Ренард. Щенок с острыми зубами

Глава 15

Следующее утро Ренард встречал в Трикадере. Едва рассвело, он устроился в лопухах у крайнего плетня на околице и принялся дожидаться Аннет. Очень уж ему было интересно, на что именно та обиделась, да и просто повидаться хотелось. Со временем угадал. Четверти часа не прошло, как на тропинке показалась Аннет. Такая же нарядная в развевающейся синей юбке, вышитом корсаже и с алой лентой в волосах. Только на этот раз она несла какой-то свёрток — не то мешок, не то отрез холста — издали не разобрать.

Девушка сразу заприметила де Креньяна, на миг в её глазах вспыхнула радость, но она тут же вздёрнула носик и ускорила шаг. Ренард выбрался из своего укрытия и, отрывая от одежды колючки, припустил следом. Догнал. Но она даже головы не повернула.

- Аннет, погоди! Да погоди, ты!

Ренард ухватил девушку за руку в попытке остановить, но та вывернулась, прянула в сторону и замахнулась мешком.

- А ну! — сердито воскликнула она. — Смотри-ка, охальник какой! Ты чего руки распускать удумал? Я не посмотрю, что ты господский сынок, отделаю так, мать родная не узнает! И бабусе ещё нажалуюсь.

- Да не дичись, ты, не трону я тебя, — молвил Ренард примирительным тоном и показательно спрятал руки за спину. — Я только спросить хотел....

- Ну, так спрашивают языком, чего цепляешься сразу? — всё не успокаивалась девушка. — Говори чего хотел, и катись восвояси.

Она возмущённо засопела и недовольно зыркнула на Ренарда.

- Грозная ты, как я погляжу, — глупо разулыбался тот. — Ты чего вчера взъелась-то. Вроде как, хорошо гуляли…

- Хорошо, да не очень. Ты меня совсем, что ли, за курицу глупую держишь? — запальчиво выпалила она и скривила гримаску, явно его передразнивая: — Смотри не проговорись никому… А то я не знаю, что можно, кому говорить, а что нет!

У Ренарда брови полезли на лоб от удивления.

И это всё? Из-за такого пустяка обиделась?

- Ну, и сказала бы сразу, — протянул он. — Я ж без умысла, просто…

- Да уж поняла я, что с умыслом у тебя туго, — решительно оборвала его Аннет. — Всё? Спросил? Узнал, что хотел? Иди теперь. Тебе вон туда.

И она повелительно ткнула пальчиком в сторону усадьбы семьи де Креньян.

Ренард потоптался в нерешительности, подождал, да и развернулся в указанном направлении. Ну а что ещё делать? Ему ясно дали понять, что разговор закончен. Да и насильно мил не будешь.

Не успел он пройти и десятка шагов, как Аннет его снова окликнула:

- И что?! Вот так просто уйдёшь?

Вот тут-то Ренард и посмотрел на неё, как на взбалмошную дуру, но почему-то почувствовал последним дураком себя. Или они все такие, женщины? Не зная, что ему дальше делать, не вызвав очередного недовольства Аннет, он замер на месте.

- Ну, иди же сюда, бестолковый! Вот же, горе ты моё луковое! — Аннет в нетерпении топнула ножкой, а когда Ренард подошёл, сунула ему в руки свёрток и пару холщовых рукавиц в придачу. — Держи, сегодня крапиву собирать пойдём. Да ты не бойся, она молодая совсем, не жжётся ещё…

«Ага, расскажи мне. Не жжётся...», — подумал Ренард, но вслух ничего не сказал, побоялся снова обидеть.

Аннет подхватила его под руку и поволокла за собой, щебеча по дороге без умолку. Ренард же следовал за ней деревянным болванчиком, стискивая мешок в пальцах, и молча размышлял о непредсказуемости девичьих поступков и настроений.

- Крапива, она, знаешь, какая полезная? Она и кровь остановит, и плохую желчь выгонит, и раны с ней легче заживают, а для женщин крапива вообще незаменимое дело. А ещё из неё суп сварить можно, в салат настрогать и для пирожков начинка отличная, если на меду.

Супы Ренард не особо любил, пирожки предпочитал с яблоками или с капустой, а чем крапива так незаменима для женщин, вообще, не догадывался. Спросил, что было ближе ему, как мужчине и будущему воину. Просто, чтобы разговор поддержать.

- Что, прямо так и останавливает, и заживляет?

- А как же, — уверенно кивнула Аннет, — листья обдашь кипятком, на рану густо наложишь, а сверху чистой тряпицей обмотаешь. Только туго надо, а то не поможет. А потом отвар затворить и пить по три раза на дню. Это меня так бабуся научила.

- А если, например, рана есть, а кипятка под рукой не случилось? — затронул Ренард практическую сторону процесса.

- Ну, тогда другую траву нужно взять. Собачий язык, — не задержалась с ответом девушка. — Ты его знаешь, он везде растёт, его ещё порезником называют. Нарвёшь листиков, истолчёшь в кашицу, и на рану. Но потом перевязать обязательно. А ещё порезник изумительно чирьи вытягивает. Вот у тебя, к примеру, чирьи были?

Триединый от этой напасти миловал, и Ренард отрицательно покачал головой.

Аннет же всё тащила и тащила его за собой, по пути открывая знахарские секреты, полезные и не очень. Они уже давно свернули в лес, и Ренарду приходилось то пригибаться, то уворачиваться, чтобы не прилетело хвойной лапой в лицо — девушка лихо раздвигала ветви, но не особо следила за их дальнейшей судьбой. Они прошли опушку, далеко углубились в чащобу и, наконец, спустились в овраг с обрывистым склоном. Там остановились.

- Вот, — показала Аннет на густые заросли крапивы. — Приступай.

Ренард с опаской посмотрел на «чудесную и полезную» траву, высотой ему где-то по плечо, натянул рукавицы и взялся за рукоять охотничьего ножа.

- Бабуся наказала не резать. С корнем рви, они тоже в дело пойдут, — приказала Аннет и кивнула на его пояс с амуницией. — А сбрую свою сними, она тебе только мешать будет.

- Перетерплю как-нибудь, — отказался он расставаться с оружием и спросил: — Присоединишься?

- У меня рубашечка новая, измазать боюсь, — с невинным видом заявила Аннет и для верности отшагнула.

«А если бы я не пришёл, чтобы ты тогда делала?» — подумал Ренард, но настаивать не стал. — «Да ну её, сейчас скажу что-нибудь не то и не так, опять надуется».

- А где твои, эти?.. — поинтересовался он, примеряясь к первому кусту крапивы.

- В лесу где-то прячутся, — пожала плечиками Аннет. — Ты их вчера перепугал, вот и не показываются.

- Ты бы всё-таки поосторожнее с ними. Дойдёт до ушей церковников, беды потом не оберёшься.

- Вчера случайно получилось. Я увлеклась и не заметила, как девочки появились, очень уж они петь и танцевать любят. А вообще стерегусь, — признала Аннет свою оплошность. — Да ты не переживай. Если что, у бабуси грамота есть от настоятеля, я туда ученицей знахарки вписана.

- Вписана она, — проворчал Ренард, выдёргивая следующий куст. — Отец Онезим, знаешь ли, даже не инквизитор. Тут такие чины из города приезжали... Кузнеца не так давно увезли, слышала?

В памяти Ренарда всплыл образ отца-дознавателя, и его передёрнуло от неприятных воспоминаний.

- Даже видела, — кивнула девушка.

- Да ладно, откуда? — удивился Ренард.

- Ну, я-то в отличие от тебя в церковь на положенные службы хожу, — улыбнулась Аннет.

- Скажи ещё и в Триединого веруешь, — не поверил Ренард.

- А как же. И в Триединого, и в Сыновей. Триединый сейчас самый сильный бог, его почитать обязательно.

- Странная ты. Церковники же заявляют, что Триединый — единственный. Остальные ложные и признавать их нельзя, потому как запрещённая ересь.

- Ну, ересь, и что? Древние-то никуда же не делись от церковного запрета, — возразила Аннет. — Вон даже на тебе две печати, и ничего. А старые боги до сих пор помогают людям, нужно только правильно попросить. Раньше им друиды служили — хранители знаний, обряды проводили всякие…

Она не успела закончить. Лицо Ренарда исказилось жуткой гримасой. Он судорожным движением выдрал целый пук крапивы и принялся скручивать, мять, вязать в узлы, скрежеща от гнева зубами.

- Ненавиж-ж-жу, — захрипел Ренард, не справляясь с душившей его яростью. — Всех ненавижу, всех до единого! Друидов, служителей и последователей. Твари поганые!

Аннет испуганно замерла, широко распахнув глаза, и прикрыла ладошкой рот, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Даже моргать от неожиданности перестала, дожидалась, пока приступ пройдёт. В конце концов, Ренард выдохся, отбросил измочаленный жгут и, тяжело дыша, опустился на землю.

- Ренард, — тихонечко позвала его девушка, осторожно подошла и тронула его за плечо. — Ты как?

Хотела успокоить, но вышло наоборот. Поторопилась она с этим немного.

- Да никак! — взвился он пуще прежнего и вскочил, отбросив её руку. — Или ты думаешь, я просто так прошу тебя не якшаться с иными, а в церковь не хожу, потому что мне лень? Иншие у тебя добрые, боги хорошие… Ты это моим сёстрам скажи!

- А где твои сёстры? — едва слышно пролепетала Аннет.

- Один мудрый друид скормил своим добрым богам на проклятом капище! — выкрикнул Ренард ей в лицо, — А другой добрый бог это допустил!

Девушка невольно отшатнулась и чуть не упала, но успела упереться рукой в обрывистый склон.

- Но я же…

Аннет хотела что-то объяснить, но Ренард её не дослушал. Да и не слушал, если уж совсем начистоту.

- Отметины они на мне поставили! Узел Вельтов! Крест Триединого! Зачем?! Для чего?!

Он рванул ворот рубахи, словно ему не хватало воздуха и очертя голову бросился в жгучие заросли. Сейчас перед ним была не крапива, а все те, кого Ренард так ненавидел: Вейлир, Глум, Клоп, и всё, что с ними так или иначе связано. Изнутри калёным железом жгло желание убивать. Рвать, ломать, выкорчёвывать с корнем… В стороны полетели комья земли, обломанные стебли и смятые листья.

- Прости, я не знала… — прошептала Аннет ему в спину, и на её глаза навернулись слёзы.

- Ты и не могла знать! — рявкнул через плечо Ренард, страшный в своём разрушительном порыве…

Остановился он лишь на дальнем краю оврага, когда повыдёргивал все кусты, до последнего. Ярость закончилась вместе с крапивой, утихла злость, о недавней вспышке бешенства напоминало лишь тяжёлое, прерывистое дыхание. Де Креньян обернулся, скинул, перемазанные крапивным соком, рукавицы и утёр рукавом пот с чумазого лица.

- Хватит? — кивнул он на груды травы, устилающие дно оврага.

- Даже больше, чем нужно, — засуетилась Аннет, радуясь, что спутник пришёл в себя.

Девушка подхватила мешок, бросила, снова схватила и уже с ним подбежала к Ренарду. Протянула руку к его лицу, провела пальчиком по россыпи мелких волдырей.

- Щиплет? — с неподдельным участием в голосе спросила она.

- С этим я как-нибудь справлюсь.

Ренард придержал её ладонь своей, прижался щекой и в который раз утонул в изумрудных озёрах её глаз. Так бы и стоял вечность. Млел.

- Ренард, отомри, — мягко произнесла Аннет и осторожным движением высвободила свою руку. — Нам ещё домой добираться…

Ренард неохотно послушался, и они принялись собирать «урожай». За совместной работой плохие эмоции окончательно улеглись, и де Креньян почти совсем успокоился. Вдобавок, знахарка выдала такой куль, что он его еле пёр, так что было, чем мысли занять. И спину тоже. И руки.

Ренард тащил мешок, пыхтел и очень сожалел, что жеребца сегодня оставил дома. Как бы сейчас ему Флан пригодился, хоть и последнее дело использовать рыцарского скакуна в качестве вьючной скотины...

Впереди мелькнула тень, хрустнула ветка, в грудь кольнул амулет…

Де Креньян тут же вывернулся из-под объёмистой ноши, сбросив мешок на землю, и настороженно замер.

- Что там, Ренард? — рядом остановилась Аннет.

- Т-с-с-с, — прошипел тот, предостерегающе поднял руку, напряжённо всматриваясь в заросли.

Он переводил взгляд с дерева на дерево, с куста на куст, но не заметил ничего необычного. Амулет же так и оставался тёплым, предупреждая, что рядом кто-то есть. Ренард прислушался — в ответ тишина. Лес словно замер в насмешку и вообще не подавал признаков жизни. Замолкли птицы, даже ветер перестал играть в густых кронах.

Де Креньян ещё раз осмотрелся — картинка не поменялась. Никого и ничего. Разве что вон те три пня, как-то подозрительно ровно стоят. Припомнив вчерашний фокус, Ренард сосредоточился на первом из них, выкрикнул:

- Яви свою сущность! — и щёлкнул пальцами.

Тёмная тучка тут же соткалась над мшистой верхушкой, сверкнула ветвистая молния, из пня полетели трухлявые крошки. В насыщенный хвойный запах вплелись нотки весенней грозы.

- Ты чего творишь, заполошный? — непритворно удивилась Аннет.

- Показалось, наверное, — неуверенно ответил Ренард и снова выбросил руку вперёд. — Яви свою сущность!

Треснула новая молния, второй пень густо сыпанул искрами, грозой потянуло сильнее.

- Ты так лес спалишь, неугомонный! — воскликнула Аннет, но в её голосе послышался задор и озорное веселье.

Ренард и сам уже понял, что переборщил с бдительностью, да и мало ли на что камень мог среагировать. На случайного кабана, например, или на медведя, почему нет? Но Аннет представление нравилось, к тому же три — священное число. Хоть по старой вере возьми, хоть по новой. Так что, сам Бог велел. Или Боги.

- Яви свою сущность!

Третья молния врезалась в последний, самый сучковатый и причудливый пень… Морок вспыхнул, заискрил и исчез, являя людям иного.

Лешак. Такой же, что на Ренарда охотился той злопамятной ночью. Де Креньян схватился было за топор, тут же опомнился и потащил из ножен небесный клинок — простое железо лешаку, как мёртвому припарки. Голубое сияние исказило цвет окружающей зелени, Ренард выступил вперёд, закрывая собою Аннет, и приготовился к драке.

Но лешак и не подумал нападать. Чужой улепётывал со всех ног, обиженно скуля и почёсывая место, где по всем канонам у него должна быть задница. Выглядело это так потешно, что Аннет не сдержала веселья и заразительно расхохоталась, но потом вдруг спохватилась.

- Бежим, пока он Лесному Хозяину не нажаловался, — озабоченно воскликнула она.

- Кому?

- Башахауну! Давай быстрее, — девушка нетерпеливо подтолкнула Ренарда на выход из чащи.

- Погоди, — заупрямился тот, — Сначала мешок заберём. Зря, что ли, полдня потратили.

- Да брось его. Потом заберём. Завтра, — Аннет сорвала с головы ленту, повязала её на ближайшую ветку и с поклоном произнесла: — Прости нас Лесной Хозяин, не со зла мы твоего слугу обидели. Сами перепугались до смерти.

И они побежали прочь.

Ветер прокатился по кронам деревьев, ветви зашелестели, заскрипели стволы. Лес словно вздохнул с укоризной и недовольно покачал головой вслед проказникам. Но без злобы, по-доброму. Так обычно заботливый дедушка встречает проделки любимого внука.

***

Молодые люди тянулись друг к другу, как подсолнух тянется к солнцу, как ива к воде, как мотылёк к свету. И Ренард, и Аннет, сами не осознавая того, старались восполнить потерянное, но взамен обрели новое, неизведанное доселе чувство, которое отзывалось приятным томлением в груди, трепетанием бабочек в животе и головокружением от взгляда глаза в глаза.

Ренард снова стал пропадать в лесу, но уже не в поисках мести, а в желании провести каждую свободную минуту с подругой. Он боялся себе в этом признаться, но девушка заполнила ту зияющую пустоту в душе, что осталась после гибели Ивонн с Элоиз.

Только не нужно думать, что молодой де Креньян отказался от воздаяния. Нет. Он ничего не забыл, и никому не простил. И поквитается с каждым. Просто он повзрослел. И немного влюбился.

В те времена мальчик считался мужчиной по достижении шестнадцати лет, и наравне со взрослыми отвечал за свои слова и поступки. А уж Ренард пережил столько, что не каждый за всю жизнь испытает, так что повзрослел он гораздо раньше. Совершеннолетия осталось ждать меньше года, и он уже вовсю строил планы на дальнейшую жизнь. Взвешивал все «за» и «против». В меру своего разумения, конечно.

Для начала он решил пойти на королевскую службу. Без разницы куда. В армию, пограничный гарнизон, а может, и в гвардию возьмут, и такое не исключено при его-то физических данных. На худой конец вступит в ряды городской стражи, там всегда людей не хватает. Послужит, наберётся опыта, деньжат подзаработает, а когда выйдет срок, вернётся и женится на Аннет. Уедут подальше, заведут дом, хозяйство. Детишек нарожают. Аннет будет людей лечить и мелкую нечисть отваживать, а он станет вольным охотником. На дичь — это само собой, но в основном на культистов и на тёмных иных, которые добрым людям спокойно жить не дают. А что? Небесный кинжал у него есть, да и с лешаком справился, чем не аргумент?

Единственное, что смущало, так это родители. Как они отнесутся к женитьбе, Ренард не представлял. Аннет ведь не из благородной семьи — простолюдинка, да ещё и ведунья потомственная. Это могло всё усложнить. Поэтому Ренард решил им о свадьбе пока не говорить. Да и, в конце концов, он — отрезанный ломоть и предоставлен своей судьбе, вот и будет решать, как захочет…

Как там говорят? Хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах?

Идиллию будущей жизни разбил отец. В тот же вечер. В мелкие дребезги.