Ревизор: возвращение в СССР 54

Глава 7

Москва, квартира Якубовых

Так и оказалось. Инга Леонтьевна снова приехала в Москву из своего Быково. Лина ее на работе, а хозяйство бестолково ведет. Вот мать, приезжая иногда, хочет что-то приготовить, а элементарных продуктов и не хватает. И она, особо не стесняясь, всегда за ними к Анне Аркадьевне и бегает. Она обоих соседок, и Лину, и мать ее, не очень жаловала, но куда тут деваться, разве в такой мелочи, как соль или сахар, откажешь?

И поговорить с Ингой Леонтьевной пришлось тоже. Та долго языком чесала, и вот всегда так. Иногда даже Анне Аркадьевне казалось, что она к ней не за солью или сахаром вот так заскакивает, а просто, чтобы сплетни собрать о ее дочери. Потому как она всегда о Лине тоже расспрашивала, как бы невзначай… Как она тут себя вела, пока ее не было, не видела ли Анна кого-то из мужиков рядом с ней?

Наконец, отделавшись от назойливой соседки, Анна Аркадьевна вернулась к разговору со своей гостьей. Не терпелось ей узнать, с кем же из гостей на дне рождения Рита общий язык нашла. Да такой, что уже сегодня с ним и в городе гуляла… Пока с соседкой болтала, много разных вариантов перебрала. И ни один ей не показался возможным…

— Да кто же нашёлся‑то для тебя подходящий вчера в «Гаване», Рита, если ты сама только что сказала, что все молодые люди со своими подружками были? — удивилась Анна Аркадьевна.

— Так я на молодых людей и не претендовала. Мне вчера очень глянулся майор милиции Василий Баранов.

— Василий Баранов… Негр который, что ли? — изумлённо распахнула глаза Анна Аркадьевна.

— Ну да, он самый, — согласно кивнула Рита, зардевшись.

— Рита, но он же чёрный! Тебя что, совсем не смущает, что у тебя дети тоже такие будут?

— Ну, Анна Аркадьевна, не такой он и чёрный. Он же только наполовину негр. А дети уже наши, если до этого дойдёт, — на четверть будут неграми. Вот если взять того же самого Пушкина — у него же прадед по матери был африканцем. Или Александра Дюма — у него бабушка из Африки была. Может быть, и наши с Васей дети тоже будут такими же великими людьми, как Пушкин и Дюма!

Глаза у Анны Аркадьевны чуть на лоб не полезли:

— Рита, ты так говоришь, как будто бы вы уже с этим Васей прям вот несколько месяцев знакомы. А вы ж только вчера повстречались. О каких детях вообще можно говорить?

— Но, Анна Аркадьевна, у нас с ним любовь с первого взгляда. Он мне уже сегодня и предложение сделал. — радостно выложила гостья.

— Ну, Рита, как же можно вот так: вчера встретились, а сегодня уже предложение? И ты же подумай — он же тебя, наверное, лет на десять как минимум старше.

— На двенадцать, Анна Аркадьевна, — улыбнулась Рита. — Но это ничего страшного. Он меня старше, конечно, но это и хорошо. Он уже крепко на ногах стоит, руководство его уважает. В тридцать лет майором стал. Это очень неплохо считается, насколько я знаю. Глядишь, в тридцать три уже и подполковником станет.

— Господи, Рита, откуда ты во всех этих званиях разбираешься?

— Так тетя Тамара вам разве не говорила, что мой отчим тоже в милиции служит? — удивлённо спросила Рита. — Он полковник уже. Кстати, мама очень надеется, что и генералом станет. Ему сейчас сорок четыре года, так что самое время, иначе скоро на пенсию придётся идти. А вы же, я так понимаю, по вашим словам, с Васей тоже знакомы?

— Да, Риточка, несколько раз встречались на разных мероприятиях, что Павел Ивлев устраивает. Вася — хороший друг семьи, — на автомате, особенно не задумываясь о том, что говорит, ответила главбух.

Она себе в данный момент представляла, как с Тамарой в очередной раз будет созваниваться. Та же хотела, чтобы племянница выскочила за какого‑нибудь молодого талантливого студента‑москвича… А как она ей теперь расскажет, что девочка её остановилась на негре, старше её на двенадцать лет?

Хорошо хоть, что Вася не женат… Потому как Анна Аркадьевна вдруг осознала, что девочка ведь вполне могла влюбиться в кого‑то из женатых чиновников, что на вчерашнем мероприятии были. Откуда же ей было знать, что она такая легкомысленная и влюбчивая?

И вроде бы она не помнила особо, чтобы Рита с Васей-негром больше общалась, чем с кем‑то другим. Так что результат — совершенно неожиданный. Как они вчера так умудрились наобщаться, что сегодня уже и на прогулке в городе были, и о свадьбе заговорили?

«Ой, как же неудобно будет перед Тамарой. Вот удружила ей, так удружила! Она её проклянёт, наверное, за эту помощь с племянницей…»

Больше всего Анна Аркадьевна сейчас, конечно, жалела, что Загита дома нет… Может быть, он как-то помог бы гостью немножко в разум вернуть. Но Загит, увы, был на сутках… И только завтра и появится. Чтобы к тому времени они уже с Василием не побежали заявление в ЗАГС подавать… — сокрушённо подумала Анна Аркадьевна.

Но тут она заметила, что Рита нахмурилась. Вроде бы поняла, что недовольна она её влюбленностью.

Анна Аркадьевна тут же решила, что это тоже негоже. Не сможет она её отговорить от этих неожиданных отношений с Васей‑негром, если будет слишком очевидно, на её взгляд, негативно к этому её детскому поступку настроена.

Так что она тут же улыбку изобразила и разговор на другую тему перевела.

Вот с этим никаких проблем сегодня не было. Достаточно было лишь снова заговорить об Андрее Миронове, и Рита тут же с удовольствием вернулась к этой теме.

Москва, спецхран

В спецхране работал над материалами, но в голове много разных мыслей бродило. Думал, в том числе, о неожиданном предложении КГБ ответить согласием на запрос японцев поехать вместе с труппой в Токио.

Также всё никак не мог поверить, что предприимчивые цыгане Андрея Миронова смогли так обработать, что он теперь будет в моей пьесе играть. Да ещё и главную роль!

Прикидывал еще, насколько всё вчера прошло хорошо на дне рождения. Вроде бы, несмотря на то, что собрали мы на одном мероприятии разные поколения, все довольны были.

Но тут бы, конечно, не помешало узнать мнение самих гостей…

Хорошо так, плотно посидел в спецхране, четыре часа с лишним, прежде чем домой поехать. Оголодал, конечно, там. Но мы вчера из ресторана очень даже прилично с собой еды набрали, так что предвкушал, как до нее после приезда домой доберусь…

Галия, правда, стеснялась немножко. Как‑то многие советские граждане негативно относятся к тому, чтобы из ресторана еду с собой забирать.

Напомнил ей строго, что нельзя еду вполне годную выкидывать, когда люди в мире сотнями миллионов голодают. И вот это подействовало, так что мы и себе еды набрали, и гостей, кто согласился, с собой тоже щедро едой снабдили.

Одна только беда, что сейчас нет никаких одноразовых пластиковых упаковок, в которые можно еду с собой готовую из ресторана забрать, как в будущем это будет сделано. Приходилось всё в бумагу заворачивать и в полиэтиленовые пакеты складывать.

К счастью, чего у меня было много, так это полиэтиленовых пакетов. Часть гостей в них свои подарки принесла.

Подарки мы с Галией, кстати, вчера не разбирали. Такие уставшие приехали из ресторана, что не до того было. Сегодня решили вечером этим заняться.

Так что, предвкушая, как сейчас доберусь до вкусной еды, которой было с лихвой припасено в холодильнике, я, уже разувшись и раздевшись, направился на кухню, рассчитывая прямо там же в раковине и руки помыть перед едой, как вдруг зазвонил телефон.

Снимаю трубку, а там — Вася Баранов.

«О‑о, вот сейчас попробую какой‑то отклик получить от одного из своих гостей по итогам моего мероприятия прошедшего», — подумал я.

Хотя, в принципе, ясно, что Вася с какими‑то упрёками в мой адрес вряд ли будет звонить. Ресторан хороший, повар вчера действительно как следует постарался. Я искренне ему денег сунул в благодарность — всё было вкусным и свежим. Гости у меня неплохие подобрались, так что очень вряд ли Вася звонит, чтобы выразить мне своё недовольство прошедшим днём рождения. Да и не в его это характере. Вася у нас человек достаточно простой.

Так оно и оказалось.

Вася сразу же сходу заявил, что звонит меня поблагодарить.

Хотя, конечно, несколько удивительно, — подумал я. — Не принято как‑то сейчас у обычных людей звонить и благодарить за такой вот поход на следующий день… Ну, может быть, у дипломатов разве что есть такая привычка. Но чтобы милиционеры у нас в стране такие вдруг вежливые стали, начав дипломатам подражать…

Но дальше Вася, заговорив, дал однозначный ответ на мои сомнения:

— Паша, по гроб жизни тебе буду обязан, что на твоём дне рождения свою будущую жену встретил.

Выслушав всё это, я, конечно, глаза широко распахнул, лихорадочно соображая, и где же там Вася невесту себе нашёл, раз уж так уверенно говорит? Видимо, и девушка согласна…

— Рад слышать, конечно, дружище, но… О ком конкретно ты говоришь?

— Ну как же, Паша, — радостным голосом сказал Вася, — Риточка из Киева. Я её сегодня уже и на Красную площадь возил. Всё равно я сейчас в отпуске ещё неделю. Уже и предложение ей сделал. И знаешь, она согласилась. Мы с ней свадьбу планируем, так что, Паша, очень, очень тебе признателен, что позвал меня на свой день рождения. Иначе мы с Ритой бы, конечно, не встретились никогда!

Не стал говорить Васе всякие глупости, что всё это слишком преждевременно. Лично я вполне себе верю в любовь с первого взгляда.

В принципе, у меня с Галией примерно вот так все и сложилось. Может, не с первого взгляда, со второго или с третьего, но как‑то я уже понял достаточно быстро, в течение буквально нескольких дней, что надо мне за этой девчонкой приударить.

Был бы возрастом постарше, так, может быть, и немедленно бы предложение ей сделал. Но всё же, когда ты старый, циничный, прожжённый мужик в теле шестнадцатилетнего школьника, то прекрасно понимаешь, что надо быть поосторожнее на поворотах.

Ну а Васе чего свои чувства таить, тем более если у девушки, я так понимаю, такие же встречные чувства к нему проявились? Но если они влюбились друг в друга, так тому и быть.

Правда, блин, тут же и подумал о том, что у этой любви будут серьёзные испытания. Девчонке‑то надо в Киев обратно на учёбу возвращаться. Хотя в следующем году, если действительно всё у них сладится, можно её в Москву перевести. Главное, чтобы у неё не слишком высокий курс был в Киеве. Уже на каком она курсе учится, я без понятия. А то потеряет год или два с переводом…

Дальше, конечно, родители её в Киеве… Тоже ничего вообще о них не знаю, только про тётю Тамару мне известно. А Вася всё же по внешности своей очень необычно выглядит. И кого‑то это может устроить, а кого‑то совсем и нет.

Хорошо для Васи, конечно, что сейчас в Советском Союзе действительно подлинный интернационализм, очень широкие симпатии к африканцам. Их все жалеют и им все сочувствуют за то, что они страдают от империалистов, которые почти всю Африку в колониях держали. И даже сейчас, когда африканские страны стали освобождаться, по‑прежнему сильно на них давят и руки им выкручивают.

Но кто ж сказал, что у родителей Риты не может оказаться какого‑то бытового национализма? Мало ли, они чернокожих вообще на дух не переносят.

А с другой стороны, — подумал я и тут же успокоился, — да с любой девушкой, на которую Вася взгляд бы бросил с такими намерениями, было бы всё точно то же самое: приходилось бы думать о том, как родители отреагируют. Ну разве что если бы была москвичкой, то не было бы необходимости думать о переводе в Москву.

А с другой стороны, мужику за тридцать, жилплощадь у него имеется. Живёт в двушке или трешке с матерью, точно не помню, сколько у них там комнат. Но даже если и двушка, то по любым меркам любого города в Советском Союзе условия для молодых будут очень неплохие: втроём будут жить в двушке.

А если дети появятся, то, учитывая, что Вася в органах служит, наверняка можно будет и на большую жилплощадь претендовать. Если у самого Васи не получится это сделать, надо будет просто похлопотать через того же Захарова.

Правда, главное, чтобы он к тому времени по‑прежнему в Москве какую‑то серьёзную должность занимал, как сейчас.

В общем, отговаривать Васю я не стал. Просто поздравил его, порадовался тому, что нашёл он наконец себе девушку, которой предложение готов сделать. И на этом мы закончили разговор.

У меня от таких неожиданных новостей даже частично аппетит прошёл. Но когда я добрался до холодильника и начал пакеты азартно распаковывать, то почувствовал, что всё в полном порядке, и аппетит тут же ко мне и вернулся в полной мере.

Да уж, хотел я, конечно, отзывов о своём дне рождения, волновался, все ли были довольны. Но вот что отзывы вот такие вот будут, конечно же, никак не ожидал.

Думал, что‑то там про Гришу и Эмму Эдуардовну разузнать… Мало ли… Были какие‑то мысли по поводу Марка Анатольевича и Веры. Но вот что Вася Баранов на киевлянку таким вот афро-русским соколом спикирует — я никак не ожидал…

Только сосредоточился на работе — снова звонок.

А это ещё кто? — думаю, поднимая трубку, а там Захаров неожиданно…

— Паша, здравствуй. Хорошо вчера посидели!

— Спасибо, Виктор Павлович!

— Вопрос у меня к тебе есть. Можешь сегодня вечером подъехать или завтра с утра?

— Завтра с утра лучше, могу в любое время, — ответил я.

— Вот и хорошо. Тогда к утру в сквере около моего дома: и погуляем, и поговорим заодно. С утра же гулять вроде бы самое полезное время, правильно?

— Да, Виктор Павлович, я сам именно так и делаю. Ещё и бегаю по утрам.

— Ну, с беготней мне уже в силу возраста не стоит связываться, — ответил Захаров. — Но мы с тобой тогда просто благопристойно походим по свежему воздуху. Жду тебя в семь тридцать там.

Положил трубку несколько озадаченный: что там за поручение у Захарова ко мне возникло вдруг? Ну да ладно, встретимся — узнаю.

Москва

Григорий Гончаров, стоя на трибуне актового зала станкостроительного завода, заканчивал читать лекцию, с которой пришёл сюда по линии общества «Знание».

Паша Ивлев очень неплохой ему совет дал по поводу чтения лекций по линии этого самого общества и, что самое интересное, пророчески предсказал, как оно все будет идти, в том числе и реакцию его руководства.

Ладно, дело понятное, что в обществе «Знание», когда он пришёл к тому самому Ионову, к которому Паша велел подойти, его очень хорошо приняли. Там репутация самого Ивлева сыграла. Только он назвал фамилию Ивлева, как этот самый Ионов начал вокруг него прыгать. И чай, и конфеты на столе словно из ниоткуда появились, а до этого же просто вежливо и достаточно равнодушно выслушивал, что он хотел бы лекции читать на предприятиях и в организациях…

А вот после того, как он на Ивлева сослался, то заявил даже:

— Раз вы пришли от Ивлева, то, значит, вас можно и на самые сложные аудитории пускать. Потому что Ивлев собаку уже съел на этих лекциях и неизменно восторженно везде воспринимается… А значит, в людях разбирается, и иначе бы вас и не прислал…

А вот к своему руководству Гриша, получив принципиальное согласие от Ионова, шёл уже, конечно, с опаской. Реакция руководства в армии на твои инициативы — вещь принципиально непредсказуемая. Попробуй пойми, выспался ли начальник и доволен ли жизнью, потому как от этого очень многое в его реакции на твои слова зависит. Можно и под разнос попасть…

Но нет, и тут Ивлев оказался абсолютно прав.

Едва начальник кафедры услышал, что старшему преподавателю Гончарову предлагают по линии общества «Знание» лекции читать по московским предприятиям и организациям (по согласованию с Ионовым они решили именно так информацию эту подать), как он тут же расцвёл и всячески эту инициативу поддержал. И даже пообещал очень быстро у руководства Военно-Дипломатической академии тоже одобрение пробить.

Вот откуда Пашка это знал?

И действительно, начальник кафедры выбил для него это разрешение буквально за два дня… А потом ещё и на заседании кафедры хвалил его долго. Что было, конечно, приятно очень, но вызвало у Гриши некоторую опаску, потому что на кафедре у них работали гораздо более именитые коллеги, чем он сам, — и кандидаты, и доктора наук. И Григорий опасался, что такие похвалы со стороны начальника вызовут у них какую‑то неприязнь по отношению к нему.

Но вроде бы всё обошлось.

И дальше всё было точь‑в‑точь опять же, как Пашка говорил, — как будто он может будущее предсказывать.

Первая лекция на какой‑то ткацкой фабрике, на которую он пришёл весьма насторожённый (в первый раз же всё‑таки), обернулась оглушительным успехом. И выслушали его в полной тишине, и вопросы задавали по существу. И смотрели на него женщины восторженно, что в зале сидели, а потом даже и аплодировали. И подарок потом профорг ему вручила — приятно побулькивающий пакет.

Ещё разок он так сходил — уже в какое‑то НИИ приборостроения. И там точно такой же результат!

Всё, как Паша говорил: с работы тебя беспрекословно отпускают, да ещё и хвалят. На предприятиях и организациях относятся со всем уважением, подарки дарят. И, более того, за две первые лекции ему ещё и по десять рублей за каждую дали.

А учитывая, что язык у Гриши был подвешен как надо, и никаких проблем с тем, чтобы общаться с большой аудиторией на одном языке, он не испытывал, то дело у него пошло.

В итоге, когда Ионов позвонил ему и спросил о его первых впечатлениях, он легко дал себя уговорить на то, чтобы большее количество лекций читать в неделю — от двух до трех.

Приятный мужик этот Ионов. Он ему, кстати, и бутылку занёс при следующем визите в эту организацию и решил, что регулярно это будет делать. Потому что умный человек всегда будет делиться, да и вредно самому столько пить.

Но сегодняшняя лекция его особенно радовала, потому что сразу после неё его, по договорённости с Эммой, она подхватит прямо у предприятия. Как‑то они быстро друг с другом отношения наладили — всё же не какие‑нибудь там двадцатилетки, а опытные, пожившие люди.

Нет, конечно, пока за пределы конфетно‑коньячного и ресторанного уровня отношения у них не вышли. Гриша специально дело не форсировал: всё же кандидат наук, женщина интеллигентная. Но по всем признакам ждать этого долго не придётся.

У Эммы ещё и машинка оказалась новенькая, импортная, которой она чрезвычайно гордилась. И в принципе Гриша был согласен, что основания для этого имелись. Не так и много народу в Москве на импортных машинах ездило — есть чему радоваться.

Значит, Эмма за ним заедет, и они сразу же поедут в ресторан «Арбат», где Гриша давно уже знакомство наладил. Ну и тем более — в понедельник и не приходится ждать каких‑то проблем с чрезмерной заполненностью зала.

Одна только мысль грызла Гришу. Так‑то он, конечно, подполковник, но научной степени и звания у него не имеется, у себя в академии он всего лишь старший преподаватель. А у Эммы и кандидатская степень, и доцентское звание, и должность замдекана в одном из самых престижных университетов Советского Союза, если не самом престижном.

Мучал его вопрос, не будет ли она из‑за этого чрезмерно зазнаваться? А то, может, ещё попытается из него и подкаблучника сделать?

Нет, для Гриши это однозначно не вариант. Такого он не потерпит.

Ладно, жизнь покажет. Это не повод отказываться от того, чтобы с этой интересной женщиной на данном этапе отношения попытаться развить…