Ренард. Щенок с острыми зубами

Глава 19

- Куда прёшь, деревня?! — рявкнул стражник, при виде очередной крестьянской телеги, но разглядев чёрные рясы, слегка растерялся.

Сержант с дознавателем, не сговариваясь, дали скакунам шенкелей и одновременно выдвинулись вперёд. Ни тот, ни другой не отличался терпимостью, да и покладистость не входила в список личных добродетелей. События последних часов тоже не добавляли благодушия, так что раздражены они были до предела. И сейчас это раздражение выплеснулось.

- На кого тявкать удумал, червь?! — рыкнул на служивого, брат Лотарь. — Прочь с дороги, я тороплюсь!

- С телегами не положено!

Стражник сбавил тон, но освобождать проезд не спешил, и даже перехватил алебарду так, чтобы церковники наверняка не проехали. Брат Рул потерял последние капли терпения и направил своего коня на солдата, с намерением его потеснить, но поводья перехватила чья-то сильная рука — на крики подоспел старшина караула.

- Осади назад! — гаркнул тот, пригибая коню голову к шее.

Скакун сержанта возмущённо всхрапнул, попятился, а со стороны ворот послышался дробный стук каблуков — то на выручку поспешал отряд алебардщиков. Брат Рул недобро сверкнул глазами и потянулся за топором, но его остановил дознаватель. Устраивать здесь бойню в его планы не входило, за такое никого не похвалят.

- В чём дело, уважаемые? — устало спросил старший стражник, но в его голосе не прослеживалось и следа уважения. — Вам же ясно сказали, с телегами не положено. Можно только пешим и конным порядком.

- Дело Святого Дознания! — высокомерно бросил брат Лотарь. — Немедленно освободите проезд!

- Постановление наместника Восточных Пределов, циркуляр за подписью и печатью полномочного примаса, распоряжение альгвасила Пуату-де-Шаран, — стражник нудно перечислил приказы, которыми руководствовался, и выжидательно уставился на дознавателя. — Ну что, святой брат, будем дальше спорить, или явите смирение, положенное служтиелям Божьим?

В ответ дознаватель недовольно скривился. Он бы непременно поспорил, но здесь явно не его весовая категория. Пришлось подчиниться.

- Вот и ладно, — удовлетворённо кивнул старшина и прошёл к телеге. — Кто тут у вас?

Он сдёрнул капюшон с головы спящего де Креньяна и всмотрелся в молодое лицо.

- Отрок? Что ж вы его так измордовали-то? — удивился стражник и толкнул Ренарда в плечо. — Слышь, малой, просыпайся. Просыпайся, тебе говорю!

Тот застонал и с трудом разлепил глаза, соображая, где он и что происходит. А старшина продолжал его теребить:

- Годков тебе сколько, малой?

- Пятнадцать исполнилось, — сонно пробормотал Ренард, с натугой приподнимаясь на руках.

- Сам сможешь идти?

- Смогу… Наверное, — этот ответ прозвучал неуверенно.

- Вот и ладно. Освобождайте проезд и не мешайте другим. Телегу отгоните вон туда, — распорядился старшина, махнув рукой в сторону, где уже стояли разномастные крестьянские повозки.

- У тебя нет власти, приказывать воинам Храма, — посуровел брат Рул. — Храмовники подчиняются лишь…

- Вот только не начинай, сержант, — оборвал его стражник. — У меня и без тебя хлопот полон рот, а кто там кому подчиняется мне начихать. Телегу — туда, сами — туда. Берёте отрока под белы ручки и пешочком к ратуше. Ну, или верхами, если хотите.

- Я доложу о вашем поведении полномочному примасу, — сквозь зубы процедил дознаватель.

- Это сколько угодно, — ничуть не смутившись, ответил старшина, — преподобный как раз там и дожидается.

На этом он потерял интерес к разговору и сделал знак своим, чтобы пропустили. Церковники хоть злобу и затаили, но были вынуждены оставить все счёты на потом.

***

Собрав всю волю в кулак, Ренард выкарабкался из телеги, но только на это его и хватило. Тело не слушалось, к горлу подступил ком тошноты, перед глазами плыли радужные кляксы. Он смог сделать всего три шага, и опустился на мостовую, не в силах дальше идти. Даже сидеть ему удавалось с трудом.

- Не дойду, — просипел он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Сержант, костеря городскую стражу, на чём свет стоит, спешился и, подхватив Ренарда подмышки, помог ему взобраться в седло.

- Ты остаёшься тут, а ты смотри, чтобы де Креньян не свалился.

Брат Рул раздал приказы своим подчинённым, взял коня под уздцы и потянул за собой. Храмовник, что присматривал за Ренардом, пошёл рядом, а брат Лотарь, так и не покинувший седло, отправился вперёд прокладывать путь.

Людской поток заполонил неширокую улочку, но дознавателя это не останавливало. Он только сильнее понукал скакуна, расталкивал пеших и обгонял конных, да ещё и покрикивал на особенно нерасторопных. Люди неохотно сторонились, бросали на церковников злобные взгляды, но вслух никто не высказывался. Даже благородные возмущались вполголоса — не каждому хватало смелости в открытую сцепиться с чернорясыми. Да и мало ли, зачем и куда те поспешали.

В конце улицы образовался непроходимый затор из коней и людей — въезд на площадь перегородили воины Храма. Святые братья деловито выдёргивали отроков из толпы и по одному сопровождали куда-то. Через непродолжительное время они возвращались, уже в одиночестве, и забирали следующего. Процесс шёл споро, но народа меньше не становилось.

Ренард уже подумал, что они здесь застрянут до позднего вечера, но брат Лотарь и тут не спасовал.

- Дело Святого Дознания! — крикнул он, привстав на стременах, и для верности громко добавил: — Поручение полномочного примаса!

- Здесь все по поручению полномочного примаса, — буркнул кто-то в толпе.

Слова недовольного остались без ответа. Старший заслона уже разглядел чёрные рясы собратьев, и призывно взмахнул рукой. Народ недовольно зароптал, но расступился, хоть в тесноте это было сделать непросто. Кавалькада храмовников протиснулась вперёд.

- Его преподобие там, — показал направление один из городских братьев, — разберётесь.

Ренард въехал на площадь с затаённым дыханием. В памяти всплыл образ трактирщика, сваренного живьём, и взгляд невольно метнулся в сторону эшафота. Но, похоже, сегодня никого казнить не собирались. Эшафот пустовал, да и на площади было не многолюдно. Только редкая цепочка отроков в сопровождении святых братьев направлялась к богатому островерхому шатру, разбитому у самых ступеней ратуши.

Юноши скрывались за тяжёлым пологом, оставались там непродолжительное время, а потом их уводили. Только не туда, откуда пришли, а на другую улицу. Наверное, чтобы ненужную толкотню не создавать. Или чтобы уже прошедшие инквизиторскую проверку не наболтали чего лишнего тем, кто ещё не прошёл. Но это всего лишь догадки.

На этот раз дознаватель не торопился — мало ли как его поспешность расценит примас, да и впереди оказалось всего пять человек. Ренарду помогли спешиться, брата-храмовника оставили присматривать за лошадьми, в шатёр вошли уже втроём.

***

Внутри пахло ладаном и растопленным воском. На высоких канделябрах потрескивали фитилями горящие свечи, их дрожащее пламя играло тенями на стенах шатра. После яркого солнечного света глазам пришлось привыкать, и Ренард не сразу разглядел полномочного примаса.

Тот сидел на мягких подушках в высоком кресле, окружённый личной охраной. Рядом, на раскладном столике, покрытым бархатным платом, лежали массивные чётки, отливая металлическим блеском круглых бусин. Телохранители дёрнулись, расценив появление сразу троих, как угрозу, но отец Бонифас их успокоил и поднялся навстречу вошедшим.

- Да хранит вас господь, святый отче, — в два голоса произнесли сержант с дознавателем, почтительно склонив головы.

Де Креньян остался стоять прямо, но лишь потому, что боялся упасть при поклоне.

- Мир вам, дети мои, — ответил примас, задержав взгляд на Ренарде. — Что с тобой приключилось, отрок? Почему ты такой побитый?

- С лошади упал, ваше преподобие, так к вам торопился, — через силу выговорил тот и пошатнулся, едва удержавшись на ногах.

- Похвально, похвально, но всё же стоит быть осмотрительнее. Спешка полезна лишь при ловле блох, — ухмыльнулся отец Бонифас, давая понять, что не обманулся. — Что же ты, брат Рул, не уследил за своим неофитом? Или это твоих рук дело, брат Лотарь?

Сержант с дознавателем собрались что-то сказать в своё оправдание, но отец Бонифас остановил их небрежным жестом. Вопросы были риторическими.

- Позже объяснитесь, дети мои, сейчас важнее позаботиться о здоровье послушника. Не стоит без причины подвергать слугу Господа лишним мучениям, — с этими словами примас положил левую длань на голову Ренарда и тихо прочитал на тайноцерковном: — Gratia vobis, et recuperatio descendat super vos in nomine Domini.

Глаза отца Бонифаса сверкнули небесной синевой, от руки пыхнуло жаром, и де Креньян вздрогнул от неожиданности. Живительное тепло прокатилось от макушки до самых пяток, потом ещё и ещё. И с каждой новой волной боль утихала, пока не исчезла бесследно. Ренард глубоко вдохнул, потянулся, покрутил головой… Тело слушалось, хоть сейчас в драку.

- Синяки останутся, но они быстро сойдут, — преподобный отнял руку и сплёл пальцы на животе. — Как ты теперь себя чувствуешь, отрок?

- Спасибо, святый отче, гораздо лучше, — с непритворным чувством поблагодарил де Креньян и поклонился отцу Бонифасу чуть ли не в ноги.

Ренард действительно проникся признательностью, и в его поступке не было ни капли подобострастия. Он меньше всего ожидал, что его тут полечат. Остальные тоже склонились, отдавая дань проявлению великой божественной силы.

- Ну что ты, мой мальчик, не стоит благодарности. Служители Истинной Церкви обязаны помогать друг другу. А кому многое дано, с того много и спрашивается, — с деланным благодушием отмахнулся примас, явно довольный произведённым эффектом. — А теперь ближе к делу. Почему вы вдвоём привели простого послушника, да ещё еле живого?

Последняя фраза предназначалась и дознавателю, и сержанту, но брат Лотарь успел ответить первым.

- Дело, не терпящее промедления, ваше преподобие! Посягательство на истинную веру и устои Святой Церкви. В ряды ордена Храма прокрался еретик! И я, как представитель Дознания, его выявил и привёз на ваше судилище, святый отче, — выпалил он на едином духу и застыл в почтительном ожидании.

- Эка ты повернул, шельмец! — опешил от такого нахальства храмовник и, в свою очередь, обратился к святому отцу: — На самом деле, всё не совсем так, ваше преподобие. Орден Храма принял в свои ряды послушника, который обещает стать сильным бойцом и непримиримым защитником истинной Веры. К тому же сестёр брата Ренарда жестоко убили сектанты, и у него есть личные счёты к еретикам.

- Но обет целомудрия он так и не принял, — привёл следующий аргумент дознаватель, — так что церемонию необходимо аннулировать.

- Устав ордена допускает отсрочку, — нашёл что возразить брат Рул.

- А как же доказательства?! — воскликнул брат Лотарь, потеряв напускную невозмутимость. — Скажи ещё, что амулета, кинжала и еретической печати не было!

- Несусветная чушь и твои воспалённые выдумки, — презрительно выпятил губу храмовник. — Дешёвая побрякушка, обычный нож и простой ожог, а ты раздул невесть чего.

- Ну, это не тебе решать!

- И не тебе лезть в дела нашего ордена!

Накал страстей нарастал, и перепалка церковников перешла бы в безобразную свару, если бы не вмешался отец Бонифас.

- Тихо! Я услышал достаточно! — строго приказал он и воздел ладони, словно хотел заткнуть рот им обоим.

Сержант с дознавателем напоследок обменялись злобными взглядами, но замолчали, а Ренард насторожился и навострил уши. И было отчего. Сейчас преподобный будет решать его судьбу, а добродушным тот не выглядел. Напротив, на лицо отца Бонифаса легла тень озабоченности, высокий лоб прорезали глубокие морщины раздумья.

- В одном ты прав, брат Лотарь, дело, безусловно, требует тщательного разбирательства. Но всему своя очередь, — промолвил он после долгих размышлений, обратил взор на Ренарда и кивнул на стол. — Для начала возьми-ка это, сын мой.

Ренард послушно взял чётки и не успел удивиться их тяжести, как шатёр озарился яркой вспышкой. Бусины полыхнули насыщенным голубым светом, небесное сияние резануло по глазам, заставляя зажмуриться. Де Креньян невольно разжал пальцы, чётки с дробным перестуком упали обратно, а сам Ренард отшатнулся и замер затравленным зверем. Он приблизительно догадывался о причине случившегося, но чем это для него обернётся, не понимал.

- Превосходно, превосходно... небывалая сила… — пробормотал примас себе под нос и торжествующе улыбнулся. — Подобной я ещё не встречал.

- Что это было, отче? — выдохнул брат Рул, утирая глаза рукавом.

- То, ради чего собирают отроков со всех Пределов, — довольно произнёс преподобный, и его улыбка сделалась шире.

Понятнее не стало, но сержант переспросить не решился. Тем временем брат Лотарь проморгался и продолжил гнуть свою линию, словно ничего случилось.

- Так что, ваше преподобие? — спросил он, указав пальцем на Ренарда. — Я забираю послушника до выяснения?

- Выяснения чего, позволь тебя спросить, сын мой? — рассеянно спросил примас, занятый своими мыслями.

- Ну как же! Необходимо выявить причастных, найти сообщников, определить пособников! — с жаром воскликнул дознаватель, подскочил к де Креньяну и оттянул вниз ворот рясы. — Да вы убедитесь сами, святой отец! Вот, полюбуйтесь, печать тёмных сил! А колдовской амулет у храмовников!

Брат Лотарь изобличающим жестом указал на сержанта, а Отец Бонифас подошёл ближе и долго рассматривал отметины на груди молодого человека. Наконец, он оторвал взгляд и, прищурившись, воззрился на дознавателя.

- Я уже говорил, что твоё неуёмное рвение когда-нибудь тебя же и погубит, брат Лотарь? — сокрушённо покачал головой примас и ткнул пальцем в одну из отметин. — Видишь? Это крест! Символ Всевышнего!

- Это да, — согласился дознаватель и тут же возразил. — Но ниже-то, тройной узел язычников…

- Вот именно! Ниже! — оборвал его преподобный, повысив голос. — А это значит что?

- Что? — брат Лотарь не совсем уловил, к чему клонит отец Бонифас.

- Это значит, Триединый поставил свою печать последним, уже ведая обо всём! И тем самым отметил отрока своей благодатью и расположением! — наставительно молвил примас. — А ты, недалёкий, обвинив сего отрока в ереси и связях с тёмными силами, ставишь под сомнение волю Его! Знаешь, что за такое бывает?

Брат Лотарь смешался и опустил голову. Что за такое бывает, он знал, пожалуй, лучше всех здесь присутствующих. Именно по этой причине, он не стал настаивать, замолчал и отошёл в сторонку. Увидев, что дознаватель сдал позиции, оживился брат Рул.

- Значит, мой послушник чист перед инквизицией, и я могу его забирать, — уверенно заявил сержант, положив руку Ренарду на плечо.

- Экий ты прыткий, братец, — полномочный примас с усмешкой качнул головой. — В одном ты, безусловно, прав. Отрок чист перед Святой Инквизицией, но я бы на твоём месте так не спешил. Твой послушник останется у меня.

- То есть как? — не понял храмовник.

- То есть так, — развёл руками отец Бонифас, не желая вдаваться в объяснения. — Вы же привели его на мой суд? Так вот вам моё решение. Я забираю его. У Святой Инквизиции на него свои планы. Особенные.

- Но… — предпринял последнюю попытку отвоевать послушника брат Рул

- Без «но», сержант, — оборвал его примас, и его голос преисполнился властностью. — Я его забираю! Что здесь непонятного?

- Как скажете, ваше преподобие, — смутился сержант и согнулся в смиренном поклоне.

- Вот и хорошо, — кивнул отец Бонифас и добавил уже спокойнее: — Тебя, брат Рул поощрят, в награду за то, что привёл такой самородок в лоно церкви. А тебя брат Лотарь накажут…

- Но за что, преподобный? — опешил дознаватель.

- За то, что не привёл отрока раньше. Ибо у тебя были все на то шансы, сын мой. Всё, идите, — отпустил их примас величественным жестом, но тут же остановил. — Амулет и кинжал…

Брат Рул неохотно вложил кулон и оружие в требовательно протянутую руку и только потом вышел вон. За ним удалился расстроенный дознаватель. Ренард, ошарашенный таким поворотом, остался ждать объяснений. Но тех не последовало — отец Бонифас внимательно разглядывал амулет.

- Занятная вещица, древняя, — поделился наблюдениями примас. — Я твои вещи пока у себя подержу, не возражаешь?

- Нет, конечно… — помотал головой Ренард и поправился после секундной заминки, — в смысле, да. Не возражаю.

Но очевидно, что его мнением поинтересовались только из вежливости.

- Ну всё, иди, иди, сын мой, — примас взмахнул рукой, словно мух отгонял и приказал одному из охранников: — Уведите его к остальным.

«К остальным»? — мысленно удивился Ренард, но его уже подхватили под локти и чуть ли не волоком вытащили на улицу.