Развод. Приручить Бандита.

Глава 36

Варя

Мирон за моей спиной издает звук, похожий на рычание.

Ладонь, лежащая раскрытой на двери, сжимается в кулак, коротко стукнув по стеклу. Оно зазвенело. Я дрожу от эмоций.

— Ты зачем… Зачем такие вопросы задаешь, глупая?

Ладонь стремительно поднимается вверх, пальцы Калашникова поглаживают меня под самой грудью. Еще чуть-чуть выше и сожмет…

— Зачем?! — хрипит. — Провоцируешь?! Совсем глупая, да? — острее и ближе бедрами, совсем провокационно демонстрируя желание.

— Я слышала. Ты говорил, что со мной тебе не очень в постели. Артему… И потом еще раз говорил… Ему же! — говорю с обидой.

Чувствую себя ужасно глупо и не то, чтобы не любимой… Я чувствую себя даже нежеланной, некрасивой… В общем, самооценка моя, как женщины, просто до нулевой отметки упала.

Благодаря ему…

— Говори, как есть. Пусть не останется ничего, кроме правды! — требую я.

— Сумасшедшая. С огнем играешь.

Скрипнув зубами, Мирон наклоняется и неожиданно впечатывает горячие губы на шею.

Раскрыв рот, дышит, оставляя влажный след. Язык тронул меня. Потом зубы…

Ах.

Он меня куснул игриво, снова дышит, перемещая руки по моему телу.

Теперь обе…

Обе его руки на мне.

Та, что поглаживала живот, спускается на бедра, а вторая рука уверенно накрывает грудь, сжав до сладкой боли.

— Растерзаю. Глупая. За такие сомнения. С тобой мне… Рррр… В кайф было. В сладкий, сука, кайф… — кусает грубее, зажав зубы.

Изгибаюсь под ним, он вжимается, сделав толчок бедрами.

— Всегда в кайф, даже сомневаться не смей… — мнет груди по очереди.

Пальцы нащупывают пуговки спереди на платье и ловко с ними справляются, расстегнув до самой талии.

От двери тянет холодком. Кожа покрывается мурашками, но я не двигаюсь с места, завороженная грубоватой силой его движений, в которых чувствуется тугая сдержанность и желание.

Он меня хочет. Вне всяких сомнений…

Но мне этого мало! Я хочу знать… Понимать… Почему?

Это просто секс? У него так на любую встанет?

О, как сложно! Как все сложно… Я просто не могу насладиться его лаской без ядовитых сомнений, но дыхание учащается, и я даже приоткрываю рот, дыша рвано.

— Разве можно не хотеть… Вот это? — пальцы Мирона сжимают сосок, который и так скрутился под тонким бюстгальтером.

— Или это? — продолжает хрипло, шлепнув по бедру. — Но кое в чем… Кое в чем я себе отказывал…

— И в чем же?

— Деликатнее быть пытался. Чтобы красиво для тебя было, а так бы… просто, блять, трахал без остановки… — признается и снова ведет зубами у меня по коже, ввергая в пучину томления и желания. — Ноги бы сдвинуть не смогла.

Острого, яркого желания.

Я едва не скулю, когда его пальцы перебираются по бедру и ныряют между ног, требовательно.

— Чулки. Бля… Как нарочно… Красивая…

Находит пальцами резинку и щелкает ей по моей коже.

Сладкий звон отзывается легким обжигающим следом.

— Для кого готовилась? Куда? Есть кто-то?

— Для себя.

— Не верю.

— Для себя! — возражаю. — Чтобы хоть в чем-то… быть на высоте, но… Зря, наверное, — добавляю с сомнением в голосе.

— Да ты издеваешься! — взревел Мирон. — Я сейчас в трусы спущу, как пацан, а ты… Напросилась… Варь… Варенька… Варюша… Зачем же ты так провоцируешь… Зачем?!

Пальцы Мирона находят тонкий край белья и ныряют под него зло, торопливо. Стиснув, дергает в сторону, мнет складочки…

— Отпялю же… Дурочкааааа… Ненавидеть будешь… — проводит пальцами между половых губ и замирает, влипнув в вязкую, горячую влагу. — Ауф…