуиция, работает, чувствует подвох, но молчит о нем.

— Ладно, — лезет в сумку, висящую на спинке стула, достает кошелек. — Я сняла наличку со своей тайной карты, ты же понимаешь, что пока переводить тебе деньги не могу, — усмехается. Я тоже хмыкаю.

Бабуля как дракон бдит, кто и сколько кидает деньги на счета, главное потом ей отчитаться зачем. Она наложила запрет мне помогать, он должен неукоснительно соблюдаться, иначе будет кара.

— Тут немного, но на первое время хватит, — на стол кладет несколько купюр. Я не отказываюсь. Итак, стыдно, что живу за счет Антона.

«Немного» в мамином понимании чья-то двойная зарплата, если исходить из средней. Мне хватит на месяц, за который я должна либо найти работу, которая меня обеспечит, либо вернутся в семью и смиренно продолжать жить с Олегом. Хотя…

Вскидываю на маму глаза. Она вопросительно смотрит, ждет, что я что-то скажу, меня так и подмывает вывалить про диагноз мужа.

— Бабушка по-прежнему ждет от меня внуков?

— Спрашиваешь, — мама застегивает сумку. — Чем больше, тем лучше.

— А если их не будет? Ведь бывают обстоятельства.

— Обстоятельства? — мама задумывается.

Сомневаюсь, что в ее голове мелькнет мысль, что с кем-то непорядок. Ведь, по мнению моих родственников, какие проблемы в молодом возрасте. Я смело могу стать многодетной мамой, рожая погодок, а вот Олег… может стрелять только холостыми, ни в кого не попасть. И вряд ли в его голову придет мысль, что с ним что-то не так.

— Вдруг мы не совместимы с Олегом, поэтому у нас детей до сих пор нет.

— Ерунда, — отмахивает мама от моей версии. Встает. — Я пойду, тебе следует встретиться с Олегом и спокойно обо всем договориться, об урегулировании развода.

— Я не буду забирать заявление, — упрямо твержу.

— Тебе нужно с ним просто встретиться. Не будешь ты же его вечно избегать.

Мама уходит, оставляя после себя сумбур в моей душе и шлейф дорогих духов. Я убираю со стола, беру телефон и ложусь на кровать. Меня ждет сообщение от Антона. Ничего необычного не спрашивает, всего лишь «все в порядке». И сразу на душе становится тепло и понимание, что ты не один, есть тот, кто переживает за тебя.

— Я заказал китайскую еду, — удивляет меня с порога Антон, стоит мне открыть входную дверь после звонка.

Губы сами по себе начинают растягиваться в приветливую улыбку. Вот что за человек! Пришел, улыбнулся и на душе уже не так муторно. А ведь до его прихода гоняла в голове нерадостные мысли, думы думала и решала, как быть или не быть, чем рискнуть, а что отстоять.

— Заходи, — пропускаю Клинского в квартиру с пакетами. Антон сразу направляется в сторону кухни, распаковывает коробки. Пахнет умопомрачительно.

Раньше я считала, что мне ближе всего европейская кухня, но последнее время в моем меню чаще преобладает азиатская, что удивительно, многое заходит на ура. Мия в еде не капризничает, как и ее брат, но если выбирать, то они выберут то, что им ближе всего. И с ними я привыкаю к новому. Это касается не только еды, но и в целом.

— А Мию чего не прихватил? — сажусь на стул, разрываю упаковку на деревянных палочках. Уже умею чуток ими пользоваться, не так виртуозно, как Клинские, но все же.

— Она собралась и умчалась встречаться с подружками из универа, — Антон садится напротив. — А я подумал, что после разговора с матерью ты будешь в подавленном настроении. Лучший способ его поднять — вкусно поесть.

Вот как не влюбиться в такого человека? Ладно, не влюбиться, а не покориться такой заботе и вниманию. Обо мне так никто никогда не беспокоился, как Антон. Поразительно, но пару месяцев назад мы были не знакомы, вряд ли думали, что будет вот так сидеть на кухне рядом, почти как парочка. А мы ведь парочка… Пусть и не официальная.

Некоторое время мы молчим. Я не сильна в китайской кухне, но что принесли, нравится. Когда первый приступ голода утолен, смотрю на сидящего рядом мужчину и прикусываю губу. Хочется вывалить на него все свои проблемы, страхи и попросить совета, помощи. Имею права? Возможно, но не уверена. Сомнения гложут.

— Как прошел разговор с мамой? — опережает меня Антон, устремляя пристальный взгляд.

— Соврать или честно?

— Честно, конечно. Зачем врать? — пожимает плечами, откладывает палочки в сторону и откидывается на спинку стула.

— Мама просит отозвать заявление, в идеале помириться с мужем, так как бабушке сейчас не нужен скандал в связи с тяжелым периодом в бизнесе.

— А ты что?

— Я наврала про работу, сделала акцент, что хочу быть независимой и не прощать изменщика-мужа. У меня создается впечатление, что как только я получу развод, на мне появится какое-то позорное клеймо. Я не понимаю, почему мои родные так держатся за этот брак, словно Олег курица с золотыми яйцами.

— Ваш брак изначально договорной, поэтому ожидаемо, что старшие хотят его сохранить, — Антон над чем-то задумывается, а у меня на душе неспокойно, чувствую, будто мы отдаляемся друг от друга против воли. И не объяснишь ведь, почему такое ощущение. Оно просто есть.

— Ты думаешь, что у меня получится с Олегом развестись, не обнародовав его неспособность иметь детей? — осторожно спрашиваю. Клинский моргает и, нахмурив брови, смотрит на меня.

— Это бы ускорило процесс, я бы смог опереться на твое желание иметь детей, а так как твой муж не может этого дать, учитывая, что между вами нет никаких чувств, брак незачем сохранять. Почему ты не хочешь говорить родным о его бесплодии? Да и сам Олег должен знать.

— Ты думаешь, он нормально отреагирует? — хмыкаю. — Он скажет, что я вру, что результаты сфабрикованы. И устроит бурю в стакане. Я не хочу доставлять своей семье неудобств.

— Пока ты пытаешься быть удобной внучкой и дочерью, об тебя так и будут вытирать ноги и помыкать. Ты этого хочешь? — холодный тон Антона заставляет передернуть плечами, как и полное отсутствие сочувствия во взгляде. Он вздыхает и уже мягче смотрит, двигает стул ко мне, берет мои руки.

— Лена, я очень хочу, чтобы ты перестала думать о том, как сделать всем хорошо вокруг себя. Подумай о себе, своих желаниях. Да, семья какое-то время не будет принимать тебя, но, в конце концов, изменит свое мнение.

— Ты не знаешь мою бабушку, она умрет, но никогда не изменит свое мнение. Понимаешь, она убеждена, что я должна стать той самой, которая сделает семью счастливой в буквальном смысле. Она хочет, чтобы в доме всегда был мужчина и дети. Развод.… Это для нее позор, признание проигрыша, что не сумела добиться своего.

— Развод — это не позор. Наоборот, это возможность двум людям найти себе человека, с которым как раз и будет счастье. Я за свою практику много чего повидал. Казалось, что там где двое на первый взгляд должны быть вместе, в итоге обретают счастье по раздельности и осознают это. Хотя вначале всегда неприятно понимать, что брак разрушен. Неприятно ловить сочувствующие взгляды и выслушивать вздохи и ахи по поводу того, ах какая пара распалась. Особенно, если никакого скандала с компроматом нет.

— Так Олег изменил, — усмехаюсь, складывая ладони в ладони Антона. — Можно на этом как-то сыграть?

— Как правило, если изменщик валяется в ногах, общество просит его простить. Если развод все же происходит, а бывший муж все еще ходит по пятам за бывшей женой, общество уже осуждает жену за то, что она не смогла закрыть глаза на его грешок, — голос Клинского становится тише, а воздух вокруг нас тягучим. Я украдкой поглядываю на него, он ловит мои подглядывающие взгляды, моргает, позволяя мне отвести в смущении глаза в сторону.

— А если я изменю и скажу об этом мужу, он разведется со мной? — смело поднимаю глаза на Антона.

Он удивленно приподнимает брови, прищуривается и как-то недоверчиво смотрит. Молчит. Его молчание заставляет меня волноваться и переживать по поводу того, не ляпнула лишнего.

Вместо слов мы одновременно тянемся друг к другу. Я зажмуриваюсь, ощущая, как в животе начинают лопаться пузыри от внезапной возникшей эйфории. Моментально теряю связь с реальностью, растворяясь на теплых губах Антона. Почему бы не потерять голову на мгновение….