Развод. Приручить Бандита.

Глава 52

Варя

— У тебя, кажется, любимая… на сохранении. Реально любимая? — усмехаюсь в лицо бугаю. — Или так, просто соска, как вы говорите.

Лось злится. Аж повело. Кулаки сжал.

— Ой, какие мы грозные! А что не так? Правда глаза колет?

— Не просто! Все серьезно!

— Вот и шуруй к ней, если не просто соска, и молись, чтобы все было хорошо. Если это важно, конечно… А то кто вас знает… В глаза заливаете, а за глаза… За спиной… Как последние..

Хотела добавить, мрази, но передумала.

— Как последние мудаки себя ведете! И всем дружкам расписываете, мол, это просто для члена очередная…

— Все не так. И я не расписываю! И… — Лось пыхтит. — И почему вы такая злая стали? До сих пор из-за того… обижаетесь? Что плюнул? Не прав был! — трет челюсть. — Мирон мне за это уже все зубы в челюсти пересчитал.

— А если бы не пересчитал.

— Я был неправ. Поспешил. Хотите, тоже мне в рожу плюньте? Если полегчает.

— И что это изменит? — смеюсь. — Нашел верблюдицу! Все, отстань.

— И Яна тоже злится. На себя злится, но… Не знаю, как это у вас, баб, так получается. Злиться на себя, но обижаться на всех. Она неправа, но признать не умеет. Вот.

— Сами и разбирайтесь. Чего вы все ко мне пристали?! — повышаю голос. — Не трепите мне нервы. Надоели.

Однако Лось не унимается, топчется на месте, продолжая бубнить:

— Я должен вас отвезти. Домой.

— Не поеду.

Довольно.

— Уходи. Оставь меня в покое…

Тут лягу поспать… Моя поясница, конечно, взвоет! Что за упрямство глупое? Кажется, я уже саму себя перестала понимать.

Едва не плачу, мне надо, чтобы Мирон был рядом, и все. Пусть даже так, как сейчас, но рядом. Куда этот козел намылился? К очередной? Так не терпится, да? Ненавижу его за то, что он такой…

— Я знаю, где Мирон отдыхает. Можете еще успеть…

— Что? Вытащить его из трусов шалавы? Ха… Велика честь!

Стучу пальцами по столу…

Сам виноват. Не пытался же приблизиться!

Ладно, в самом начале я бы сама при попытке приблизиться, голову бы ему откусила… Когда я была напугана, обижена, когда все нервы обострены!

Но потом… Когда эмоции улеглись, когда получилось признать, что мы с ним оба правы и неправы одновременно, что жизнь сложнее, чем нам хотелось бы, что здесь, в каких кругах Мирон вращается, вообще очень легко потерять человеческий облик, а он… с принципами и попыткой не утонуть, заботится о нас с малышкой, как умеет.

Все эти долгие месяцы он меня ни обнять, ни поцеловать. Ничего не пытается.

Живем вместе, как соседи. Я присутствую там, где нужно. Все кругом знают, что я его жена..

О ребенке он постоянно интересуется. Внимательный, как посторонний…

Но в нем нет ни капли вот этого внимания и мужского интереса ко мне…

Его максимум — подать мне руку, когда я встаю или вылезаю из машины. Подать руку и приоткрыть передо мной дверь.

После прочих нечаянных и чуть более откровенных прикосновений Мирон шарахается от меня в сторону.

Как от чумной или прокаженной.

Наверное, я совсем непривлекательная стала.

Ну да, вес набрала. Живот круглый… Как арбуз!

И чего я жду? В зеркало себя не видела, что ли?

Я… как дура… еще нарочно в полотенце по квартире ходила этим утром, пока он не ушел.

Без белья, но в коротком полотенце.

Якобы одежду взять забыла.

Забыла, конечно.

Нарочно…

Забыла одежду, ходила, искала, наклонялась, насколько мог позволить мой круглый живот.

Ноль реакции!

Мирон сидел мрачный, даже не шелохнувшись, а теперь вообще не появляется.

— Ухожу, — оповещает Лось.

Уходил бы поскорее.

— Мирон дерется, — добавляет его помощник, закрыв дверь.

Бесят!

И это не я кричу вслед, неуклюже привстав:

— Что-что он делает?