Развод не приговор

21 глава

Развод, который меня пугал до чертиков, но потом очень сильно его желала, проходит на удивление спокойно и без претензий. Иногда закрадывались мысли, что муж в последнюю минуту передумает.

Олег и я обратились к адвокату. Нам выдают бланки заявлений, мы спокойно их заполняем, ставим подписи и без какого-либо сожаления, расходимся в разные стороны. Уверена, что у меня, что у Поклонского все сложится лучше, чем мы даже представляем.

Бабушка в корне до сих пор не согласна с нашим разводом. Она постоянно упоминает, что развод — это как клеймо, приговор для меня. Она со мной не разговаривает. Как переговорщик между враждующими людьми выступает мама. Ее порядком достает ситуация в семье, но ни я, ни бабуля ничего менять не собираемся. Каждый упрямо остается при своем мнении. Бабушка считает, что я допустила ошибку, я считаю, что наоборот сделала правильный шаг.

Антону сообщаю о ситуации только после того, как на руки получаю свидетельство о разводе. Он не показывает свое удивление, но по глазам вижу, в шоке. Его изумленный взгляд заставляет меня широко улыбаться. Не верил, что смогу самостоятельно разрулить ситуацию с разводом, все пытался навязать мне услуги хороших знакомых. Я доказала, что могу некоторые вопросы решить сама.

Мы много разговариваем по видео звонкам. Их мало не бывает. Пытаемся общаться каждую свободную минуту, но это безумно сложно из-за разницы во времени, из-за того, что после такого общения скучаешь еще сильнее.

В какой-то момент, получив уже все документы от мужа, с бабушкой так и не найдя общий язык, понимаю, что сложившаяся ситуация меня дико напрягает. Не хочу всю беременность быть в стрессе. Хочу быть там, где меня ждут, поддержат, примут такой, какая есть и не навяжут свою точку зрения.

Я покупаю билет на другой конец света. Безумно страшно, ибо знаю только английский, а на разных форумах пишут, что данный язык не особо любят использовать местные. Некоторые его попросту не знают. Антону не говорю, что еду к нему.

В дверь моей комнаты стучатся. Поднимаю голову и молчу. Мое молчание расценивают, как разрешение войти. Появляется мама. Заходит с улыбкой, держит поднос. Я принимаю сидячее положение в кровати, до этого полулежа была, смотрела фильм.

— Принесла тебе ягод и теплого молока с выпечкой, не знаю, что ты сейчас хочешь, но за ужином заметила, что плохо ела.

— У меня отсутствовал аппетит, не то настроение, — усмехаюсь, мама тоже хмыкает. Мы обе понимаем, что из-за бабушки в доме царит гнетущая атмосфера.

— Видела, что ты купила билет, — мама присаживается на стул, стоящий возле кровати. — Полетишь к нему?

Она не называет Антона по имени. Никак не может признать его, ей по-прежнему симпатичен Олег. Но если мама еще более-менее может со мной говорить о человеке, который мне дорог, то бабушка взрывается, стоит только просто заикнуться. Ей теперь и внук не нужен. Она так и говорит, что этот ребенок ничего не получит. Мне лично все равно, так как знаю, что я и Антон обеспечим нашего малыша всем.

— Да. Полечу к нему, пока будем там жить. Его отцу сделали операцию, прогнозы вроде хорошие, но нужно наблюдение за ним и помощь матери. Мия вернулась, учится.

С сестрой Антона пересекались и созваниваемся иногда. Бывают дни, когда мы встречаемся и вкусно проводим время. Она, конечно, узнав, что я жду ребенка от ее брата, была в ступоре. Тоже никак не могла понять, как это случилось. Но Мия очень легкая по принятию фактов, она искренне порадовалась за меня и за Антона. Сказала, что еще при первой нашей встрече знала, что я именно та, что нужна ее братцу.

— Ты уверена в нем? Все же ваши отношения… — мама пытается как-то деликатно выразиться, я молчу и не подсказываю ничего. — Ваши отношения развивались слишком быстро. Я бы сказала, что очень быстро и скандально. Если общественность узнает…

— А как она узнает? — иронично спрашиваю. — И если узнает, земля не перестанет крутиться, а время не остановится. Да, я тоже немного боюсь, сомневаюсь, и это нормально, но так же знаю, что Антон очень надежный человек. Он успешный адвокат. Знаешь почему? Потому что он к каждой ситуации подходит по-разному и не повторяется, ибо люди разные. Одних он мирит, когда пара только подает на развод по глупости, другим советует разойтись либо на подумать, либо в новое плаванье. Как думаешь, имея такой опыт работы с людьми, как он будет относиться к своему браку? — склоняю голову набок и тянусь к тарелке с ягодами. Внезапно захотелось. Не скажу, что стала обжираться, но сладенькое очень тянет. Мия сказала, что это возможно у меня внутри растет девочка-сладкоежка.

— В любом случае, знай, что у тебя есть дом, куда можешь вернуться, — мама внезапно показательно кашляет и с сомнением смотрит. — Я на твое имя купила квартиру, когда началась эта ерунда с разводом. Подумала, что тебе все же нужен собственный угол.

— Мама…. — изумленно смотрю, не зная, что сказать.

Я не просто в шоке, я такого поступка от нее никак не ожидала. Она все время была в тени бабушки, никогда не выступала против ее слова, все делала, как приказывали. Покупка недвижимости — это большой шаг в плане сепарации от бабушки.

— А бабушка? — потрясенно запихиваю в рот много ягод, жую.

— Бабушка не в курсе. Купила за свои деньги. Поэтому, если вдруг у тебя не сложится с… Антоном, — смущенно улыбается. — Тебе есть куда вернуться с малышом. Я буду всегда рядом. Может тебе кажется, что мать я так себе, не отрицаю, но хочу быть тебе опорой и поддержкой.

— Мама…. — у меня на глазах появляются слезы.

Я сглатываю и кидаюсь к ней. Она нежно меня обнимает, как никогда ранее. И действительно теперь чувствую, что теперь на моей стороне есть близкий человек. Мама убаюкивает меня, слегка похлопывая по спине. Мы, наверное, впервые так близки друг с другом.

— Не допускай мои ошибки со своим ребенком. Всегда будь на его стороне, поддерживай во всем, но самое главное люби, — гладит по голове.

Я слышу в голосе мамы сожаления и какую-то грусть, от которой у меня мурашки по коже и что-то сжимается в груди. У нас с ней неидеальные отношения, не скажу, что очень доверительные были и есть. Вряд ли я смогу сейчас ей сказать, все что крутится в голове.

Возможно, именно сейчас мама поняла, что я у нее одна. И нужно налаживать контакт, быть на связи, протягивать руку помощи, если попросят. Надеюсь в будущем, она еще больше сможет проявить свои чувства, если не по отношению ко мне, то хотя бы по отношению к малышу, который сейчас во мне. Этот ребенок дает всем шанс измениться, пересмотреть свои ценности и приоритеты.

Смотрю на пограничника, который без каких-либо эмоций смотрит мои документы. Почему-то кажется, что вот-вот меня развернут, не пустят на выход. Эта проверка знатно треплет нервы. Сильнее, чем истерика бабушки, когда она узнала, что я уезжаю с билетом в один конец.

Она угрожала всем, чем только можно. Будь я по-прежнему зависима от нее, испугалась. Но меня молча поддерживает мама, ждет Антон, в котором я не сомневаюсь.

Бабушка пыталась испугать тем, что я связываюсь с человеком отличающимся менталитетом. Каких страшилок она только не рассказывала. Может права, но не хотелось выяснять эту правду. Пыталась доказать, что я и Антон смотрим на вещи по-разному. Предрекала частые ссоры и недопонимания. В попытках доказать свою правоту, бабушка забывала, что для решения конфликтов, люди для начала должны разговаривать, пытаться совместно найти точки соприкосновения. Знаю, что так как жила моя семья: каждый сам по себе, никто не рассказывал свои мысли, страхи, мнения — у меня с Антоном не будет. Я буду предельно с ним откровенна.

Бабушка очень давила на то, что иностранок местные жители с трудом принимают в семью. Я молчала и улыбалась, не желая ничего ей доказывать и объяснять. Ведь пока не попробуешь, не узнаешь, так ли страшно, как говорят. Если Антон моя ошибка, то пусть это будет моим опытом. Если он мое счастье, то пусть будет это всегда.

Мне отдают документы, желают приятного дня и пропускают вперед. Я пару раз недоверчиво оборачиваюсь, все еще думая, что меня по ошибке пропустили, но никто не останавливает.

Иду на выход с тележкой, на которой сумки, невероятно волнуюсь. Пока летела, чего только в голове не прокрутила, всякие варианты примерила на себя, придумала свои реакции и все равно, по итогу, ни черта не готова. Сердце бухает в груди так громко, что, поймав пару любопытных взглядов в свою сторону, кажется, что слышат все, не только я.

Передо мной раздвигаются стеклянный двери, и на мгновение я теряюсь от того, сколько вокруг людей. Паника лавиной накрывает с головой до ног, хочется развернуться и убежать обратно, купить билеты, вернуться домой.

— Даже не думай сбегать! — слышу сбоку веселый голос.

Оборачиваюсь, и сразу попадают в крепкие объятия. Сначала перестаю дышать, а потом радостно утыкаюсь в шею Антона, обняв его за талию. Он утыкается лицом в макушку, аккуратно уводит нас в сторонку, чтобы не мешать выходить прилетевшим пассажирам.

— Как долетела? Все хорошо? Устала? — Антон отстраняется, обхватывает мое лицо ладонями и пристально рассматривает. Я тоже жадно его разглядываю. Соскучилась до безумия. Только сейчас это понимаю.

Он не особо изменился с нашей последней встречи. Мне кажется, что немного поправился. Совсем чуть-чуть. Наверное, мама хорошо кормит.

— Все хорошо. Как отец? Как мама? — мои вопросы вызывают нежную улыбку, от которой я млею. Растекусь тут мороженым перед ним.

— Прогнозы хорошие, так что будем надеяться, что отец еще понянчит нашего ребенка, — обнимает за плечи одной рукой, второй берет тележку.

— Я слишком много взяла с собой вещей. Просто не знала, что брать, никак не могла сообразить, — зачем-то оправдываюсь, глядя на большое количество чемоданов. — Я брала вещи на все сезоны.

— Надеюсь, шубу не брала, — усмехается Клинский. — Тут не настолько суровая зима.

— А мы будем тут до зимы? — с каким-то ужасом и трепетом спрашиваю. Антон неопределенно пожимает плечами, оставляя меня думать, как расценивать такой ответ.

На парковке подходим к белому внедорожнику. Я наблюдаю, как мои чемоданы ловко укладывают в багажник, что не влезают, оказываются на заднем сиденье. Встретившись глазами, мы одновременно смеемся.

Дорога от аэропорта до жилого комплекса занимает чуть больше часа. Я не успеваю устать, с любопытством смотрю по сторонам. Чем ближе мы к городу, тем сильнее начинаю волноваться. Меня тревожит, как мама Антона встретит, что ей сказать, и сможем ли мы общаться.

— Твоя мама английский знает?

— Она неплохо говорит по-русски. Конечно, с годами утратила легкость общения, но если ее не торопить, то сможет выстроить диалог. У отца примерно такой же уровень языка. Так что проблем в коммуникации не должно возникнуть.

— Это немного радует. Я переживаю, мне хочется им понравиться, — смущенно улыбаюсь, Антон ловит мою руку и крепко ее сжимает. — У нас все получится?

Спрашиваю не конкретно о встрече с его родственниками, подразумеваю будущее, о котором толком не задумываешься. Все же хочется какого-то твердого обещания и уверенности. Может быть, даже штампа и кольца. Но это больше тайные мысли, которые вслух не произношу.

— Конечно, — Антон очаровательно улыбается, я в очередной раз понимаю, что меня в нем привлекло. Он харизматичный. Умеет покорять одним взглядом и улыбкой.

— Я полностью на тебя полагаюсь. Понимаешь? Ты здесь для меня как центр, от которого должна потом отталкиваться. Я не буду сейчас спрашивать о том, где жить, кем работать, к какому врачу идти, как вести беременность. Не буду.

— Но хочешь, — на секундочку отрывается от дороги и смотрит на меня ласковым взглядом. — Не переживай, Лен. Я безумно рад, что ты приехала. Теперь мне спокойно. Когда ты рядом, мне свернуть горы по плечам.

Приезжаем. Мои чемоданы не выгружаем. Не спрашиваю почему, возможно Антон позже их принесет. Родители Клинского живут в многоквартирном доме. Я уже знаю, что в этой стране жить в квартире в хорошем комплексе престижно. И чем выше развита инфраструктура, тем дороже в таких комплексах квартиры. Есть люди, которые покупают особняки, но если ты работаешь в городе, выгоднее квартира. Забавно, я всегда думала, что признак статуса — это иметь свой собственный дом.

Мама Антона встречает нас, как только мы заходим в квартиру. Вижу, как с любопытством меня разглядывает. Улыбаюсь, слегка кланяюсь и здороваюсь. Инстинктивно держусь рядом с Антоном. Нас приглашают за стол, который накрыт известными мне блюдами. Стесняюсь набрасываться на еду, однако урчание желудка слышат все, со смехом советуют кушать и не смущаться.

Мама Клинского расспрашивает, как прошел полет, интересуется первым впечатлением. Осторожно задает вопросы о семье. Я честно признаюсь, что моя бабушка не одобряет выбор человека, с которым хочу быть. Мама молча поддерживает. Признаюсь сразу, что была замужем. Этот факт заметно расстраивает женщину, но она лишь поджимает губы. О ребенке молчу, потому что знаю, что Антон еще никому не рассказал. И вот сейчас мы смотрим друг на друга, он находит мою руку под столом и сжимает ее в знак поддержки.

— Мам, — Антон улыбается. — У нас для тебя есть хорошая новость.

— Новость? — темные брови ползут удивленно вверх. — Какая?

— У нас с Леной будет ребенок. Я стану отцом.

Возникает пауза. Непонятно, как мама Антона воспринимает новость. Она лишь вопросительно смотрит то на сына, то на меня, хмурится. Словно пытается правильно понять смысл сказанного. Я нервничаю. Мне кажется, что она будет против наших отношений. Не хочу, чтобы Антон разрывался между родителями и мной. Это морально тяжело.

— Боже! Какая прекрасная новость! Боже! Отец будет счастлив, когда узнает! Скорее всего сразу пойдет на поправку.

Я до конца не верю, что мои самые худшие ожидания не оправдываются. Антон всем видом показывает, что стоит расслабиться. И когда меня порывисто обнимают, благодарят за такое счастье, чувствую, как по щекам катятся слезы. Они сначала пугают маму Антона, но я спешно убеждаю ее, что это от облегчения и счастья.

Кажется, что действительно в моей жизни появляются люди, которые радуются за меня, поддерживают меня и любят меня просто так.