Развод не приговор

20 глава

Самый большой страх на сегодня у меня — это потерять то, что уже дороже всего на свете. Потерять малыша. В больницу приезжаем быстро, но нас сразу не берут, так как у нас самообращение. Были бы на «скорой», возможно, отреагировали сразу, а так приходится немного ждать своей очереди. Мне страшно.

Я звоню бабушке и срывающим голосом объясняю коротко ситуацию. Боюсь упустить время. Бабушка не задает лишних вопросов, ее главное качество как делового человека, она на лету понимает суть проблемы и знает, как ее решить. Впервые радуюсь, что у моей семьи есть много денег и есть возможность вызвать самых лучших специалистов, всего лишь раз позвонив кому надо.

Стараюсь никому не показывать свою панику, не закатывать истерику, но мысленно умираю, раз сто, пока врачи суетятся вокруг меня.

Олег рядом. Вижу, что переживает. Может быть, чувствует себя виноватым, но мне, откровенно говоря, плевать на его чувства. Он тот, кто создал эту ситуацию. Осознанно иль неосознанно — это уже мелочи и второстепенно.

Пока лежу под капельницей, приезжает бабушка и мама. Они сразу наводят шороху в больнице, выпытываю у лечащего врача все подробности моего состояния. Мне лично все равно, что они узнают, сейчас для меня важно сохранить малыша и максимально быть спокойной.

Одно я поняла точно: развод с Олегом дело решенное. Я не желаю быть с человеком, который вслух произнес свои тайные мысли, не совпадающие с моими. Мне даже фантазии не хватает, чтобы представить, как мы будем вместе жить, растить ребенка.

Бабушка будет против нашего развода. Очень против. Мама ее поддержит и будет меня уговаривать одуматься. Однако, сейчас ровно на их чувства, я хочу выбрать себя и свое спокойствие, чтобы беременность прошла гладко, и смогла родить без осложнений здорового ребенка.

— Лена, не переживай, я обо всем договорилась! — влетает в палату бабушка. От ее громкого голоса морщусь. — Пару дней полежишь, потом тебя выпишут и домой. Полный покой, никаких переживаний и стрессов. Что ты сделал? — поворачивается к бледному Олегу, он мечет в мою сторону испуганный взгляд, никак не может достойно ответить. Молчит. Бабушка хмурится.

— В любом случае, чтобы больше таких ситуаций не было, — показательно качает указательным пальцем перед носом мужа, он согласно кивает и облегченно выдыхает. Я закатываю глаза и хмыкаю.

— Что не так? — бабушка прищуривается, развернувшись в мою сторону. — Мне нужен здоровый внук, чтобы я достойно могла ему передала все, что имею.

— Боюсь, этого не произойдет, — спокойно встречаюсь глазами сначала с бабушкой, потом с мужем. Оба еще сильнее хмурятся.

— Что ты такое говоришь, Лена? — внезапно подает голос мама.

— Лена! — предупреждающе смотрит на меня Олег. — Не стоит, — он явно понял, к чему я сейчас веду разговор. Ему раскрытие правды ни к чему, не вовремя, полная передача власти от бабушки еще не произошла.

— Бабушка, мама, — смотрю на своих родственников. — У меня для вас есть неприятные новости. Их несколько. Начать с плохой или очень плохой.

— Лена, давай ты не будешь горячиться, — Олег неожиданно оказывается возле койки, берет мою свободную от капельницы руку и сжимает ее. — Да, я поступил глупо, ляпнул сгоряча не то, что нужно, но больше такого не повторится, — улыбается, пытается выглядеть заботливым, поэтому осторожно заправляет мои волосы за ухо.

Бабушка явно что-то заподозрила. Смотрит пытливо то на меня, то на моего внезапно ласкового мужа. Пару дней назад я бы не осмелилась говорить правду, но сейчас, когда знаю, что кое-кто ждет, готов взять ответственность за меня и ребенка, у меня будто смелости прибавилось больше, чем обычно.

— Начну с того, что я подаю на развод. Я не буду жить с человеком, который меня не любит, не уважает, изменяет и живет со мной только из-за материальной выгоды. Он ждет того момента, когда ты, бабушка, передашь ему свои полномочия.

— Лена! — Олег больно стискивает ладонь. Я морщусь и укоризненно на него смотрю. Отступать не планирую.

— Можешь передавать власть и отдать мои акции, которые положены по наследству. Мне все равно. Это плохая новость, — усмехаюсь. — Еще очень плохая новость, которая немного вытекает из первой. Олег сегодня предложил мне сделать аборт, потому что я беременна не от него.

В палате возникает гнетущая тишина. Она такая тягучая, что ее можно пощупать руками, даже ртом хватануть. А еще, кажется, что время остановилось и все превратились в гипсовые статуи. Никто не дышит.

— То есть? — приходит в себя бабушка. Она умеет брать себя в руки за считанные секунды. — Я правильно поняла, что ребенок, — выразительно смотрит на мой живот. — Не от Олега?

— Да. Не от него, — приподнимаю подбородок, и у меня даже хватает храбрости посмотреть на бабулю. Она прищуривается, над чем-то задумывается. Меня напрягает, что не спрашивает, кто отец, как я посмела до такого опуститься: изменить мужу.

— Я так понимаю, это Клинский… — не спрашивает, а утверждает, значит, именно над этим думала. Я киваю, стискивая зубы.

— Клинский? — мама оживает и недоуменно смотрит то на меня, то на напряженного Олега. — Это же тот самый адвокат, который вел твое дело о разводе, Олег.

— Да, это он, — отвечаю за мужа, чувствуя, как он отпускает мою руку и отходит. — На самом деле именно я подошла к Антону с предложением о ребенке. В тот самый день, когда Олег подал на развод. Я не хотела этого, поэтому думала над способами, как остановить процесс. Конечно, Антон мне отказал, посоветовал помириться с мужем и воплотить план по зачатию ребенка именно с ним, а не с мужчиной со стороны. Однако, не задачка, после ежегодного медицинского осмотра мне доктор сообщил новость, что Олег бесплоден. Я хотела скрыть этот факт от него, от всех вас.

— И Клинский пошел у тебя на поводу? — недоверчиво уточняет бабушка. — Он не производит впечатление человека, который легко поддается чьим-то уговорам.

— Он не соглашался. Советовал найти парня, который будет более похож на Олега. Потом я оказалась на улице без денег и понимания, что мне делать, — смотрю на маму. Она опускает голову. Никто вслух не произнес причину, почему так получилось.

— Антон позаботился обо мне.

— Оно и видно, — хмыкает Олег, но на него никто не обращает внимания.

Я только сейчас понимаю, что он слишком спокоен для человека, который только что узнал о своем бесплодии. Внимательно на него смотрю, он не отводит взгляд в сторону, смотрит в упор. Вопросительно приподнимаю бровь.

— Я знал о своем бесплодии, — криво усмехается. — Когда Мария Ивановна попросила карту здоровья, отец подсуетился, и этот диагноз убрали всюду, откуда, только можно. Мы ж не идиоты, чтобы упускать возможность связаться с семьей Шубиных.

— Но ты вел себя так, будто…

— Ну, я не знал, что ты в курсе. Если бы мы это обговорили, уверен, что сегодняшней ситуации не было. Мы бы вместе нашли выход, как сделать выгодно для всех. Однако, ты спуталась с Клинским. В принципе он неплохой вариант, кроме внешности, — смеется. — А так мозговитый и по здоровью все ок.

— Такое чувство, что проверял.

— Поверхностно узнавал.

— Вы сейчас серьезно? — голос бабушки звенит от сдерживаемого гнева.

Посмотрев на нее, понимаю, что она едва сдерживается, чтобы не сорваться на нас. Мама как обычно в такие моменты старается слиться с обстановкой, чтобы не попасть под горячую руку.

— Да я…. Да вы… Да чтоб вас…

Лицо бабули то краснеет, то бледнеет. Начинаю переживать, как бы ее не хватил удар. Она ведь в возрасте, а тут такое потрясение. Смотрит на нас яростным взглядом, сказать толком ничего не может. Фыркает и резко разворачивается, метеором вылетает из палаты. Мама пару секунд сидит, не двигаясь, а потом подрывается и бежит следом. Я смотрю на закрывающуюся дверь, потом на своего мужа.

Олег берет стул, подносит его к моей кровати, садится. Несколько минут мы просто смотрим друг на друга, а затем начинаем одновременно улыбаться и смеяться. Непонятно только, от радости или это истерично. Кажется, что правда, сказанная только что вслух, нас сблизила.

— Не поверишь, но у меня будто камень с души упал, — подтверждает мои мысли Олег. — Я всегда боялся этого момента, думал, что живым не останусь, но оказывается, жизнь и после открытия правды есть.

— Все проблемы от того, что люди не разговаривают друг с другом, — откидываюсь на подушку и смотрю перед собой.

Сейчас, когда расставлены точки над «i», мне становится немного тоскливо от того, что Антон далеко и не может прийти ко мне. Беру в руки мобильник, смотрю на время, которое у него сейчас. Глубокая ночь, скорее всего спит, и не позвонишь просто так, чтобы всего лишь услышать хриплый сонный голос. Вздыхаю.

— Ты его любишь? — неожиданно спрашивает Олег.

Поднимаю на мужа глаза, грустно улыбаюсь. Люблю? О да. Это невероятное чувство не похоже ни на что другое, его и словами невозможно описать. Просто знаю, что Антон именно тот, с кем могу быть рядом, впереди иль позади него. Он поддержит, он где надо возьмет за руку, где-то отпустит в свободное плаванье, а кое-где придержит, если поймет, что без поддержки не справлюсь. Не знаю, как объяснить, что вызывает во мне этот человек. Просто с ним я счастлива.

— Можешь не отвечать, — муж как-то горько усмехается. — Твои глаза говорят за тебя. Я дам развод, не буду препятствовать, тем более бабушка твоя сейчас все отменит по поводу передачи мне прав на управление. Она не сможет простить обман. Будешь ли ты в безопасности рядом с ней?

— Я не останусь тут. Как только мы оформим развод, улечу к Антону.

— Кстати, а почему он не здесь? Сбежал, как только узнал о беременности?

— У него семенные обстоятельства.

— Ясно. Ладно, — Олег встает. — Завтра позвоню адвокату, скажу, чтобы без шума и претензий оформил нам развод.

— Если я подам на развод, нас быстрее разведут. О моей беременности мало кто знает, поэтому не должно быть препятствий.

— Ты не переживай об этом, я все оформлю. Думаю, через месяц будешь свободна.

— Почему ты сразу так не поступил? — хмыкаю, удивляюсь такой резкой смене настроения мужа.

Мы могли расстаться, когда я подала на развод. Если при первой подаче заявление от имени Олега во мне еще была надежда, и какая та одержимость сохранить брак, то потом, узнав Антона ближе, почувствовав к нему не просто благодарность, я не видела смысла беречь то, что не представляет никакой ценности. Ни для меня, ни для Олега. По сути, наш брак и создан на выгоде, а чувства не играли роли. Я боялась развода, слухов из-за него, ярлыков, которые обычно вешают на разведенных женщин. Однако сейчас понимаю, что развод, по сути, не приговор. После него тоже можно жить, любить и быть счастливой.