Ренард. Щенок с острыми зубами

Глава 12

Из кустов выпрыгнула размытая тень, метнулась к Ренарду и напоролась грудью на стальной наконечник. Раздался звонкий стук, с каким обычно железо впивается в сухое дерево, и черенок рогатины вывернулся из рук де Креньяна.

- Да чтоб тебя! — выругался Ренард, выхватил меч и ударил.

Как в колоду попал. Он бил снова и снова — во тьме замелькали белые росчерки щепок, потом меч обвили толстые гибкие ветви и вырвали его из пальцев.

- Да что ты такое?! — воскликнул Ренард, выхватывая из-за пояса топор.

И получил полный перечень ощущений лесоруба. Он охаживал противника справа и слева, но тот только скрипел, трещал и дуром лез вперёд. Ренард рубил ветки-руки, сшибал ветки-пальцы, но место отрубленных тот же час занимали молодые побеги. В конце концов, и топор словно застрял в воздухе, оплетённый многочисленными ростками.

Неведомая тварь, начала опутывать Ренарда целиком, и пока ещё оставались свободными руки, он выхватил кинжал. Темноту разорвала синяя вспышка, де Креньян, уже мало на что рассчитывая, вбил клинок врагу в живот. Ну, или куда там пришлось…

Стукнуло как в полено. Лезвие зашло почти наполовину и немного притухло, а тварь, позабыв о противнике, пронзительно заверещала и припустила обратно в лес. Ренард уже подумал, что небесный кинжал безвозвратно потерян, но тварь вдруг дёрнулась на ходу, замедлила шаг и окончательно застыла в нелепой позе. Потом дважды хлопнуло, пыхнуло искрами, и лесное чудовище занялось с обоих концов обычным оранжевым пламенем.

Ренард подбежал, изловчившись, выдернул клинок и стал подсвечивать себе синим светом, чтобы получше рассмотреть нападавшего. Да иншего, чего уж там гадать. Первого иншего в своей жизни.

«Вот ведь как обернулось, он их сколько искал? А первым нашли его. И непросто нашли, а с охоты. Вот только почему не убили сразу? Мог же, но пытался пленить. Хотел связать и в лес утащить? Для чего?»

- Это кто у меня во дворе колобродит? — раздался от двери недовольный женский голос.

Добавилось света, послышались приближающиеся шаги, со двора вышла ведунья с ещё одним фонарём в вытянутой руке.

- Я это, тётка Клодина, — отозвался Ренард.

- Младший де Креньян, штоль? — ведунья прищурилась и подняла фонарь над головой. — Какая нелёгкая тебя в лес понесла? Да ещё на ночь глядя? Никак, что с госпожой Орабель приключилось?

- Нет, тётка Клодина, с матушкой всё в порядке, — успокоил её незваный гость. — Я к вам по своему вопросу пришёл. По личному.

- Эка хватил, по личному, — проворчала ведунья, подходя ближе. — Ты бы лучше по ночам дома сидел, чем по лесам шастал. Что ты там учудил? Да угомонись, ты так мне весь дом спалишь.

- Да я как раз по этому поводу, — смущённо пробормотал де Креньян, кивнув на пылающую тушу. — Вон. Напал на меня, у самого твоего порога почти.

- Ох и… — изумилась Клодина, разглядев, что именно горит у неё под забором, — Лешак. Как есть лешак. Ну-ка подсвети.

Ренард поднёс сияющий клинок ближе, и ведунья, ещё немного поглядев на догорающего чужанина, уверенно кивнула.

- Точно. Лешак. Вот только они в это время к спячке готовятся да берлоги обустраивают, а этот говоришь, сам на тебя напал? — спросила она и одарила Ренрада подозрительным взглядом.

- Вот те истинный крест в том, — перекрестился де Креньян в доказательство.

Но знахарку это не совсем убедило.

- Рассказывай, что опять натворил?! И не ври мне! — добавила в интонации строгости знахарка. — Лешаки, ить, так просто не нападают. Тут посыл нужен. Божественный. Или тёмная ворожба.

Ренард ещё только собирался с ответом, как открылась дверь, и в освещённом проёме показалась хрупкая девичья фигурка, кутавшаяся в тёплый платок.

- Бабусь, что там? — послышался звонкий девчачий голосок.

- Ну-ка в дом иди, стрекоза. Неча тебе здесь делать, — прикрикнула в ответ Клодина.

- Ну бабусь, интересно же, — заканючила девочка.

- В дом сказала, ослушница! Вот ужо я тебе розог задам! — не поддалась на уговоры та.

- Бе-бе-бе, — высказалась девочка, фыркнула, явно показывая язык, и с треском захлопнула дверь. Обиделась.

Ренард с интересом смотрел на крыльцо, но спросить не решался. Неудобно как-то было, да и вещи сейчас обсуждались другие. Жизненно важные.

- Ну так как? — вернула его к разговору Клодина. — Если хочешь молчать, то я спать пойду. Чего начудил, спрашиваю?!

- Ничего не начудил я, — буркнул Ренард без особой надежды, что ему поверят.

- Если бы не начудил, тогда б и лешак за тобой не гонялся. А ну-ка, это что у тебя за светильничек?

Клодина забрала у Ренарда кинжал, тот потух, вернула — вспыхнул снова. Знахарка встала напротив Ренарда, сплела на животе пальцы и требовательно взглянула ему в глаза.

Деваться некуда, пришлось всё рассказывать. Начиная с самой первой встречи с друидом. Как нагрелся оберег во время схватки с разбойником. Как в глазах Вейлира плескалась тёмная сила. Про капище Трёх Сестёр, про его разорение, и про то, как он его предал огню. Как ковали небесный металл с кузнецом Аимом, и как улыбался Гоббан. Всё рассказал без утайки, ну, разве что какую-то незначительную деталь упустил.

***

- Вот я и думаю…

Ренард хотел поделиться с ведуньей своими выводами, но та его грубо оборвала.

- Думать у тебя не сильно выходит, потому что ума у тебя с гулькин клюв, — Клодина постучала ему по голове согнутым указательным пальцем. — Думает он…

- Так может, ты мне тогда объяснишь? — спросил Ренард. — За тем я сюда и пришёл.

- Да уж придётся объяснить… — протянула ведунья и повела рассказ под треск догорающего лешака: — Про этот амулет я давно знаю. Его муж Симонет носил. Беспутный такой мужичонка был, без особых талантов. Вот я и подумала, что амулет свою силу растерял, а поди ж оно, как обернулось. Обратили через него на тебя внимание Старшие Боги, отметили своей печатью. А небесный клинок это лишний раз подтвердил. Вот только как бы беды через ту печать не вышло.

- А почему отметили-то? Я же вроде как против друида пошёл, слугу Трёх богинь порешил, — удивился Ренард.

- Боги они как люди, мальчик, — пояснила Клодина. — И ведут себя так же. Ссорятся меж собой, строят друг другу всякие козни, сталкивают лбами своих избранников. Как бойцовых петухов на ярмарке, видел наверное? А потом смотрят, кто победит, может, даже ставки делают. Я бы сильно не рассчитывала на их помощь. Они и в тот раз бросили тебя на половине пути…

- А почему бросили?

- Да кто ж тебе скажет? Отвлеклись, наверное, на более важное. Или надоело им. Неисповедимы их пути и решения неподвластны человеческому разумению. А вот капище ты зря пожёг. Боги мстительны и злопамятны, а Бадб Катха, Морриган и Немайн, так особенно. Они царством мёртвых ведают, не забыл?

- Забыл! — невесело усмехнулся Ренард. — А кто мне рассказывал? Вот только Вейлир и просветил немного.

- Здесь мне ответить нечего, в этом ты полностью прав, — согласилась ведунья и и замолчала в задумчивости.

- Так, а делать-то мне теперь чего? — затормошил её Ренард

- Ты уже всё что мог, сделал, — проворчала Клодина. — Одна только хорошая весть: судя по всему, капище новое. Богини не успели к нему прикипеть, да и Вейлир твой там тёмный ритуал провёл, досыта напитал Сестёр человеческой болью…

Ведунья осеклась и бросила осторожный взгляд на Ренарда, опасаясь вспышки гнева. Тот лишь скрипнул зубами, но яриться не стал. Первая боль уже давно выгорела.

- Так что лешака послали больше для порядка и хорошо, что только его, — повела речь дальше ведунья. — Лес у нас испокон века чистый, Башахаун следит. Злобные сущности здесь не водятся, иначе от тебя бы уже давно костей не осталось.

- Не такой он уже и чистый, — поделился Ренард своими недавними наблюдениями.

- Чистый, чистый. Твой Вейлир наш лес поэтому и выбрал, что здесь его меньше всего искать стали бы. Это от тёмного ритуала лес такой стал. Башахаун теперь старается людей не впускать, чтобы тёмная волшба не повторилась. Так что он тебе, скорее, союзник.

- Хороший союзник! — возразил Ренард с обидой в голосе. — А почему тогда лешака по моему следу пустил? Или он лесной нечистью не ведает?

- Ведает, но богов не ослушается. Сделать может по-своему, но поперёк не пойдёт. И есть ещё одно объяснение — Вейлир.

- Что Вейлир?

- Если друид прознал, что ты встал на путь мести, то мог и сам такое сотворить, без ведома Башахауна. Сил у него достаточно. Он же теперича тёмный, вот и подчинил себе лешака, послал за тобой. Но если так, то ему теперь в наш лес путь заказан. Башахаун не любит, когда в его вотчину без спросу лезут.

- Он ещё амулет видел, — вспомнил Ренард, какими глазами смотрел на камень старик.

- Тем паче, тогда, — подтвердила его опасения Клодина. — Друиду не резон ждать, пока ты вырастешь и отомстишь. Нанесёт удар первым.

- Но он же меня отпустил, — удивился Ренард.

- А, — отмахнулась ведунья. — Просто поддался тогда сиюминутной слабости, но тёмная сила меняет людей. Так что это, скорее всего, он и затеял. Врага хотел устранить и богиням услужить. Я бы на твоём месте в лес пока не совалась.

Ренард выпрямился, гордо вскинул голову и уже хотел было ответить, но знахарка его поняла без слов.

- В твоей храбрости, молодой де Креньян, никто не сомневается, — остудила пыл отрока Клодина. — И от воздаяния злодеям не отговаривает, но ты о другом подумай. Если ты сейчас сгинешь, кто за девочек отомстит?

Ренард понурился, заиграл желваками, но промолчал. А что тут скажешь? Права ведунья, и возразить нечего.

- Вот то-то и оно. Не торопись. Подрастёшь, войдёшь в силу, тогда и расквитаешься в полной мере. Так-то месть — не самое богоугодное дело, но ты в своём праве. А пока пойдём-ка, сделаем кое-что, — Клодина взяла Ренарда за руку и повела за собой. — Аннетка! Аннет! Вот ведь беспутная девка, то не загонишь, то не дозовёшься.

В сенях грохнулось что-то, стукнулось об пол, покатилось, дверь открылась, и в освещённом проёме появился силуэт Аннет.

- Чего тебе, бабусь? — зазвенели колокольчики её голоса.

- Поди-ка, найди мне шалфея, дудонника и черемицы-травы. Да пучок поухватистей выбери, — распорядилась ведунья.

А Ренард наконец-то дал волю своему любопытству. Кто это такая и почему называет тётку Клодину бабусей? Та вроде не старая ещё, да и детей у неё нет…

- Аннетка это, внучатая племянница моя. Мать-то ейная преставилась раньше времени, вот я и приютила, — ответила на так и не прозвучавший вопрос Клодина и подтолкнула Ренарда к сарайчику. — А ты пока дров натаскай вон туда.

«Вон там» над кострищем, обложенным камнями, на кованой треноге висел объёмистый чан.

- Варить, никак, меня собираешься? — полушуткой, полувсерьёз поинтересовался Ренард.

Вряд ли, конечно же, но мало ли, и на всякий случай он решил уточнить.

- Скажешь тоже, — засмеялась Клодина. — Хочу инших с твоего следа сбить, да и помыться тебе не помешает, вон какой, чумазый весь. И вонючий.

***

Ренард сюда уже уставшим пришёл, а пока дров натаскал, пока воды, и вовсе умаялся. Он устроился у костра, то и дело подкидывая полешки в огонь, да и не заметил, как прикорнул.

- Просыпайся, де Креньян, — окликнула его Клодина уже под утро. — У меня всё готово почти. Раздевайся и вставай вот сюда.

Ведунья показала большим черпаком на деревянное корыто, стоявшее рядом с кострищем, и продолжила разливать бурлящую воду по трём большим вёдрам. Из них уже торчали охвостья трав, очевидно, шалфея, дудонника и черемицы. Ренард вдохнул травяной аромат, зябко поёжился от утренней свежести и принялся скидывать одежду. Сбросил куртку, стянул сапоги, снял через голову рубаху, стащил штаны и уже развязал исподнее, как за спиной прозвучал звонкий голос.

- Бабусь, я полотенце принесла и смену белья, куда его?

От неожиданности Ренард подскочил, натягивая подштанники чуть не до шеи, а ведунья недовольно замахнулась на родственницу черпаком. Аннет же залилась звонким переливчатым смехом.

- Вот ведь, неугомонная девка, — тётка Клодина погрозила ей пальцем. — А ну-ка, егоза, геть в дом, и носа мне не кажи!

- Да ухожу уже, ухожу, — успокоила Аннет родственницу и набросила широкое полотенце Ренарду на голову. — Держи, победитель нечистых.

В её голосе прозвучала насмешка, но Ренард не совсем понимал, над чем она потешается. То ли над ним, как «победителем нечистых», то ли над ситуацией в целом. Он густо покраснел, всё ещё удерживая подштанники двумя руками, но пока собирался с ответом, девушка уже удалилась.

- Всё, ушла она, скидовай портки, — поторопила его знахарка. — Меня можешь не стесняться, я тебя всякого видела.

Поняв, что он не спешит, Клодина чуть ли не силком стянула с него штаны и загнала в корыто, напоследок звонко шлёпнув ладонью по голой заднице. Со стороны дома послышался смешок… а может, так эхо откликнулось. Ренард было стыдливо прикрылся, но ведунья всучила ему лубяное мочало.

- Растирайся, — приказала она и зачерпнула из первого ведра.

Черпак опрокинулся над головой де Креньяна, и зеленоватый душистый настой едва не ошпарил шею и плечи. Горячие струйки потекли по спине и груди, а на ногах остывали, оставляя после себя ощущение холода. Но Клодина не останавливалась, и вскоре, от разгорячённого тела Ренарда повалил густой пар, а сам он ожесточённо тёр кожу, отфыркиваясь от удовольствия.

Запах черемицы смыл приторный дух дудонника, его, в свою очередь, перебил шалфей. Вскоре Ренард уже насухо растирался полотенцем, чистый, как заново народился, и пахучий, как старый сеновал. Он хотел было одеться в своё, но ведунья отобрала одежду.

- Твоими подштанниками только мух морить, запустил себя дальше некуда, — недовольно проворчала она и кивнула на чистую смену. — Это надень, а твоё я постираю и передам при случае.

Где уж она раздобыла мужское бельё и как угадала с размером — неизвестно, но и подштанники, и рубаха пришлись впору, а новая льняная ткань усилила ощущение чистоты.

- Вот, теперь другое дело, — потянула носом ведунья. — Отвары мои наговорённые, так что по запаху тебя нескоро найдут, если вообще искать будут.

- Спасибо тебе, добрая Клодина. Ты уж не обессудь, но прямо сейчас мне тебя отблагодарить нечем, разве только что этим.

Ренард протянул свой старый охотничий нож, но та отмахнулась от подношения.

- Да пустое, де Креньян, сочтёмся при случае. А мой наказ помни, в лес ни ногой, пусть поуляжется маленько, а там поглядим. Кинжал свой, что из небесного железа, держи под рукой, он тебя при случае выручит, только не показывай никому и не хватайся без крайней необходимости. Особенно на людях. И оберег не снимай, он предупредит об опасности, — с этими напутствиями знахарка вывела Ренарда за ограду, проводила до тропы, ведущей в деревню и напоследок наказала строго: — Домой иди езженой дорогой, а не звериными тропами, как привык. Уяснил?

- Да не пропаду я, тётка Клодина, не волнуйся ты так, — улыбнулся ей Ренард и помахал на прощание рукой.

- Вот ведь, непутёвый мальчишка, — погрозила та ему вслед пальцем, и недовольно ворча, побрела восвояси.

А «непутёвый мальчишка» топтал дорожную пыль и пытался уразуметь, отчего перед взором до сих пор стоит образ зеленоглазой Аннет с косами цвета спелой пшеницы, а в ушах серебряными колокольчиками звучит её голос.

***

Каким бы непутёвым ни был Ренард, но мозги ему ведунья вправила. И не только по части езженых дорог. Он стал тщательнее следить за собой в смысле чистоты, одежды и снаряжения. Перестал шастать в лес, но когда покидал дом, больше походил на ландскнехта — столько на нём висело оружия.

Ренард даже ночевать стал в своей спальне. Правда, последнему, больше поспособствовало наступление холодов, нежели что-то другое. Тем более что дома стало совсем грустно. Мать перестала улыбаться совсем, постоянно молилась и уже едва походила на тень себя прежней. Отец, когда сам, но больше с церковниками, всё время разъезжал по Пределам, выискивая очаги еретической скверны, действующие капища и ведьмовские ковены. До управления хозяйством дорвался Жильбер и так о себе возомнил, что стал совершенно невыносим.

Одно время Ренард повадился ездить в Трикадер, уж очень ему хотелось снова встретить Аннет. Ну и себя показать лихим всадником на резвом коне, а не как в прошлый раз, чумазым оборванцем, выскочившим из леса. Впрочем, Аннет он увидел лишь единожды, да и то краем глаза, потому что сразу выхватил такой нагоняй от тётки Клодины, что даже Флан присел на задние ноги и долго потом прядал ушами.

Памятуя наказ ведуньи вырасти и стать сильным, Ренард много тренировался. Самостоятельно, на заднем дворе. А к Аиму убегал при любой возможности, о лешаке правда не рассказал ничего — не хотел кузнеца делать причастным. Да и тётка Клодина велела держать язык за зубами. В кузне Ренард от души махал молотом, качал мехи, тягал железо. В те дни, когда работы особой не было, Аим его учил всяким премудростям. Как пешему одолеть всадника и как конному не попасть на такую уловку, как выйти с ножом против меченосца и куда лучше ударить латного воина. Много рассказал и показал такого, чему Ренарда не научил отец. Эх, чуток бы пораньше...

За новыми делами-заботами как-то незаметно притупилась боль потери, да и зеленоглазая девочка уже не так занимала мысли, хоть совсем их и не покинула. Жизнь в который раз успокоилась и потекла новым руслом. Иные себя никак не проявляли, камень оберега оставались холодными, о Вейлире и его подручных никто слыхом не слыхивал. Так прошёл конец осени и почти вся зима.

Регулярный физический труд сделал своё дело, Ренард раздался в плечах, вытянулся и оброс мышцами, пусть пока не стальными, но очень близко к тому. Его движения приобрели плавность и ловкость, и он уже не походил на угловатого подростка каким был недавно и выглядел старше своих четырнадцати лет. Почти пятнадцати уже.

Отец бы порадовался, если бы вообще замечал сына.

Время шло, зима уходила. Снег потихонечку становился грязным и ноздреватым, солнце уже припекало, срывая с сосулек капель, повеяло весной. В один из таких дней Ренард собрался к Аиму, чтобы провести время в обычных занятиях, но сложилось иначе. У дверей кузни топтались трое пресвятых братьев в чёрных рясах и с белыми крестами на рукавах. Ничего хорошего это не предвещало.