Развод. Приручить Бандита.

Глава 17

Варя

— Мне здесь не нравится!

Мирон топчется рядом. То обнимет, то в щечку чмокнет, то на животе ладонь подержит…

— Почему?

— Потому что.

— Варь, ты четко скажи, че не так. Размах бомбезный. Территория огромная. Стильно. Ну?

— Эта квартира… — подбираю слова.

Обвожу интерьер.

— Безусловно, стильная, но…

Взгляд упирается в целую шеренгу картин с голыми женскими телами.

— Но эта квартира — квартира для вечеринок.

Мирон

— Сиськи уберут, если ты об этом.

Хотя я бы оставил. Они ничего такие, кайфовенькие картины, работы какого-то фотографа. Кстати, кажется, даже баба снимала, не мужик. Умная баба, с четким пониманием сексуальности женского тела. Знаменитая баба, словом. Работы ее дорого стоят, а тут… целая галерея. Так что все по фен-шую, и я никак не пойму, что не так.

— И что вместо них? Члены повесят? Может быть торсы мужчин? Я не против, — хмыкает.

— Так.

Не нравится мне мысль эта. Мелькнула и опалила.

— Снимут и уберут. Повесят, что захочешь.

— Мужиков пусть повесят.

— Варя.

— Что?! — повышает голос, потом останавливается и дышит часто-часто. — Здесь даже барная стойка…

Огромная, кайфовая, широкая. На такую стойку бы подсадить и шпилить до посинения..

— И стулья в виде женских задниц. Эта квартира для вечеринок, но не для жилья! И кровать… пошлая.

Большая, круглая, крутящаяся. Над ней еще кольца какие-то. Слышал, их можно туда-сюда двигать и затейливо трахаться на весу. Словам…

— Траходром какой-то. Мне здесь некомфортно.

Опалило изнутри. Из уст Вареньки слышать слово трах…

— И с тобой мне тоже некомфортно, Мирон. Потому что я понимаю, что вот такая жизнь — для тебя привычная, но не для меня. Давай обсудим развод… — обводит взглядом помещение и выбирает присесть на диванчик.

Ваза на столе наполнена гондонами.

Варя перебирает их пальчиками.

— Есть даже резинки для орального секса. Тебе клубничный или банановый? Чем хочешь пахнуть?

— Выбирай себе по вкусу, Варь. Тебе же пробовать. Мужику похер, чем пахнуть, когда у него сосут!

Встаю перед ней, роняю руку на пряжку ремня.

— Так что, распечатаем один гондон?

— Угу… — снова ныряет в вазочку. — Вот, пожалуй, с этого начнем. Леденец для кунилингуса! — бросает в меня дерзкий, острый взгляд. — Ты же хотел извиниться…

— На слабо меня брать не стоит. Я возьму и сделаю…

— Бери и делай!

— Возьму. Но и тебе, Варька… Взять придется… — меня уже несет.

Взять и проглотить эту ситуацию.

— Ты для начала выполни свою часть сделки, Мирон… А то у тебя с этим как-то не очень хорошо выходит пока… Ты ведь мне обещал любовь до гроба, верность и совсем другую жизнь, а не прятки по хатам…

— Траходром, я запомнил. Сейчас мы его с тобой раскачаем, как следует! — протягиваю ладонь. — Давай свой леденец!

Глава 18

Варя

Я думала, Мирон не поведется!

А он… Сверкает своими порочными бесстыжими глазищами и облизнулся… Точь-в-точь, как голодный хищник перед маленьким, глупым крольчонком, которому некуда деваться.

И, самое паршивое, что я не только дрожу, как крольчонок, ощущая себя настолько же доступной и незащищенной. Нет, не только опасность меня настолько смутила…

Меня еще и в жар бросило.

Приятный, будоражащий жар, который всегда возникал от нашего контакта в прошлом. Но тогда я была влюблена в Мирона и видела его совсем другим.

Я не видела в нем ни одну темную сторону, влюбленность даже сомнительные моменты способна раскрасить в позитивные цвета!

Действительно, у меня на глазах были розовые очки. Но, справедливости ради, Мирон Калашников всегда был ко мне внимателен, галантен, заботлив… Настоящий кавалер, о котором мечтает любая девушка. Как он целовался, оооо… Мои колени подкашивались, ступни отрывались от пола, он любил меня покружить при встрече.

Мне казалось это безумно чувственным, романтичным! Даже в голову не приходило, что это слишком приторно, нет.

Я все-все принимала за чистую монету!

Теперь-то я понимаю, что Мирон меня дурил и кружил мне голову и в прямом, и в переносном смысле. Просто дурочку, которую ведет из стороны в сторону, зацелованную донельзя, проще обманывать.

Но теперь я не обманусь им..

Ни за что!

И чего я не ожидала, так это того, что Мирон поведется на мою провокацию, а ведь я импровизировала.

Просто мой взгляд упал на вазу с порно штучками: тут тебе и презервативы на любой вкус и размер, и конфетки для пошлых развлечений, и даже кубики Камасутры с изображениями поз для секса.

Леденец для кунилингуса лежал на самом верху, рядом с презервативами для минета, вот я и ляпнула!

Просто так…

Не ожидала, что Мирон согласится на… это.

Подобных ласк Мирон себе не позволял.

Пальцами он у меня между ножек всегда орудовал охотно и членом тоже весьма любил потрудиться, но губами и языком не ласкал ни разу. Даже не заикался, а я сама… не просила. Да, мне было любопытно, но смелости не хватало попросить его сделать это…

Кроме того, такие ласки казались мне слишком откровенными, на грани пошлости.

Мы всегда занимались любовью, а не сексом. Он был со мной деликатен, заботлив…

И только сейчас я понимаю: Мирону Калашникову такие сюси-пуси постельные ласки с заботой о партнерше, может быть, нравились.

Калашу такие развлечения точно были не по вкусу.

Иначе бы не было рядом с ним той разнузданной шалавы и вот таких квартир в быстром доступе, в которых каждый угол, предмет мебели и даже угощения — все намекает на секс, кричит о нем…

Теперь я в раздрае моего любимого Мироши нет, и оказывается, никогда и не было.

На его месте другой мужчина — нахрапистый задира, грубый молодчик, который любит пошлые развлечения, матерится хуже алкаша и зыркает так грозно, что можно намочить трусики… Но не от того, что возбудилась.

— Мне нужно… — выдавливаю из себя. — Нужно сходить в душ.

— Пошалить хочешь немного? Подсказать тебе самый кайфовый режим на лейке? — придвигается плавно, поигрывая мускулами.

А ведь он… здоровый и опасный!

Ох, почему я раньше этого не замечала… Он был знакомым, уютным и большим мишкой…

Но теперь это жуткий медведь гризли, и он готов меня слопать!

— Могу настроить, — продолжает он и добавляет пошло. — Намой свою девочку хорошенько… Разомни пальчиками, — закусывает губу.

Роняет ладонь на ремень, мой взгляд опускается туда же и буквально напарывается на мощную эрекцию.

Нет, для меня не новость, что у него… большой… Но я впервые вижу, чтобы у него вот такой толстый дрын рвался наружу из штанов.

Обычно он был таким голодным только на свиданках, а в повседневности, до того, как отправился на зону… Не припомню.

— Ты давно мне изменяешь, так? — внезапно спрашиваю я.

— О чем речь, Варенька?

— Об этом…

Я запускаю обе руки в вазочку и зачерпываю полные пригоршни конфет, презервативов и мог знает чего еще.

Сжимаю и швыряю в сторону.

— Об этом. Об этом и еще… Об этом!

Зло скидываю вазу на пол, она разбивается.

— Ты всегда… Всегда гулял с другими… — шепчу. — Теперь я это точно знаю. И знаешь… Не надо мне никаких кунилингусов. Не делал раньше, а теперь… Теперь, тем более, не надо!