Ревизор: возвращение в СССР 54

Глава 11

Москва, Лубянка

Андропов, выслушав доклад Вавилова по поводу условий Ивлева по поездке в Японию, фыркнул:

— Надо же, какие у нас студенты пошли. Дача им уже своя не нужна, предпочитают сами ее строить, а то лишние деньги карманы жгут. Путёвка на Кубу — тоже такая ерунда, что они ждут её от правительства Кубы, а не от родной своей страны. А как он, кстати, объяснил, почему не хочет досрочно в члены Союза писателей попасть? Или мы не угадали, и нужно было предложить ему членство в Союзе журналистов? Для нас же это тоже не проблема…

— Никак не объяснил, — этот вопрос ему Румянцев не задавал, — вынужден был ответить Вавилов, остро жалея о том, что председателю КГБ с чего‑то вдруг понадобилась эта информация. А сам подумал и верно, почему они предложили Союз писателей, а не Союз журналистов? Мало ли действительно Ивлев отказался, потому что хотел в другую организацию пораньше вступить?

— Это жаль, — сказал Андропов. — Может быть, получилось бы хоть немножко лучше понять логику его рассуждений. Впрочем, что уже поделать — снова, само собой, уже не спросишь.

Вавилов молчал. Ждал, когда председатель перейдёт на другую тему с этой неловкой для него…

— Очень меня, честно говоря, удивил Ивлев, — продолжил Андропов. — Интересно, он сам вообще понимает, о чём нас просит? Отпустить его в Италию с женой и детьми, а потом что? Фьють — и только мы его и видели?

— Но обоснование, Юрий Владимирович, он под эту базу подвёл достаточно для нас интересное, это надо признать, — сказал Вавилов.

— И я признаю, — кивнул Андропов. — Звучит, конечно, очень заманчиво: руками Ивлева, на его советах, вырастить миллиардера, и сделать его другом Советского Союза. Нахально и интересно, само собой. Вот только насколько это реалистично, хотелось бы знать… И не сбежит ли Ивлев тут же, как с семьёй окажется в этой самой Италии?

— Кто его знает, Юрий Владимирович, — пожал плечами Вавилов. — Так‑то он вроде парень и патриотичный, конечно. Но были уже случаи, когда самые что ни на есть на словах патриотичные, оказавшись за бугром, предавали нас по полной программе.

— Так а что получается? Это его единственное условие? Ничего другое его в принципе не интересует в ответ на эту поездку в Японию? — спросил Андропов Вавилова.

— Пока что получается, что так, — сказал Вавилов. — Варианты‑то мы ему в принципе неплохие предложили. Кто другой немедленно бы согласился на что‑то из предложенного… А у него, получается, свои собственные условия… Но хочу еще напомнить, Юрий Владимирович, что его сестра наш действующий агент, и с большими успехами. Так что мы сможем за ним и в Италии присматривать… Она же, скорее всего, тоже вслед за братом туда поедет.

— Про сестру помню. — кивнул Андропов. — Молодец, хорошо работает. Но родная кровь, все же. Вряд ли она нам все про собственного брата выложит… Да и смысл нам, если он не захочет в СССР возвращаться, выехав в Италию с семьей, отчет потом об этом от его сестры подробный получить? И так все понятно будет.

— Что есть, то есть, — вздохнул Вавилов.

— А по золоту, значит, Ивлев рост ждет в три раза к доллару за семь лет? — спросил Андропов, хотя Вавилов ему это же самое сказал несколькими минутами ранее. Генерал понял, что председатель специально переводит разговор на другую тему, потому что пока что не может принять решение, отпускать Ивлева в Италию или нет.

— Да, всё верно, Юрий Владимирович. Я велел Румянцеву при следующей же встрече озадачить Ивлева этим докладом. Пусть распишет, как и почему он такого подорожания золота в долларах ожидает.

— Нам это, конечно, достаточно любопытно. Но пусть распишет не только как и почему, — велел Андропов, — но и как нам это лучше использовать? Капиталистов он этих понимает на диво хорошо, как рост курса акций, которые купили наши резиденты, показал. Значит, пусть нам выложит детали: как нам с этого роста цен на золото, что он ждёт, побольше выиграть?

— Конечно, Юрий Владимирович, — кивнул Вавилов. — Я обязательно уточню задачу для Румянцева.

— Так, ну ладно, но всё равно же не будем мы откладывать вопрос по Японии… — побарабанил Андропов пальцами по столу, и вздохнув, сказал. — Нам важно, чтобы, когда в ближайшую неделю актёры театра начнут согласовывать свою поездку с нами, Ивлев одновременно с ними пришёл. Так к нему самому меньше подозрений потом будет — все, кто в отдельном порядке проходит такие согласования у нас, естественно, что под подозрение попасть могут. Начнут потом про это судачить. Вряд ли самому Ивлеву это нужно, — сказал Андропов.

Вавилов согласно кивнул:

— Что да, то да, вряд ли нужно.

— В общем, пусть Румянцев даст ему такой ответ: с семьёй мы его в Италию конечно, не отпустим, хотя задумка у него по поводу этого Тарека Эль-Хажж достаточно интересная, это надо признать. Сделаем так: разрешим ему самому отдельно съездить дней на десять, а потом, когда вернётся, пусть жена с детьми тоже туда съездит. Но уже без него.

— Тоже дней на десять? — спросил Вавилов.

— Жена с детьми? Да неважно, хоть на три недели, — махнул рукой Андропов. — Учитывая, что там миллионер приглашает, вряд ли по деньгам какие‑то проблемы будут. Да и судя по вашему отчёту, Ивлев Румянцеву как раз жаловался, что ему советские рубли некуда тратить. Так что если Ивлев будет настаивать, можно поменять ему на валюту побольше нормы, заслужил. А так в целом получается, что нам нужно было не варианты Ивлеву предлагать, а сразу спросить, что он хочет от нас за эту поездку в Японию…

— Но все же, Юрий Владимирович, удачно вышло, учитывая, что в результате Ивлев и про золото подсказал нам очень интересные моменты, — сказал Вавилов.

— А ведь да, и так очень неплохо вышло, вы правы, Николай Алексеевич, все же про золото он нам тоже рассказал заодно. — согласился Андропов. — Лишней эта информация для страны явно не будет.

— Торговаться с Ивлевым больше не будем, Юрий Владимирович? — уточнил Вавилов. — В случае, если начнет настаивать, чтобы все же с женой и детьми в Италию выпустили?

— Да, никакого больше торга, — ответил Андропов, нахмурившись. — Однозначно. Не согласится на такой вариант, значит, все — поездки в Японию не будет. Да и какая ему, в принципе, разница — с женой и детьми в эту Италию ехать или по отдельности?

Вавилов мог бы возразить, что разница очень даже имеется, в отличие от точки зрения председателя, но благоразумно решил этого не делать. Андропов, вполне возможно, забыл уже, что это такое — с любимой женщиной и детьми путешествовать. А может, никогда особо этим и не баловался, учитывая постоянную занятость и вовлечённость на высоком уровне в государственные дела.

Как Андроповы отдыхают, он понятия не имел и не чувствовал необходимости влезать в детали семейного отдыха председателя КГБ.

Ну и, что важно, по его ощущениям, Ивлев должен был согласиться и на такой вариант. Парень он смышлёный и не раз уже это доказывал. Наверняка догадывается, что по нынешним временам и такое вот разрешение на выезд в Италию с женой по отдельности дорогого стоит. Главное, чтобы Румянцев не подкачал. Его задача — подать это под нужным соусом…

Андропов, судя по всему, уже собирался отпустить Вавилова, как вдруг, припомнив что‑то, сказал:

— Да, и пока мы всё это про Ивлева обсуждали, у меня ещё одна мысль по поводу него появилась. Тот список, что мы приготовили с кандидатами на должность министра сельского хозяйства, Николай Алексеевич… Велите Румянцеву тоже ему показать.

Но пусть предупредит его строго, что болтать по этому вопросу не стоит вообще никак, иначе он всяческое наше доверие потеряет и ни о какой Италии больше даже и мечтать не сможет.

— Сделаю, Юрий Владимирович, — пообещал Вавилов.

Москва, ГРУ

Генерал ГРУ Евгений Данилович Зуев всегда настаивал на том, чтобы подчинённые приносили ему любую интересную информацию сразу же, как только она поступает.

Так что сейчас, когда к нему попросился на приём полковник Иванов, сообщив, что у него есть кое‑что любопытное, что обычно востребовано генералом, Зуев принял его тут же, без всяких проволочек.

— Чем порадуете, Василий Никифорович? — спросил он его.

— Да вот, Евгений Данилович, поступил очень интересный рапорт от старшего преподавателя Военно‑дипломатической академии подполковника Гончарова. Пригласили его в воскресенье прошедшее в ресторан «Гавана» на день рождения. И одним из гостей был кубинский посол в Советском Союзе…

Зуев сразу заинтересовался.

И ведь действительно, не так и часто иностранные послы посещают дни рождения обычных граждан СССР. Нет, бывает такое, конечно, особенно, когда послы из дружественных Советскому Союзу стран, но достаточно редко.

— И к кому же на день рождения пришёл посол? — спросил он Иванова, прокручивая в голове сразу же возможные варианты.

Не потому, что не ждал от полковника ответа. Ясно, что если человек был приглашён на день рождения, то он совершенно точно знает, у кого он был. Но в силу привычки тренированный ум сам начал подбирать варианты: депутат Верховного Совета, директор крупного оборонного завода, который какую‑то важную продукцию на Кубу поставляет, чиновник из Министерства иностранных дел?

Хотя последнее все же нет. Все сотрудники Министерства иностранных дел — изрядные перестраховщики. Не решится ни один из них рангом ниже министра иностранного посла на свой день рождения пригласить, из какой бы он там страны ни был — дружественной или недружественной. А если бы праздновал сам Громыко, то вряд ли к нему был бы приглашён и старший преподаватель Военно‑дипломатической академии…

Да и у Громыко же, вспомнил генерал, день рождения совсем не в январе. Интересовался как‑то этой информацией — вот она в голове у него и застряла.

И тут Иванов сумел его удивить.

— Да в том‑то и дело, Евгений Данилович, что именинник совершенно неожиданный. Он вообще даже не круглую дату праздновал, а девятнадцать лет. Некто Павел Тарасович Ивлев: студент МГУ, журналист в газете «Труд», и, как указано в рапорте, он ещё на полставки в Кремле работает.

Надо же, какой интересный молодой человек! Генерал действительно был очень удивлён такой информацией. А потом в голове что‑то щёлкнуло: Ивлев, Павел Ивлев.

Нет, однозначно эта фамилия раньше ему уже попадалась… Может быть, он в газете «Труд» статьи, написанные им, читал и запомнил эти фамилию и имя? Нет… Тут же появилось осознание, что точно нет, по какому‑то другому поводу у него в памяти это имя и фамилия застряли.

— А по какому адресу проживает этот Павел Ивлев?

— Так он сосед этого самого Гончарова. Видимо, так и познакомились, и попал он к нему на этот день рождения в «Гавану», — сказал полковник Иванов и тут же, заглянув в доклад, озвучил адрес.

И тут Зуев вспомнил, что он по приглашению министра автомобильных дорог РСФСР Николая Алексеевича Аверина посещал как‑то квартиру этого самого Павла Ивлева после ремонта. Как раз ради того, чтобы взглянуть на этот самый ремонт. Министру его зять глянуть своим глазом очень рекомендовал, в особенности его плитка очень заинтересовала импортная.

Ну а дальше, уже при непосредственном участии Зуева, и завертелась комбинация с покупкой плитки, которая привела потом к созданию достаточно устойчивого канала поставок различных дефицитных импортных товаров в Советский Союз.

Зуев, само собой, сам бы такой канал не подтянул, но, к счастью, с руководством ГРУ он нашёл полное взаимопонимание. Большая часть заработанных денег, в том числе иностранной валюты, шла на финансирование тайных операций ГРУ за рубежом — сколько бы ни выделялось в рамках Министерства обороны на деятельность ГРУ, само собой, этого всегда не хватало на всё, что было нужно. Так что та плитка была первой пробой для отработки канала. А сейчас на экспорт‑импорт поставлялись уже совершенно разные товары. Главное, что они всегда тщательно подбирались и приносили очень большую прибыль. Эти ливанские контрагенты, которые, между тем, уже и в Италию успели переехать, Эль-Хажжи, продемонстрировали мастерство в поиске и подходящих партнёров, и тех видов товаров, которые приносят достаточно большую прибыль в ходе этих тайных операций…

Естественно, что полковник Иванов во всё это абсолютно не был посвящён и, скорее всего, никогда и не будет посвящён — у него совсем другой профиль.

Павел Ивлев… Надо же, как неожиданно он всплыл вот так, когда генерал уже практически про него успел позабыть.

Правда, тут же он припомнил ещё кое‑что: что вроде бы на Эль-Хажжей этих они вышли как раз через связи этого паренька, Павла Ивлева. Точно, точно! Его сестра за одного из этих Эль-Хажжей замуж вышла. А зять Аверина через сестру Ивлева на него и вышел!

Поблагодарив Иванова за то, что донёс до него эту интересную информацию, он отпустил его, а сам принялся размышлять дальше.

Значит, через родственницу Ивлева вышли на Эль-Хажж. Эта семья была связана с родным Ливаном, а теперь уже Эль-Хажжи респектабельные итальянские бизнесмены. Но Куба‑то тут причём? Неужто этот Ивлев как‑то свою сестру задействовал для того, чтобы подружиться с кубинским послом?

И вообще непонятно, что могло бы связывать семейство Эль-Хажж и Кубу… Но, учитывая, как уже плотно с ними была поставлена работа в рамках совершенно секретной операции, генералу нужно было знать абсолютно всё о связях Эль-Хажжей с этой Кубой, Ивлевым, и причём тут вообще кубинский посол?

К счастью, естественно, что у такой серьёзной организации, как ГРУ, были свои каналы и на Кубе. И даже лучше: хороший друг Зуева, генерал Куликов Александр Викторович, прямо сейчас был на Кубе, возглавляя Радиоэлектронный центр в Лурдесе… Генерал глянул на часы и прикинул, какое сейчас на Кубе время.

Ага, рабочее. Так что он тут же набрал по телефону Куликова. Повезло — тот был на месте.

— Александр Викторович, это Евгений Данилович. Как твои дела?

— Спасибо, всё хорошо, — ответил тот.

— Тут такой вопрос: я пришлю тебе несколько фамилий. Нужна вся информация, которая связана с ними и с Кубой. Буду признателен, если ответ, как положительный, так и отрицательный, поступит быстро.

— Хорошо, Евгений Данилович, тянуть не будем.

Куба, Радиоэлектронный центр в Лурдесе

Александр Викторович Куликов вовсе не удивился, что генерал Зуев не назвал ему интересующие его фамилии в ходе телефонного разговора.

Да, связь зашифрована, но на всякий случай лучше всё же использовать более защищённые каналы. Осторожность никогда не повредит.

Не только его центр в Лурдесе занимается радиоэлектронной разведкой. У американцев всё с этим тоже совсем неплохо. Им интересна как и Куба, так и всё, что делает Советский Союз на её территории.

В ожидании депеши он занялся другими делами.

Зуев не обманул: депешу принесли достаточно быстро. И что было достаточно забавно, так это то, что генерал Куликов прекрасно знал три имени из четырёх, на которые из Москвы был прислан запрос. Эти трое — Павел Тарасович Ивлев, Диана Тарасовна Эль-Хажж, Фирдаус Эль-Хажж, — были ему прекрасно знакомы.

«Как же, как же, — пробормотал он. — Их я, конечно, забыть не смогу. Павел Ивлев, похоже, как шило в жопе — везде к себе внимание привлекает, что на Кубе, что в Москве», — улыбнулся он.

И сестра его с её мужем, что посещали его на Кубе, видимо, в связке с ним идут.

Только одно имя он и не знал: кто такой Тарек Эль-Хажж — ему было неизвестно. Видимо, какой‑то родственник Фирдауса, брат или отец.

Что было хорошо, так это то, что ничего в данный момент писать от Куликова не требовалось. Он просто набрал уже сам Зуева.

— Евгений Данилович, это Куликов. Получил я вашу депешу. Три из четырёх фамилий фигурировали в моём докладе, в конце ноября присланном на помощника нашего руководителя. Переслать эту депешу уже на ваше имя или вы сможете её взять у помощника?

— Нет, не надо пересылать, я смогу взять. Большое спасибо, Александр Викторович, — поблагодарил его Зуев.

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой из спецхрана часа в четыре дня. Валентина Никаноровна мне говорит:

— Румянцев вас снова тревожил. Просил перезвонить.

Ага, значит, у него, скорее всего, уже ответ сверху по поводу Италии имеется, — обрадовался я.

Хотя тут же подумал, что, может быть, рано радуюсь. А вдруг моя приманка в виде спецоперации по созданию из Тарека Эль-Хажж миллиардера, дружелюбно относящегося к Советскому Союзу, руководство КГБ не зацепила?

Может, Румянцев при встрече просто покачает головой и скажет:

— Паша, бери деньги на дачу или досрочно вступай при нашей помощи в Союз писателей! Это все, что мы можем предложить.

Обидно было бы, конечно.

Набрал Румянцева — он тут же трубку снял, и очень просил со встречей не затягивать.

Договорились встретиться через сорок минут.

Поработал немного, и, взглянув на часы, пошел к магазину.

Сел в машину Румянцева у продмага, покатались пару километров, снова притулились в одном из переулков к обочине.

Румянцев, повернувшись ко мне, сказал:

— Паша, я очень старался у начальства выбить разрешение по твоему запросу, чтоб ты с семьёй мог в Италию вместе поехать. Но, к сожалению, максимум возможного — это если ты в Италию отдельно съездишь, а потом твоя жена с детьми туда отдельно поедет. Только так и никак иначе.

Я начал обдумывать услышанное, на всякий случай сделав недовольное лицо. Блин, честно говоря, я и этого не ожидал. Думал, пошлёт меня КГБ лесом с таким запросом. Но нет, получается, что определённое доверие ко мне у них имеется. Или идея по поводу Тарека Эль-Хажж им достаточно соблазнительной показалась…

Ну что же, в принципе, наверное, так даже и лучше будет, — прикинул я мысленно. — Потому что укатить вместе с женой и детьми в Италию — это фактически всем признаться в том, что у меня невероятного уровня подвязки. Может быть, в Кремле, конечно, что разумно, исходя из того, что я там на полставки работаю. А может быть, и в КГБ, что тоже прозвучало бы в такой ситуации для некоторых людей вполне разумно, но вызвало бы совершенно ненужные в мой адрес подозрения. А так, если кто спросит, можно ещё и пожаловаться, что вот хотел в Италию с женой поехать, на халяву же родственники приглашают, а не пустили. Пришлось ехать только по отдельности. Значит, какой‑то уровень блата у меня есть, но не запредельный.

Ну и логично тогда людям будет полагать, что будь я агентом КГБ, то меня бы и с женой, и с детьми бы в Италию отпустили. А раз таким вот образом едем, по отдельности, значит, точно не агент, не доверяют полностью, — подытожил я.

Так что, в принципе, то, что мне нужно, я получил от Румянцева. Теперь нужно было как‑то ему об этом сказать так, чтобы он не был уверен, что я таким ответом доволен. Мало ли какие у него потом новые задачи для меня появятся, чтобы знал, что торговаться со мной непросто, и сразу же что-то ценное мне предлагал…

— Обидно, конечно, что ко мне такое недоверие проявляется в комитете, учитывая, сколько я уже разных полезных советов вам дал, — вздохнул я. — Но что ж поделать, если такая грустная ситуация сложилась. Хорошо, принимаю ваши условия, — жена с детьми отдельно съездит, и я съезжу отдельно. А по срокам что известно? — спросил я.

— Тебя, Паша, на полторы недели могут отпустить хоть сразу после Японии. А жена с детьми, сказали, и на две недели с детьми пусть едут, пожалуйста. Родственники же у тебя там богатые, верно? Небось, билеты оплатят и кормить твою жену с детьми в лучших ресторанах будут, — ответил Румянцев.

— Вот заодно и проверю, — рассмеялся я. — Знаешь, может быть, Олег Петрович, что многие миллионеры невероятные скупердяи. Это ещё у протестантов сложилась такая ситуация.

— Ну вот как раз на такой случай велено тебе передать, что валюты тебе разрешат купить больше положенного, если нужно. — порадовал меня майор.

— Это неплохо! — одобрительно кивнул я.

Шаг мне навстречу, о котором я не просил, но будь я обычным гражданином, выезжающим за рубеж, он мне бы очень пригодился. Не знают в КГБ, что едва я выеду, как получу доступ к огромным суммам в инвалюте, и слава богу, что не знают.