Ревизор: возвращение в СССР 54

Глава 14

Москва, райком Пролетарского района

Павел Сатчан, поговорив с Ивлевым, положил трубку в немалом изумлении. Очень ему понравилось, когда во время недавнего совещания на «Полёте» Ивлев предложил Захарову позаботиться о том, чтобы карьеру всех участников группировки усиленно продвигать. Ему и самому надоело уже третий год всего лишь вторым секретарём комсомола быть в Пролетарском районе. Он на эту должность, возвращаясь из Святославля, рассчитывал, как на стартовую и был уверен, что Бортко позаботится о том, чтобы повыше его продвинуть. А потом уже, конечно, когда они с группировкой Захарова объединились, то и вообще вообразил, что буквально несколько месяцев — и ему гораздо более высокую должность обязательно предложат. Но как‑то всё дальше завертелось, закрутилось в основном по поводу денег… Ну и где эта должность?

Так что то выступление Ивлева на совещании в «Полёте» ему показалось очень своевременным. Порадовало и то, что и Захаров к этим идеям об ускорении карьеры вроде бы позитивно отнесся. Он уже и начал размышлять о том, какую Захаров для него новую высокую должность предложит. Но никак не мог подумать о том, что первое предложение об интересной работе поступит вовсе не от Захарова, а от Ивлева.

Тесть, правда, ему тоже с полгода назад предлагал по знакомству пристроить его комсоргом в Академию наук. Была у него такая возможность. Но Сатчан вообще не понял, чем бы он там занимался и как бы мог продвигать интересы группировки.

Как‑то слабо он себе представлял, какие выгоды с этого можно было бы получить денежные. Подмять под себя, что ли, попытаться какой‑нибудь Институт биологии? И в чем бы была денежная выгода? Саженцы, что ли, выращивать лишние на опытных участках института — на продажу дачникам по весне?

Так что в тот раз он отказался. А вот комсоргом в МГУ, конечно… Это уже должность, которая выглядит гораздо заманчивее. Это ж сколько в МГУ блатных студентов учится! А за каждым из них стоят их родители на высоких позициях. И у него, как у комсорга, будет доступ ко всем личным делам студентов. Кто мешает ему блатных детишек продвигать в обмен на благодарность со стороны их родителей? Кто мешает позвонить, к примеру, министру какому‑нибудь, сын которого у него учится в МГУ, чтобы как‑то подконтрольное ему министерство привлечь к комсомольским делам МГУ-шным? Постановку какую‑нибудь помочь театральную сделать или еще какой поддержки запросить по комсомольской линии… Да что угодно, лишь бы в результате личное знакомство с этим министром свести на будущее. Не откажет же ни один родитель представителю вуза, в котором любимое чадо обучается, правильно? Что ему, сложно сказать подчинённым какую-то помощь МГУ оказать?

Умеючи действуя — это же таким путем можно со значительной частью московской верхушки перезнакомиться и даже дружеские контакты установить. Можно же еще детей высокопоставленных родителей по линии комсомола награждать, что родителям наверняка понравится… Кстати говоря, и с какими‑нибудь генералами КГБ тоже наверняка можно задружиться. Их дети тоже будут в МГУ обучаться, а ведь КГБ сейчас, фактически, получается, единственная опасность для их группировки.

В общем, потенциал новой должности от Ивлева Сатчан тут явно видел. Но надо было посоветоваться ещё с тестем. Нет, даже вначале не с тестем, а с супругой.

Если Римма узнает, что он с тестем этот вопрос обсуждал, её предварительно в известность не поставив, то она немало разозлится. Всё же она его жена, и о возможной смене работы должна первой узнавать…

Значит, вечером он с ней этот вопрос обговорит. Она отцу своему позвонит. А дальше уже как получится: или по телефону он скажет, что думает об этом кадровом предложении, или предложит приехать к нему, чтобы более детально все моменты обсудить.

Мелькнула еще, правда, мысль позвонить супруге на работу и сразу с ней по телефону всё обговорить. Но потом он покачал головой, решив, что лучше, наверное, дома всё в спокойной атмосфере обсудить.

Москва, квартира Ивлевых

Я уже собирался выходить из дома, как раздался звонок. Снял трубку — оказалось, это Марк Анатольевич.

— Паша, ты сегодня собираешься к нам в Верховный Совет, правильно я помню?

— Да, всё верно, Марк Анатольевич, буду сегодня.

— Пожалуйста, обязательно зайди ко мне. Есть срочный разговор.

— Хорошо, забегу, — пообещал я.

Перво‑наперво, конечно, когда в Верховный Совет приехал, тут же закинул оригинал и копию докладов для Межуева адресатам. Всё же дело это первостепенное. А то мало ли — люди на обед уйдут или по каким‑нибудь делам отъедут, сиди потом и дожидайся, когда они появятся на месте.

Ну а потом уже и к Марку Анатольевичу зашел. Удачно вышло, что Ильдар сидел в своём закрытом кабинете, и Марк, едва меня заметив, тут же, как пробка из бутылки, из кабинета выскочил и поволок меня за руку в коридор, подальше, чтобы Ильдар нас не увидел.

Улыбнувшись, пошел за ним. Похоже, у него что‑то, что Ильдару точно не надо слышать…

— Паша, представляешь, мне сегодня кубинский посол позвонил и пригласил в ресторан «Гавана» вместе с супругой. Он тоже с супругой будет. — с растерянным видом сообщил мне Марк.

Услышав это, я не понял, зачем нам было таиться от Ильдара. Лучше бы прямо в кабинете у Марка это обсудили, чтобы тот подслушал наш разговор и обзавидовался…

Также стало неудобно, что только тут я вспомнил, что у Марка Анатольевича есть же жена. Ну, немудрено, общаемся же крайне редко, вот у меня из головы и вылетело. Перепутал, наверное, с кем‑то другим, вообразил, что он вдовец. Верoчку ещё специально к нему на своем дне рождении подсаживал…

Ну, когда с огромным количеством людей общаешься, бывает такая путаница, к сожалению. А у меня только прошлый месяц дал уйму новых знакомств. Это ж я познакомился с десятками новых для меня главбухов, директоров, и главных инженеров на разных московских предприятиях. И никуда не делись также и лекции по линии «Знания», на которые я исправно продолжал в декабре ходить.

Попался, видимо, кто‑то внешне похожий на Марка Анатольевича. Но без кольца на пальце — вот я его с ним и отождествил…

Ну и есть у меня особенность: цифры, графики, тренды, факторы, экономика зарубежная, важные какие‑то события — это у меня в голове и в прошлой жизни всегда намертво отпечатывалось. Месяц могу не помнить, к примеру, по важному событию, но год так точно. А вот что с людьми связано, особенно с теми, с которыми не каждый день общаешься, — вот с этим просто беда…

Надо всё же, как недавно сам советовал отчиму, взять тетрадку и начать составлять небольшие досье на каждого знакомого. Да еще и перечитывать их хоть раз в полгода… Хорошо хоть сам Марк Анатольевич понятия не имеет, что я вообразил, что он не женат. А то мог бы и обидеться, имел бы право.

— Кажется, наш небольшой розыгрыш удался по полной программе, — улыбнулся я в ответ.

— Ну, похоже на то, — растерянно ответил Марк. — Так, а что мне там делать‑то? Он же, наверное, меня пытать будет о моём рабочем месте и обязанностях…

— Во‑первых, Марк Анатольевич, расслабьтесь. — сказал я. — То, что посол хочет это узнать, не означает, что вы должны делиться такой информацией. Действуйте аккуратно и красиво, как вы это умеете. Надувайте щеки и рассказывайте ему о чем-нибудь другом. Главное, избегайте любой информации, что может быть секретной. А то мало ли что вы здесь случайно в курилке где‑нибудь услышали, а в КГБ будут очень недовольны, если эта информация потом кубинцам попадёт. Сами же, наверное, понимаете, что в крупных ресторанах прослушка вполне может быть. Или за соседним столиком кто‑нибудь не тот будет сидеть, учитывая, какого ранга ваша встреча.

— Нет, в этом плане я, конечно, не дурак, — покачал головой Марк. — Значит, считаешь, что никаких проблем не ожидается?

— Да какие проблемы, — махнул я рукой. — Страна глубоко дружественная. Посол вас реально очень уважает за эту визитку и произведённое на него впечатление. Настройтесь просто на приятный вечер. Сделайте пару комплиментов его супруге. Покушайте хорошо, проведите время неплохо. Не удивлюсь, кстати, если он вам какой‑нибудь подарок с собой в ресторан принесет. Послы — люди такие, особенно латиносы. А там ещё, глядишь, включат вас в список особенно важных персон, и будут вам на все праздники подарки привозить из посольства его люди.

— Даже так? — поднял удивлённо брови Марк.

— Марк Анатольевич, даже так, — подтвердил я. — Поверьте, я на собственном опыте неплохо это знаю. Ну и к тому же, даже если ваше начальство узнает об этой встрече, то какие вопросы могут быть конкретно к вам? Вы же по должности — заместитель председателя Комитета по защите мира. Вам сам Бог велел общаться с иностранными дружественными дипломатами.

Если даже спросит кто‑нибудь, так и отвечайте, что обсуждали с послом Кубы тяжесть блокады американцев и их союзников для кубинского народа. И то, какой дефицит в области защиты мира сейчас сложился в латиноамериканском регионе. Американцы‑то зверствуют, как сами знаете: спонсируют крайне правых, дают деньги и оружие любому, кто готов убивать ориентированных на коммунистов или даже просто на левых политиков людей.

В общем, Марк Анатольевич, первоначально напряжённый в начале нашего разговора, к концу его полностью расслабился.

— Нет, жена‑то, конечно, обрадовалась моему звонку, а я вот опасался… Но спасибо, что ты мне все разъяснил.

— Всегда пожалуйста, Марк Анатольевич! Расскажите мне потом, как там посидели, хорошо?

Решил также, раз уж с Марком встретились, задать ему еще один вопрос. Сатчан мне так и не пояснил, насколько хорошо котируется должность комсорга МГУ… А вот Марк точно должен это знать.

— Подскажите мне, Марк Анатольевич, должность комсорга МГУ насколько хорошо котируется?

— Ну, Паша, в принципе должность неплохая, да. — кивнул Марк.

Блин, как-то он не разъяснил ничего мне… Ладно, попробую иначе…

— Ну вот, к примеру, если сравнить должность Ильдара и должность комсорга МГУ — какая из них серьезнее?

— Ну, Паша — на этот вопрос ответ дать легко. По умолчанию любая должность в Кремле выше ценится. Тут сам понимаешь, какой круг общения, и какие перспективы, если правильно связи наладишь… У меня вот не получилось, правда, но ты посмотри, как Ильдар старается!

— Ясно, спасибо, Марк Анатольевич! — поблагодарил я.

Москва, квартира Шадриных

Виктория Францевна вернулась домой в глубокой задумчивости. Внучка сидела у себя в комнате и занималась. По крайней мере, бабушка надеялась на то, что она занимается, потому что экзамен у неё уже послезавтра. Вот и что делать с теми новостями, что у неё появились после встречи с Виктором?

Как Машенька отнесётся к тому, что её практически предала её подруга, которой она столь опрометчиво доверилась? Виктория Францевна была абсолютно уверена, что Виктор ей не соврал, когда сообщил о словах Полины, что Маша якобы его бросила. Он же даже готов был подозвать девушку, чтобы та это повторила. Да и не сложилось у Виктории Францевны впечатление о Вите как о человеке, который будет играть в такие игры и врать ей в глаза.

Маша, узнав от неё об этом, конечно же, почувствует себя преданной. И что станется с её подготовкой к экзамену? А ведь это последняя сессия, пятый курс.

Наверное, лучше обождать два дня, не рассказывать ей пока что об этом. После экзаменов уже обо всем поговорить. А с другой стороны, бабушке не нравилось подавленное настроение у Маши. Наболтали ей её подружки всякого, уверили в том, что Витя якобы должен сам первым извиниться перед ней. Вот она сидит и всё больше погружается в отчаяние из‑за того, что тот не звонит ей. Она же явно любит Макарова.

По идее, она имеет полное право узнать о том, что её подруга её обманывает. Может быть, она хоть встряхнётся, вылезет из этого своего болота и поймёт, что ей голову дурили? Пойдёт к Вите, обсудит все с ним. Может быть, у них отношения восстановятся…

Виктория Францевна, прикидывая оба варианта, долго колебалась, что же ей делать, пока не вспомнила слова Виктора, когда они расставались, о том, что он собирается встретиться с Машей, чтобы всё ей объяснить. Парень он прямой и честный, так что в любой момент может ей позвонить и скажет, в том числе, и про то, что ее бабушка с ним виделась. А у неё и так с внучкой в последнее время тяжело с взаимопониманием. И если она от Виктора узнает, что бабушка с ним встречалась, а ей ничего не рассказала, так и вообще в дальнейшем больше веры ей от внучки никакой не будет…

Значит, получается, выбора у неё на самом деле никакого нету. Надо идти к Маше и всё ей рассказать о том, что она сегодня узнала.

Вздохнув, Виктория Францевна тут же так и сделала: постучав в комнату внучки, не дожидаясь ответа, открыла дверь и вошла.

Маша с апатичным видом развернулась к ней от своего стола.

— Ну как, Машенька, подготовилась к экзамену? — спросила бабушка.

Не готова она была сразу так вываливать на внучку всё, что узнала, это как‑то недипломатично.

— Да бабушка, что там готовиться? Тем более я очень часто на семинарах отвечала в течение семестра, и мне вообще только один вопрос оставили на мой выбор из билета. Это почти что автомат, так как я и так по этим вопросам неплохо ориентируюсь. Ну а раз смогу из трех вопросов выбрать один-единственный, который лучше всего знаю, то пятёрка мне практически гарантирована, — вялым голосом ответила Маша.

— Ну, тем лучше, внучка. А то у меня для тебя есть новости, и, к сожалению, они, скорее всего, тебя не обрадуют. Я сегодня с Витей встречалась…

— Бабушка, ну зачем ты к нему пошла? — тут же вскочила Маша со своего кресла и упёрла руки в бока. От её прежней апатии и следа не осталось. — Он же наверняка подумал, что это я его к тебе подослала… И как он ко мне будет теперь относиться? Ты что, небось, просила его прийти ко мне, извиниться?

— Ну, идея первоначально была именно такой, — не стала отрицать Виктория Францевна. — Но дальше разговор вышел немножко на другие темы, которые тебя не обрадуют.

— Ну, бабушка, надеюсь, ты хоть с ним заговорила не при других людях, которые могут знать о наших с ним отношениях, — раздражённо сказала Маша. — Хоть в сторону его отвела от других студентов МГИМО? А то он, наверное, рассказал уже новым сокурсникам о нас с ним, нехорошо, если они что-то подслушали из вашего разговора…

— Моя милая, других студентов МГИМО возле него не было, — со вздохом сказала бабушка. — С ним только Полина была…

Как и ожидала Виктория Францевна, эта новость очень неприятно поразила Машу.

— Полина? Полина Неклюдова? — изумлённо переспросила она.

— Да, милая моя, Неклюдова, и мне было очень интересно узнать от Вити, что твоя близкая подруга, которой ты так доверчиво всё выложила о себе, пришла к нему и сообщила, что ты ей сказала, что порвала с Витей и больше с ним не встречаешься.

— Бабушка, да не может этого быть! — заметалась Маша по комнате. — Я ей точно этого не говорила!

— Конечно, не говорила! Обманула тебя Полинка твоя! Эх, Машенька, Машенька, а ведь я тебя предупреждала, что друзей надо достойных выбирать. Посмотри вон на Витю, он себе в друзья Павла Ивлева выбрал. И что, думаешь, Павел Ивлев его так предаст, как Полина тебя предала? А Галия, эта милая, честная девушка… Думаешь, что-то ей рассказав, ты получила бы потом вот такое вот предательство с её стороны, как сама считаешь?

А видишь, что сделала Полина? Едва она узнала от тебя, что у вас с Виктором проблемы в отношениях, как тут же побежала к нему и соврала, что ты якобы ей сказала, что ты его бросила, и теперь пытается себе его присвоить. И я, внученька, абсолютно не удивлюсь, что если вдруг у Полины не получится это сделать, то следующая к Вите твоя Светочка прибежит, которая тебе в уши вливает, что якобы только Витя и виноват в той ситуации, что сложилась в декабре. А ты вся такая святая и даже ножки не запачкала в той грязи, которую сама во французском посольстве устроила. Вот точно так же, как и Полина тебя уверяла в этом, помнишь, как ты радовалась недавно, как хорошо вы с ней поговорили, и что она тебя полностью в той ситуации поддерживает? Обе твои эти подружки, что Света, что Полина, одним миром мазаны.

Виктория Францевна смотрела на свою внучку и в кои то веки радовалась тому, что видит. Пусть Маша и очень сильно злилась, но главное, никакой больше тупой апатии и расстроенных чувств. Внучка ожила.

— Ах, Полина, ах ты ж, гадина какая! — топнула Маша ножкой, — значит, вот так и гуляет прямо сейчас с Витей…

— Ну, про прямо сейчас не знаю… — пожала плечами бабушка. — Они в кафе какое-то собирались идти. И я так понимаю, что это уже не первая их встреча, потому что Витя сказал, что Полина как-то его недавно сильно очень выручила. Уж даже не знаю, с чем она могла его выручить, но явно сделала это, чтобы Витя Макаров остался ей должен, и у неё был повод с ним по кафе гулять дополнительный…

— А в какое кафе они пошли, ты не знаешь случайно? — спросила бабушку, сверкая глазами, внучка.

— Милая, не знаю, и если бы даже и знала, то тебе точно бы не сказала, — усмехнулась Виктория Францевна, — ты что сейчас удумала, решила побежать в то кафе и что? Устроить в нем драку с Полиной прямо на глазах у ошеломлённого Виктора? Что ты планируешь: за волосы её там тягать по кафе или вообще на пол повалить и кулаками по лицу бить? Ну а что дальше-то будет, представляешь себе? Снова не подумала об этом? Напомнить тебе, что было в прошлый раз, когда ты не подумала о последствиях свих действий? Я имею в виду то твое поведение во французском посольстве… Ну так давай я тебе расскажу, чтобы у тебя иллюзий не было. Кафе — это общественное место, туда тут же милицию вызовут, вас всех доставят в отделение, в том числе и Витю Макарова, который, скорее всего, вас разнимать кинется, и милиция его задержит тоже как участника драки. Затем милиция сообщит родителям на работу. А теперь представь, что будет дальше, когда первый заместитель министра иностранных дел Макаров узнает, что в отдел кадров МИД пришла бумага из милиции, что его сын был в драке замешан, и поймёт, что Витю могут из комсомола за это исключить, а может быть, и из МГИМО тоже отчислить, потому что драки в кафе никак не соответствует образу комсомольца.

Милая моя, пожалуйста, не забывай, что твои родители работают в МИД на не очень высокой должности. И чтобы там дальше ни произошло, но первое, что сделает Макаров, так это немедленно в СССР их вернёт и с работы тут же уволит. Не простит он нашей семье такого, понимаешь? И, кстати говоря, это только вершина айсберга. Тебя же тоже из комсомола отчислят и из вуза тоже на пятом курсе выкинут. Порадует ли тебя то, что у Полины тоже проблемы случатся?

Правда, злорадствовать тебе вряд ли придётся. И у Вити Макарова, и у Полины Неклюдовой родители на более высоких должностях находятся, чем у тебя. Так что твои родители работу потеряют, и ты из университета и комсомола вылетишь. А вот и Полину, и Витю их родители смогут из этого скандала выпутать. Злы они, конечно, на тебя будут очень, но детей своих все же вытащат из этого непотребства. И как ты своим родителям, когда они приедут, будешь объяснять все это?

— И что, бабушка, ты просто предлагаешь мне все это оставить просто так и простить это предательство Полине? — возмущенно спросила Маша.

— Нет, конечно, милая моя, предательство прощать ни в коем случае не стоит. Но пойми, ты гораздо больнее Полине сделаешь, если не в драку с ней полезешь, в результате которой ты полностью проиграешь, как бы ни пыталась отомстить в этот момент. А если ты себе Витю обратно у Полины заберёшь, вот тогда и действительно ей будет обидно и горько.

А для этого ты должна искать не кафе, где они с Полиной сидят, а искать встречи с Витей один на один и начать не с выдвижения ему условий в ваших отношениях. Вполне может быть, что он считает, что ваших отношений больше никаких и нет. Слишком уж ты долго нос от него воротила, пока уши твои были забиты глупостями твоих подруг‑предательниц…

Маше, конечно, видно было по ней, очень неприятно было это слышать, но тем не менее она спросила бабушку:

— Так с чего мне разговор лучше начать, бабушка?

— Скажи, что вела себя как дура, слушала своих подруг, которые предательницами оказались. Расскажи, что конкретно вы с Полиной обсуждали и что это вовсе не то, что та сказала Виктору. Будь искренней, чтобы он тебе точно поверил. Уже одно это сразу его от Полины отвратит: не любит он таких двуличных людей, как она. Он у тебя простой и честный.

Собственно говоря, вы из‑за этого с ним и поссорились. Он же знает, что ты виновата. Вот и хотел, чтобы ты извинилась перед Ивлевыми, которые никогда тебе плохого ничего не сделали, а ты их очень сильно подставила.

— Бабушка, да причём тут Ивлевы? — перебила внучка Викторию Францевну.

Та, вздохнув, покачала головой и сказала:

— Машенька, ты сильно много глупостей уже наделала. Будешь и дальше с ними упорствовать — ты точно потеряешь Виктора навсегда. Он цельная личность. Ивлевы для него очень важные люди. Он хочет, чтобы его девушка с уважением относилась ко всему тому, что для него действительно ценно и важно. Его коробит, что ты, наслушавшись советов своих подруг, делала всё совершенно иначе. Королевой себя выставляла, а ты ему вовсе не королевой понравилась, а простой искренней девушкой, такой же, как он сам.

Какая из тебя королева была два с лишним года назад, когда вы с ним впервые встретились? Вспомни, у тебя и подруги‑то совсем другие были, которые нос не задирали и тебя этому не учили. И с Галией с той же самой, вы были тогда не разлей вода, помнишь? Или уже успела позабыть?

Твой единственный шанс сейчас вернуть Виктора — это снять корону с головы, которую твои подруги тебе туда надели зачем‑то. Хотя что я говорю «зачем‑то» — для того и надели, чтобы ты глупостей наделала, и Виктор с тобой порвал. А как иначе бы они могли такого выгодного жениха себе забрать попытаться?

В прихожей зазвонил телефон. Ни Маше, ни Виктории Францевне брать трубку сейчас не хотелось: уж слишком важные моменты они обсуждали. Но тем не менее пришлось, конечно. И Маша выбежала в коридор.