Ренард. Щенок с острыми зубами

Глава 16

Ренард, по своему обыкновению, вернулся затемно, но дом встретил не привычной сонной тишиной, а светлыми окнами и возбуждёнными мужскими голосами. Ренард взбежал на крыльцо, толкнул дверь и вошёл в главную залу.

В камине жарко полыхал огонь, свечи освещали богатый пиршественный стол. Остатки пиршественного стола, если точнее. В центре красовался хорошо объеденный остов молодого барашка, на тарелках перед сотрапезниками возвышались груды обглоданных костей, рядом валялись хлебные корки. Из полудюжины бутылок красного вина полной оставалась только одна, да и та лишь наполовину.

Отец принимал своих обычных визитёров — преподобного Онезима и командира храмовников. Того самого сержанта, который вступился за Ренарда в кузне. А сегодня с ними сидел ещё и Жильбер.

- Доброй ночи, — поздоровался Ренард сразу со всеми и котел проскочить в свою спальню, но его остановили.

- О! На ловца и зверь бежит! — шумно обрадовался сержант появлению младшего де Креньяна. — Садись с нами, вьюнош.

Брат Рул в радушном порыве приподнялся с лавки, но его повело в сторону, и он тяжело плюхнулся обратно. Второй попытки предпринимать не стал, просто похлопал ладонью по доскам рядом с собой. Настоятель никак не отреагировал на приветствие, разве что всхрапнул в сладкой дрёме и причмокнул губами.

- Поздно уже. Пожалуй, я лучше к себе пойду, — вежливо отказался от предложения Ренард.

- Садись. Разговор о тебе пойдёт, — приказал отец тоном, не терпящим возражений.

Перечить родителю Ренард не решился и примостился с самого краешка, бросив случайный взгляд на Жильбера. Судя по довольной физиономии братца, ничего хорошего этот разговор не сулил.

- Какой молодец вымахал, — продолжал радоваться сержант, подвинувшись к Ренарду и приобняв его за плечи. — Надо отдать вам должное, де Креньян, вы воспитали настоящего воина.

Хоть отец последнее время не баловал сына особым вниманием, не говоря уже о тренировках, похвала храмовника вызвала на его лице улыбку. А Ренард встревожился ещё больше и очень захотел понять, к чему весь этот балаган и чем он закончится для него лично.

- Значит так, сын, — де Креньян отхлебнул из кубка и звучно стукнул кулаком по столу. — Хватит тебе без цели по лесам шлындать и дурака без дела валять. Пора браться за ум. Ты уже лоб здоровый, поэтому я решил определить тебя в воины. В воины Храма. К приумножению чести нашего рода, и к вящей славе Господней.

Старший де Креньян широко перекрестился, а храмовник снова крепко обнял Ренарда. У того же брови полезли на лоб. Во-первых, он как-то упустил из виду момент, когда это отец стал таким набожным, во-вторых, никогда не видел родителя настолько пьяным, а в-третьих, даже близко не рассматривал стёзю церковника, в какой бы то ни было ипостаси.

- Мне надо подумать, — только и смог выдавить Ренард в ответ, не предполагая, что ему разрешат.

- Думай, — неожиданно легко согласился отец. — Прямо вот здесь сиди и думай. Только недолго. А мы пока выпьем за здоровье нового воина Господа.

Услышав слово «выпьем», отец Онезим хрюкнул, приоткрыл один глаз и поспешно протянул свой кубок. Но ему не хватило — вино кончилось ещё на сержанте. Де Креньян вытряхнул последние рубиновые капли из опустевшей бутылки, отшвырнул её в угол и гаркнул во весь голос:

- Симонет, ещё вина!

- Да иду я, иду, — тут же послышалось раздражённое ворчание стряпухи и её шаркающие шаги.

Кухарка притащила сразу четыре бутылки, чтобы два раза не ходить, бросила на Ренарда встревоженный взгляд и удалилась. А тот и в самом деле задумался. Сначала о грустном.

«Похоже, тут уже всё решили. Именно поэтому Жильбер выглядел таким довольным, наконец-то избавится от младшего брата. Ренард для него просто лишняя статья расходов в учётной книге, не больше. Да и Бог ему судья, хуже было другое. Отец, судя по всему, тоже больше не хотел лицезреть опального сына в собственном доме. Так и не смог простить потерю девочек и крах возлагаемых надежд. Но даже если и так, то против родительской воли идти негоже».

На этой мысли Ренард тяжело вздохнул и принялся размышлять дальше.

«Если разобраться, то вариант предлагают не самый плохой. По слухам, в храмовники принимают воинов, не богословов. Да и делают они, практически, то же самое, с чем Ренард хотел связать свою дальнейшую жизнь — искореняют ересь, изводят культистов и ловят мятежных друидов. Единственное, что смущало: храмовники вроде к месту привязаны и служат там, куда начальство пошлёт, а чтобы изловить Вейлира, ему нужна свобода передвижений».

Впрочем, этот вопрос Ренард надеялся со временем как-то решить.

«Да и потом, в ордене он не один будет. Там, случись чего, и помогут, и верное плечо подставят, недаром же они себя братьями называют. В остальном же ничего не поменялось. Орден, считай, та же армия. Отслужит положенный срок и вернётся к Аннет, и уж тогда никто ему не указ».

- Ну что? Надумал? — поинтересовался отец, разливая по кубкам очередную бутылку.

- Надумал, — кивнул Ренард. — Согласен я, почему бы и нет.

- Настоящий храмовник, — хлопнул его по плечу, осоловевший уже в дымину, сержант, — быстрый в решениях, немногословный в речах. Давай, де Креньян, выпьем за моего новоиспечённого соратника и брата по оружию!

- Симонет, ещё вина!

Нужные слова прозвучали, на Ренарда перестали обращать внимание. Поэтому он встал и ушёл. Сначала на кухню.

- Голодный? — спросила стряпуха, вернувшись из зала, и захлопотала в поисках снеди. — Поди, не ел ничего с самого утречка, эти-то проглоты в два горла жрут, а тебе и не оставили. А уж пьют-то как, не приведи Триединый.

- Я не за этим, — остановил её Ренард. — Ты сможешь весточку Аннет передать?

- Эт, племяшке Клодининой? — оживилась кухарка. — А ты чего, с ней гуляешь? И давно? А мать с отцом знают про то?

- Симонет, давай без лишних вопросов, без тебя тошно, — оборвал её Ренард. — Просто скажи, что отец меня в послушники отдал, и я с нею свижусь при первой возможности.

- Передам, отчего же не передать, — согласилась она, — А ты пока вот возьми, покушаешь у себя в комнате.

Симонет почти насильно всучила ему кругаль кровяной колбасы с краюхой ржаного хлеба, и Ренард отправился к себе в спальню.

Это была его последняя ночь под крышей родного дома.

***

Провожали его ранним утром, и если честно, Ренард ждал большей душевности. Жильбер, по своему обыкновению, вообще не потрудился прийти. Отец сухо кивнул на прощание, а мать напутствовала его без тени слезинки в глазах.

- Хорошее дело вы с отцом затеяли, сын мой, богоугодное. Служи достойно и почитай Господа нашего, навёрстывай упущенное. А я пойду, помолюсь за тебя, — сказала она, перекрестила сына напоследок и ушла к себе в спальню.

Вот и все проводы.

Тем временем, мучимые похмельем, церковники нетерпеливо топтались в дверях. Отец Онезим держал под мышкой большую бутыль вина, сержант бросал на неё вожделеющие взгляды.

- Я сейчас скоренько обернусь и приду, смотри не начинай без меня, — громко прошептал брат Рул настоятелю и повернулся к Ренарду. — Поторопись, вьюнош, наша служба не терпит отлагательств.

Ренард покидал имение с двойственным чувством. С одной стороны, словно камень с души сбросил, когда шагнул за порог, с другой — было чуточку грустно. С отчим домом связано много событий, светлых и радостных. Впрочем, воспоминания он решительно отогнал, чтобы не дойти до печальных.

Да и нет смысла в переживаниях. Всё уже решено. За порогом новая жизнь и новые свершения.

И новый Ренард де Креньян — воин Господа.

Ушёл он, в чём был, прихватив только пояс с оружием. Да и не нажито ещё ничего толком. Одежду всё одно скоро менять, из этой он вырастет, с сапогами та же история. Флана, если только взять, но сержант заявил, что храмовнику конь ни к чему. Слуга божий, должен рассчитывать, только на подаренное Господом при рождении — на руки, ноги и голову, остальное избыточно и греховно. Ну а Ренард спорить не стал.

До Фампу они добирались втроём, а там, уже на центральной площади, разошлись. Настоятель отправился в церковь, а сержант с Ренардом — в расположение воинов Храма. Идти было не так чтобы недалеко, и вскоре, за добротной изгородью показались дощатые крыши новых построек.

- Так, здесь ты потом сам всё посмотришь, а сейчас пойдём, я тебя братии представлю, — сказал сержант, когда они прошли через распахнутые настежь ворота, и потащил Ренарда в казарму.

Ошкуренные брёвна ещё не потемнели от времени. Пахло смолой и строганным деревом, запахи пота и немытых ног только-только начали вплетаться в душистый сосновый аромат. Ренард по привычке перекрестился на массивный символ веры, висевший на дальней от входа стене, и обежал взглядом своё будущее жилище.

«Не дворец. И соседей хотелось бы поменьше», — мелькнула у Ренарда мысль.

У лежанок, выставленных вдоль длинной стены, копошились храмовники: кто потягивался, только проснувшись; кто взбивал грубый соломенный тюфяк после сна, кто ковырялся в прикроватном сундуке для личных вещей.

«Воины Храма», — усмехнулся Ренард про себя. — «Обычные мужики, только здоровые. До Аима им, конечно же, далеко, но так ничего, крепенькие».

- Так, слушать сюда! — рыкнул сержант от дверей, привлекая общее внимание. — Представляю вам Ренарда де Креньяна. Он с завтрашнего дня станет нашим новым соратником. Прошу любить и жаловать.

Храмовники отвлеклись от своих занятий, и все как один посмотрели на новоприбывшего. И все как один неприветливо.

«Ну и рожи», — чуть не скривился Ренард. — «Жаловать меня здесь точно никто не станет».

Святые братья действительно не уродились красавцами. Некоторыми только детей пугать. А попадались такие, что если их вместо пугала на пшеничное поле поставить, то все вороны в ужасе разлетятся. Хотя по большому счёту, обычные деревенские лица. Только без тени почтения, к которому де Креньян привык и с детства воспринимал, как должное.

Тем временем сержант подвёл его к свободной койке, притулившейся у самого выхода.

- Здесь будешь спать. Ты пока походи в своём, а завтра после обряда, брат-эконом тебе выдаст всё необходимое. А пока обвыкайся, знакомься, располагайся, в общем, — кивнул он на непритязательное ложе и приказал остальным. — Расскажите вьюношу, что тут к чему. Да не обижать мне! Я, если что, в церкви буду. Отец Онезим попросил с новой проповедью помочь.

Посчитав свою миссию полностью выполненной, сержант выскочил за дверь, словно за ним нечистые гнались. Де Креньян проводил его понимающей усмешкой. Отец Онезим он такой, может и сам всю проповедь подготовить, без помощников.

Ренард уселся на койку, скрипнувшую под его весом, ещё раз невесело осмотрелся. Так-то он без претензий, если придётся, то и в стогу переночевать сможет, но к такой простоте не привык. Ну да ничего, дело наживное. Привыкнет.

От мыслей его отвлекли святые братья, собравшиеся вокруг.

***

- Слышь, послушник, выдь-ка на серёдку, дай тебя разглядеть хорошенечко, — раздался над ухом неприятно-сварливый голос.

Ренард поднял голову и встретил пытливые прищуры, какие обычно перед дракой бывают. Ну, или перед мордобитием, это как кому повезёт. Он усмехнулся, встал, и шагнул на середину прохода.

- Смотрите, коли неможется. За погляд денег не возьму, — Ренард хрустнул шейными позвонками, наклонив голову к левому плечу, и развернулся к храмовникам.

- Ты из благородных штоль? Смотри, паря, тута у нас слуг нету…

- Теперь ты послушник, самый ничтожный среди всех…

- Будешь за мной теперя ночной горшок выносить…

- Привык небось дома на пуховых перинах, а теперь соломенный тюфячок…

- Слышь, а ты чегой эта железяками обвешался?

Церковники галдели, перебивая друг друга, а Ренард их не слушал и даже не пытался понять, кто и что говорит. Ещё одна иллюзия рассыпалась пеплом.

«Братья. Ага, как же. И помогут, и подставят. Такие помогут, только чужой кусок доесть, а если что и подставят, то вилы».

- А чего это у тебя? Косица? Братия, гля-ка. Он, как девка, косы заплетает. И стрекоза у него там, кажись, золотая. А ну-ка, сымай, — приказал один из храмовников и требовательно протянул руку.

Дольше выжидать смысла не было, конец всего этого представления ясен. Ренард примерялся и со всей силы пнул охочего до наживы братца по причинному месту, а сам выскользнул за дверь. За спиной раздался долгий и протяжный вой боли, возмущённые крики, топот множества ног. Дверь распахнулась, храмовники кинулись вдогонку обидчику.

Ну, это если бы Ренард убегал. Но кузнец слишком хорошо его научил видеть и использовать малейшие преимущества. Сейчас таким преимуществом был выход из казармы. Узкое место. Там он и ждал.

Самому быстрому досталось туда же, что и предыдущему брату. Подбитый храмовник свалился, удваивая жалобный вой, через него споткнулся второй, полетел третий. Этим досталось по роже. И тоже со всего маху. Одному левым сапогом, второму правым (хорошо, что Ренард в своё время их подковал). Остальные храмовники рассыпались в стороны, оббегая упавших, и взяли противника в клещи.

А Ренард уже пятился назад, выгадывая себе место для манёвра.

- Ну всё, дворянский выкормыш, тебе кердык! — послышалась чья-то угроза.

Тут же и выяснилось чья. Коренастый плечистый храмовник шагнул вперёд, выставив пудовые кулаки.

«Ещё бы не кердык, но кто с тобой, дурнем, собрался на кулаках драться? А за выкормыша ты мне ответишь», — усмехнулся про себя Ренард и потащил из-за пояса топор.

Он хорошенечко черпанул носком сапога земли, махнул ногой и сыпанул коренастому в глаза. А пока тот утирался, пытаясь вернуть зрение, легко подскочил и влепил ему топором в лоб. Аккуратненько так. Обушком. Кровь лить де Креньян не хотел и очень надеялся, что череп соперника окажется толстым. Да точно окажется, ума ведь там нет.

Храмовник хрюкнул обиженным подсвинком, просел на ослабших коленях и рухнул ничком, словно подрубленный дуб. Ренард поморщился от гулкого стука, с которым брат приложился головой о землю, и отскочил — приготовился принимать следующего.

Воины Храма, в одночасье, потеряв заводилу и четверых самых бодрых бойцов, подрастеряли свой пыл. Оно и понятно — вдесятером одного гонять совсем не то, что впятером. Но и отступать им было не в жилу. Пока остальные переминались в нерешительности, самый догадливый сгонял обратно в казарму и принёс топоры. Те самые, ритуальные. В виде креста.

Расхватав оружие, храмовники воспрянули духом и начали сокращать расстояние. Но всё ещё медленно и неуверенно. Типа вырабатывали тактику.

- Что, толстомясые, подходите по одному, — подначил их де Креньян, перекинув топор в левую руку, и выхватил меч. — Я вам сейчас кишки-то повыпущу.

Клинок с шипением размылся в дугу, раз, другой, показывая, что Ренард не шутит, но на самом деле тот даже не злился. Просто его распирало от куража, во многом, потому что наука Аима работала. Он уже пятерых уделал, а сам даже царапины не получил. И уверенность, что положит остальных, крепла в нём с каждым мгновением. Что интересно, крепла она и в храмовниках.

Тем не менее двое решились.

Они переглянулись и кинулись на Ренарда одновременно, широко замахиваясь топорами. Де Креньян неуловимо утёк в сторону и перетянул ближайшего противника по спине. Сразу обухом топора и мечом. Мечом плашмя. Тот вскрикнул, пробежал ещё немного и упал, зарывшись лицом в землю. Второму достался лишь пинок под гузно, но подкованного сапога ему оказалось достаточно. Уж непонятно, что незадачливый воин там себе со страху понапридумывал, но он завопил в голосину:

- Убивают!

И задал стрекача по направлению к церкви.

Остальные, не сговариваясь, решили повременить с нападением, и отступили в казарму, тщательно заперев за собой толстую дверь. Судя по доносящимся изнутри звукам, они там баррикадировались. Подранки остались лежать, но даже те, кто пришёл в себя, старались не шевелиться.

За оградой тем временем стал собираться народ. Добавлялись и добавлялись любопытные лица, доносились обрывки речей.

- А чего там, чего?

- Господский сынок чернорясых лупцует.

- Эт, какой это? Старшой или меньшой?

- Меньшой.

- Этот могёт. Этот с сызмальства боевой был.

- Ну-ка, дай погляжу.

- Да закончилось уже всё.

- Эх, не успел…

Ренард, ничуть не запыхавшись, отошёл и прислонился к бревенчатой стене ближайшей постройки, но оружие пока не убрал. Мало ли вторая атака последует.

***

- Прекратить! Прекратить немедленно! — вдалеке послышался заполошный вопль сержанта, а вскоре и он сам появился.

Злой, как волк в голодную пору, но это, наверное, оттого что хмель от переживаний выветрился. Следом поспешал брат, который получил под гузно

- Всех убил, всех! А сам скрылся, — причитал он, накручивая и без того взбешённого сержанта — Брата эконома топором зарубил, прямо в голову! Брата Готье мечом в спину! Остальных побил смертным боем. И меня рубанул, вот сюда, да я увернулся.

Ябедник потёр копчик, показывая всем, что увернулся не совсем и совсем не от меча, а сержант застыл в воротах и с ужасом на лице смотрел на место побоища.

- Чего брешешь-то, свиномордый? — возмутился Ренард и лениво отлип от стены. — Ничего я не скрылся и никого не убил. И тебе всего-навсего сапогом по сраке досталось. Жаль только, что мало.

Сержант вздрогнул от неожиданного появления «убивца», неосознанно отшагнул назад и потянул руку к поясу. Ябедник же сжался за плечами командира и на всякий случай притих.

- Да ты сам посмотри, брат Рул, — Ренард обвёл остриём меча поле брани. — Все живые, ни одного убитого нет.

В подтверждение его слов, кряхтя, поднялся брат Готье, получивший «смертельный» удар мечом в спину. Зашевелился и застонал брат эконом, «зарубленный прямо в голову». Начали подавать признаки жизни остальные «избитые до полусмерти».

- Где ещё четверо? — спросил брат Рул, быстро прикинув количество недостающих.

- Там, — Ренард показал клинком на дверь казармы и добавил с ухмылкой: — Оборону крепят.

Сержант сокрушённо покачал головой, задумался на минуту, и, наконец, принял решение.

- Давай-ка, дружок, ты погуляй где-нибудь, а я пока народ успокою, — похлопал он Ренарда по плечу и подтолкнул по направлению к выходу со двора. — К вечеру возвращайся, придумаем, как дальше с тобою быть.

Было бы сказано.

Ренард пожал плечами и пошёл прочь. Куда? Он долго не думал. Конечно же, в Трикадер. Повидаться с Аннет.