Ревизор: возвращение в СССР 54

Глава 9

Москва, квартира Ивлевых

Глянул на часы: без десяти девять. Прекрасно, можно ещё до встречи с Румянцевым забежать к отчиму с мамой в гости.

Я же обещал Ахмаду, что шапку рысью якобы в понедельник возьму у тех людей, которые мне её предлагали купить, принесу ему и подарим её маме. Надо побыстрее это сделать, тем более что нечего из моей квартиры устраивать склад однотипных меховых изделий. Угроза со стороны Кулакова пока что вроде бы ослабла, но никому ещё не мешала лишняя бдительность.

Галия, увидев, что я иду с шапкой к двери, только одобрительно кивнула — сообразила, куда и зачем я иду, без единого пояснения.

Ахмад молодец. Похоже, что у двери меня ждал. Едва я поскрёбся, дверь тут же и открыл. Помнит тоже нашу договорённость — подмигнул мне даже, как заговорщик.

Мама сегодня не спала с малышом, так что сразу к нам из гостиной и вышла. Я Ахмаду шапку в руки сунул, пока он не развернулся к ней.

Он, правда, сразу брать ее не хотел. Видимо, думал почему‑то, что я должен от нас двоих её презентовать, раз уж лично добыл. Но я всё же ему в руки её впихнул и легонько в плечо его толкнул, когда разворачивались, — мол, сам и дари. Раз уж решил сделать так, чтобы Ахмад нисколько не ревновал по поводу этого очередного чрезмерно дорогого подарка матери от сына — так, значит, нужно этому сценарию и следовать до конца, чтобы Ахмад себя мужиком и добытчиком чувствовал на все сто процентов.

В общем, когда Ахмад развернулся и мама шапку у него в руках увидела, то тут же расцвела, сообразив, что к чему. Ахмад шагнул к ней, тут же ей шапку на голову и надел со словами:

— Вот тебе, Поля, от нас с Пашей подарок на твой день рождения в марте. Подумали, что погода сейчас такая, что как раз ты эту шапку успеешь выгулять как следует.

Мама, конечно, обрадовалась очень подарку. Я малыша на руки подхватил, она и Ахмада расцеловала, и меня, и побежала тут же шубу доставать, чтобы с ней шапку перед зеркалом померять.

Вопреки моим опасениям, всё вышло так, как Галия и говорила: шапка вполне себе подошла к маминой шубе. Зря я опасался. А уж к маминому лицу она вообще подошла необыкновенно — гораздо лучше смотрелась, чем на Галие. Тип лица, что ли, потому что другой? Или с возрастом это связано? Но тем не менее факт был налицо.

Мама минут пять крутилась перед зеркалом, поворачиваясь и так, и эдак, все не могла налюбоваться. Мех у рыси красивый, переливается разными оттенками серого с белым. Очень впечатляюще выглядит. Удачно я на обмен тогда согласился. С улыбкой наблюдал за маминой реакцией. Все же самая приятная часть в подарке — видеть, как человек ему радуется.

Хотели меня за стол посадить, отпраздновать вместе такой хороший подарок. Еле вырвался, объяснив, что дел по горло и пообещав, что в ближайшие дни выберем момент и вместе посидим…

Вернулся от мамы, и Галия тут же припомнила, что мы вчера не успели подарки мои на день рождения разобрать. Там, правда, в основном конверты были от людей: дата у меня не круглая, да и какой‑нибудь сервиз заставлять тащить из ресторана не очень гуманно…

Тут мне в голову пришло, что зря я не посмотрел сам вначале на подарки… Больше всего я опасался за конверт от Захарова. Тем более он такой плотненький был. Вдруг он там ещё какую‑нибудь премию дополнительную выдать мне решил по нашему прямому профилю деятельности?

Как я Галие объясню, если вдруг в одном из конвертов, к примеру, тысяча рублей будет? А уж как КГБ, получив эту информацию через прослушку, насторожится, потому как Галия непременно эту сумму вслух озвучит, потрясённая. И ведь обидно… Я ж столько времени дома был, пока Галия была на работе, вполне сам мог спокойненько на эти подарки глянуть. И если там есть лишние деньги, то извлечь их.

Правда, понедельник не задался, то переговоры с Румянцевым, то новость какая-нибудь сногсшибательная. Хорошо ещё, что я не успел Галие рассказать про Васю‑негра и Риту…

Решил, что если вдруг она откроет конверт от Захарова, и там слишком много денег окажется, то я постараюсь её этой новостью отвлечь и шокировать. Ей тогда точно не до денег станет.

Но нет, повезло. Захаров всё же человек умный. Конверт от него оказался плотненьким, потому что там было десять десяток — очень даже приличная сумма, больше, чем остальные положили.

Потому что ресторан, в принципе, сейчас достаточно дёшево обходится. Цены в московских ресторанах не ломят. Это тебе не рыночные времена, когда в некоторых ресторанах бутылка вина может стоить дороже месячного заработка вполне себе уважаемого человека. Сейчас с этим, к счастью, гораздо проще.

А самый щедрый подарок от Дианы с Фирдаусом оказался. Они мне чеков в «Берёзку» на двести пятьдесят рублей подкинули.

Да, это точно получше будет советских рублей. Надо будет как‑нибудь Галию с Фирдаусом отправить в эту самую «Березку» по нашей старой схеме: иностранец с переводчиком отоваривается. Но я это с Галией, конечно, обсужу не дома, а как‑нибудь на улице или в машине — по понятным соображениям. И велю этот поход потом нигде больше не обсуждать, в том числе и дома.

Закончили с подарками, и как раз время пришло идти на улицу с офицером КГБ встречаться.

Едва Румянцев приехал, сразу сел к нему в машину. Он в этот раз далеко отъезжать не стал, свернул в какой‑то ближайший переулок, где никого не было. И тут же к делу приступил:

— Павел, руководство всё же очень хочет, чтобы ты поехал в Токио, и готово как‑то поспособствовать тому, чтобы у тебя интерес к этой поездке появился. Что ты, к примеру, скажешь на то, что мы тебя сразу после возвращения из Японии пропихнём в Союз писателей полноправным членом?

Я задумался. Так‑то звучит, конечно, неплохо, но я тут же подумал о том, что тут ведь и нюансы определённые есть. Как они меня запихнут в этот самый Союз писателей? Да через своих агентов в нём, конечно же. А это сейчас эти литераторы охотно стучат в КГБ друг на друга и ладонь гэбэшную благодарно лижут. А перестройка начнётся, так они станут друг друга в средствах массовой информации закладывать, обвиняя в сотрудничестве с этим самым КГБ…

Вот оно мне надо, чтоб меня в качестве агента КГБ выставили в конце восьмидесятых в прессе, когда у меня куча задач будет по спасению хотя бы части промышленности Советского Союза?

Ну да, не надо иметь иллюзий. Как-то немного я вроде бы на историю СССР уже влияю. Но это вовсе не означает, что не будет будущего краха Советского Союза. Пока что ничего не гарантирует, что Горбачёв к власти не придёт, как и должен был, исходя из традиционного исторического расклада. Ещё как может прийти, и исходя из этого, мне и надо свои планы на жизнь строить.

— Нет, — покачал я головой, — Олег Петрович, я лучше сам подожду полгодика‑годик, да и вступлю совершенно обычным порядком в эту организацию.

Румянцев нахмурился, хоть отказ мой и принял. Но не сдался. Еще у него вариант нашелся, как оказалось.

— Ну а что ты скажешь, Паша, если мы тебе дачу построим? Участок выделили — выберешь проект, через пару месяцев приедешь, а у тебя уже дача стоит готовая!

Тут я, конечно, обалдел. Щедро, слов нет. Не ожидал такого подгона от КГБ. Даже мысль тут же появилась, что надо брать.

Правда, сразу наступил момент отрезвления. Они же мне всю квартиру проводами опутали, чтоб меня подслушивать… А если я им дачу разрешу построить, так там же, наверное, всё в жучках будет сверху донизу, это раз. А во‑вторых, они же не знают, что Захаров мне пообещал в благодарность за мою ударную работу на группировку, что мне вьетнамские строители бесплатно эту самую дачу возведут…

— Щедрое предложение, Олег Петрович, — сказал я, — но опять же вынужден отказаться. Вы же знаете, что зарабатываю я много, а деньги мне девать некуда. Вот я теперь их в эту самую дачу потихоньку и буду вкладывать. Дома ремонт уже есть, гараж есть, машина есть. Что мне еще с деньгами делать, как не дачу строить? Солить, что ли, эти рубли в трёхлитровых банках?

— Да хоть на вклад лишние деньги можно положить в сберкассу, — пожал плечами майор КГБ.

— Сколько сейчас там дают — два процента годовых или три? — спросил я, иронично глядя на него.

— Так лучше два процента, чем в трёхлитровой банке держать, — удивился Румянцев. — Я вон сам держу достаточно приличную сумму в сберкассе.

— Эх, Олег Петрович, не стоит так делать, — покачал я головой, — лучше, как я, дачу на них постройте добротную под Москвой, если у вас ещё нету. Или золото купите, если по работе как‑нибудь очередь подойдёт. Несколько лет пройдёт — будете очень меня благодарить за этот совет.

В любом случае собирался же про золото КГБ рассказать, так подумал, что почему бы и не сейчас?

— Даже так, Павел? — с хитринкой посмотрел на меня Румянцев. — Но ты же понимаешь, что я не могу этот совет только сам использовать, а доложить о нём наверх обязан?

— Понимаю, Олег Петрович, работа у вас такая.

— Обосновать сможешь более детально для моего руководства, почему именно золото? Чем советский рубль в банке на счету хуже?

— О, вот это, Олег Петрович, без проблем — нужно если, то я обосную. А сейчас просто вкратце скажу, что лет через семь золото в долларах будет раза в три дороже, чем сейчас. А про рубли я вообще молчу, там еще больше разрыв будет.

— Хорошо, Паша, хорошо, передам руководству, думаю, это их заинтересует. — закивал Румянцев. — Но давай сейчас к Японии все же вернемся. Ну а как тебе тогда такой вариант, если дача тебе не нужна? Хочешь, мы тебе снова на три недели путёвку семейную на Кубу выпишем? Только сам, конечно, понимаешь, тебе не с руки будет ехать вот прям в ближайшие месяцы туда — не поймёт никто такого. А на какой‑нибудь снова тот же ноябрь можем выписать. Обоснуешь на работе, что для оздоровления детей едешь, — думаю, никаких проблем не будет со стороны начальства что у тебя, что у жены…

— Спасибо, Олег Петрович, но нет никакой нужды, — рассмеялся я. — Я на эту Кубу так хорошо съездил, что уверен: мне само кубинское правительство само скоро предложит точно такой же вариант. А не отказывать же мне кубинцам, правильно? Придётся соглашаться на поездку. А две поездки в небольшом интервале с семьёй и детьми на Кубу — нехорошие разговоры уже могут пойти, как вы сами и отметили. Мне это точно не нужно.

— Ох, Паша, Паша, как же всё с тобой непросто. Ну, ты знаешь, у меня уже фантазия‑то и закончилась. Может, ты сам тогда скажешь, что тебе нужно, чтобы ты в эту Японию согласился на наших условиях поехать?

Тут я призадумался. Разные варианты, конечно, в голове у меня мелькали. Думал я над тем, что можно с КГБ стребовать в том случае, если они не угомонятся и действительно захотят меня в эту самую Японию запихнуть. Но из всего, что в голову пришло, только одна идея мне и понравилась.

— Есть у меня одна просьба, Олег Петрович, — сказал я, — но тут, конечно, потребуется определённый уровень доверия от вашего руководства. Вы же знаете, что у меня сестра за сына арабского миллионера замуж вышла. Тарек Эль-Хажж этого ливанца зовут. Так вот, не раз она уже приглашала меня в гости в эту Италию, в которую он переехал — с женой, естественно, и детьми. Как насчет того, чтобы после Японии нас туда в Италию съездить отпустили? Только, естественно, без вашего переводчика, чисто семейный визит…

— Ох, Паша, вот это очень сложно будет, — озабоченно покачал головой Румянцев. У него даже лоб весь морщинами пошел…

— Понимаю, Олег Петрович, но потому и предлагаю, что нужен определённый уровень доверия с вашей стороны, который, я надеюсь, у нас уже потихоньку складывается. Тем более, что и для вас это может в результате очень выгодно оказаться.

— Что ты имеешь в виду, Паша? — тут же насторожился Румянцев.

— Ну, вы заметили уже, Олег Петрович, что я как бы неплохо в капиталистической экономике разбираюсь?

— Есть такое, Паша, — тут же кивнул Румянцев.

— Есть у меня мысль из этого арабского миллионера сначала мультимиллионера сделать, а потом и миллиардера долларового. И когда он совсем уж серьёзный и влиятельный станет, организовать из него второго Арманда Хаммера для Советского Союза. Только не из Америки, а из Европы. Пусть он в СССР гостиницы строит, предприятия различные, технологии передовые привлекает с Запада. В общем, делает всё необходимое для того, чтобы Советский Союз как можно больше процветал. Но для этого, сами понимаете, мне с ним подружиться надо как следует, чтобы он более серьёзно мои предложения воспринимал. Сейчас я для него кто — обычный пацан, с которым у него шапочное знакомство. Вроде как он уважает меня, но вот чтобы прислушивался к моим советам в полной мере — такого ещё нет. А у меня советов различных для него много может быть толковых, что позволят ему быстро разбогатеть.

Я ему пока что только по акциям дал совет определённым, когда он в Москву приезжал. Так он вроде бы совет этот мой позитивно воспринял. Но, сами понимаете, я же даже не знаю, на какую сумму он этих акций купил. Может быть, всего лишь на пару тысяч долларов — чисто чтобы посмотреть, есть ли толк от моих советов или нет?

А вот если бы я приехал в Италию по его приглашению и пару недель бы там погостил, то, глядишь, уровень доверия бы и вырос сильно. А потом, когда мои советы повлияют положительно на увеличение его бизнеса, можно уже будет и речь заводить о том, чтобы из него Хаммера сделать, чтобы он часть своих огромных капиталов в Советский Союз начал завозить.

— Ну, ты, Паша, даёшь, — уважительно покачал головой Румянцев, — а что ж ты раньше про это молчал?

— Олег Петрович, а если бы я несколько месяцев назад об этом сказал, до того, как мой прогноз по Чили сработал, вы бы серьёзно к этому предложению отнеслись? — вопросом на вопрос ответил я.

— Я может, и серьёзно бы к этому отнёсся, — ответил Румянцев, — но я понимаю, про что ты говоришь. Начальство моё действительно вряд ли бы к такому плану положительно отнеслось…

— Вот то-то и оно, — вздохнул я. — Да, и ещё, пожалуйста, некоторые моменты учтите. Если договоримся, что съезжу в Японию взамен на возможность, что меня потом с семьёй в Италию отпустите на пару недель, то по Японии вы должны сработать максимально аккуратно. Переводчик, что со мной будет, не должен выглядеть как типичный офицер КГБ. Вообще, лучше всего, если это женщина будет, а если ещё и в возрасте, то вообще великолепно. Так гораздо меньше подозрений у японцев будет в её адрес.

— Ты, Паша, не создавай уж нам непреодолимых проблем, — покачал головой Румянцев, — ты что, думаешь, у нас полно офицеров, которые японский язык знают в совершенстве?

— Да я вообще не стремлюсь создавать никаких проблем, — развёл я руками, — я просто очень верю в Комитет государственной безопасности. Вот как раз у вас, по идее, кто угодно может найтись с любой внешностью и любого возраста. У вас же наверняка, как и в армии, надбавки есть за знания иностранных языков. И сотрудников огромное количество… А что касается переводчика с японского, то может такого и не надо. Дайте переводчика с английского. Практически уверен, что все, кто со мной будут разговаривать, будут английский язык использовать. И нафига мне тогда переводчик с японского вообще?

Хорошо я сформулировал. Возражать мне дальше Румянцев мог, только уверяя, что ошибаюсь я в могуществе КГБ. А честь мундира этого делать не позволяла. Так что на этом мы наш разговор и закончили…

Москва

Приехал к половине восьмого к месту нашей встречи с Захаровым. Особо любопытством не терзался. Интересно, конечно, было, ради чего он меня дёрнул, хотя, вроде бы мог при желании, если вопрос небольшой, вполне его на моём дне рождения обсудить ещё в воскресенье. Ну ладно, что уж там. Сейчас он мне всё и расскажет.

— В общем, Паша, — сказал Захаров после того, как мы поздоровались за руку, — не знаю, слышал ты или не слышал, но министр сельского хозяйства в отставку ушёл. И получается, что новый нужен.

Ну да, я не слышал. Что‑то не помню, чтобы в газетах об этом писали.

— И сложилась сейчас уникальная ситуация, что можно кандидатуру нового министра предложить, — продолжил Захаров, — понимаю, что ты не москвич и людей, возможно, подходящих под эту должность, в столице и не знаешь. Но подумал, что, может быть, как раз в этом и может быть ценность твоего мнения. А то у нас в Москве тут глаз зашоренный. Все в одном котле варимся, мало ли кого‑то интересного из провинции из поля зрения выпускаем.

— Спасибо, Виктор Павлович, за доверие, — сказал я.

Неожиданное поручение. Совершенно ничего подобного я точно не ждал. И стало мне, конечно, сразу же очень любопытно. Андропов‑то от меня всё, что ему нужно по реформе сельского хозяйства взял, но ни словом не обмолвился, как это было использовано. И у меня тут же, естественно, мысль появилась: а не связана ли отставка министра сельского хозяйства как раз с теми материалами, что я для Андропова разрабатывал? Не повлиял ли я как‑то впервые серьёзно на кадровую вертикаль в Советском Союзе этой своей программой реформы сельского хозяйства… Ну кому бы на моём месте было бы не интересно узнать?

Решил аккуратно расспросить Захарова.

— Выполню, конечно, ваше поручение, Виктор Павлович. Только мне бы для того, чтобы максимально хорошо его выполнить, немножко контекста не помешало бы. Я правильно понимаю, что министр сельского хозяйства в отставку не из‑за хорошей жизни ушёл?

Захаров немножко помедлил перед ответом. Ну да, нетривиальный вопрос я задал. Трепаться о таких вещах даже на улице, да ещё с молодым парнем, чиновнику такого уровня не с руки. Всё, что с кадрами связано на высшем уровне, — это ж тайны за семью печатями, ради которых та же американская разведка костьми ляжет, чтобы их раздобыть.

Но Захаров всё же, видимо, сообразил, что раз сказал «А», то надо говорить и «Б». А может вспомнил и про то, что нас и пострашнее секреты связывают… Поэтому на этот вопрос мне ответил:

— Да, Паша, всё верно, но строго между нами: не от хорошей жизни Полянский ушёл. Собственно говоря, выбора у него и не было. Возник там один вопрос по поводу эффективности его работы. Не смог он никак доказать, что работа осуществляется эффективно. Знаешь же, может, наверное, что мы стали очень много зерна из Северной Америки импортировать? Вот это ему в вину и поставили.

— Понятно, Виктор Павлович, — кивнул я, всячески стараясь сдерживать свои эмоции. И верно, получается, министра из-за меня сняли. — Спасибо за доверие. Исходя из этой информации, мне гораздо уже проще будет работать по этому вашему поручению.

— Так, может, Паш, у тебя сразу навскидку какая‑то фамилия имеется? — прищурившись, посмотрел на меня Захаров.