Ревизор: возвращение в СССР 54

Глава 6

Москва

Румянцев ждал меня возле продмага. Я сразу сел на заднее сиденье за ним, и мы поехали. Отъехали на пару километров, заехали в какие‑то дворы, и он предложил мне пересесть к нему на переднее сиденье, чтобы комфортно, не сворачивая шеи, можно было поговорить. Сразу же и к делу приступил:

— Паша, тут нам из Минкульта пришла интересная информация. Якобы труппа «Ромэн» вместе с тобой в качестве драматурга собирается в Японию в феврале ехать. Мол, твоей пьесой в Токио заинтересовались. Скажи, правильно я всё понял?

— Правильно, Олег Петрович, так всё и есть.

— Но если всё так и есть, Паша, то скажи мне, почему я это от Минкульта узнаю, а не от тебя?

— Да потому что я про это в конце прошлой недели только сам узнал. Не успел ещё позвонить, чтобы обсудить это дело с вами. Ну и тем более, Олег Петрович, вы сами, наверное, тоже понимаете прекрасно: ну в какую Японию я поеду? К чему мне уезжать на неделю в феврале за рубеж, как будто мне делать тут в Москве нечего больше?

Ну и опять же, когда на Кубу летишь почти десять часов, так хоть понимаешь, ради чего: океан, свежие фрукты, здоровья набраться, купаться каждый день. А в Японию мне зачем ехать? Там сейчас, небось, погода чуть лучше нашей. И в феврале ситуация однозначно не улучшится. Да ещё все эти землетрясения их постоянные. Потому я особенно, собственно говоря, и не спешил вам звонить. Смысл эту поездку вообще обсуждать, если я всё равно в неё ехать не собираюсь.

— Нет, ну ты погоди, Паша, так рассуждать, — неожиданно для меня возразил Румянцев. — Ты всё же серьёзно эту возможность обдумай, хорошо? Не был ты ещё ни разу в Японии, правильно я понимаю же?

Я хмыкнул удивлённо. Вот совсем не понял, почему вдруг Румянцев начал меня уговаривать ехать в Японию. «Что‑то сдохло, что ли, в КГБ, что они меня вдруг в капстрану решили выпустить? Или это просто какая‑то инициатива со стороны самого Румянцева? Ой, что‑то я сомневаюсь, что простому майору КГБ такие инициативы выдвигать разрешено».

А, ну да, и тем более они же меня прослушивают… Скорее всего, именно из прослушки они гораздо раньше узнали, чем от этого самого Минкульта, про предложенную мне поездку в Токио. Значит, как это ни удивительно, получается, что это точка зрения не Румянцева, а его руководства. Ну и что, что КГБ себя так неожиданно повёл? Всё равно мне гораздо выгоднее убеждать их, что мне эта поездка вовсе и не нужна.

— И всё же я скорее против этой поездки, чем «за», — покачал я головой, решив придерживаться прежней стратегии. — Ну, а если, к примеру, Олег Петрович, японцы там какую‑нибудь провокацию в мой адрес устроят, зная, что я журналист в крупной советской газете? Немножко страшно мне туда выезжать…

— Паша, так ты и не будешь там один. При тебе всегда будет наш человек под видом переводчика.

И вот тут до меня дошло.

Да, это я правильно подумал, что руководство Румянцева уже этот вопрос обсосало со всех сторон после того, как посредством прослушки информацию получило. Похоже, что на меня, как на живца, комитетчики собираются крупную рыбку выловить в этом японском пруду…

Посмотрел на Румянцева удивлённо и спросил:

— Я не понял, вы что, собираетесь какую‑то спецоперацию проводить, воспользовавшись этим приглашением в мой адрес? Нет, я за вас, конечно, очень рад, но мы же договаривались, что я не ваш сотрудник. Одно дело — лекцию прочитать, проконсультировать, другое дело — в ваших непонятных спецоперациях участвовать за рубежом. А если ваш человек как‑то провалится? Японцы же меня автоматически зачислят в список сотрудников КГБ за компанию!

— Ну, Паш, что же ты так сразу — спецоперация, спецоперация? — обиженно сказал Румянцев. — Ты конкретно сам ничего не будешь делать, для этого у нас в организации профессионалы имеются. Просто общайся, делая умное лицо. Можешь все эти Японию, Китай и другие азиатские страны совершенно свободно обсуждать с японцами. Главное — не касайся ничего, что связано с Советским Союзом и его союзниками. На эти вопросы надо просто не отвечать или переводить разговор на другие темы. Японцы не дураки, они прекрасно поймут, что ты из патриотических соображений не хочешь эти темы обсуждать.

— Не‑не‑не, Олег Петрович, я всё же категорически против. Я бы ещё как‑то мог рассматривать это как туристическую поездку, поехать в качестве драматурга, составив компанию Андрею Миронову, — специально сделал небольшую паузу после последних слов. — Но не в таком вот качестве наживки…

И Румянцев ожидаемо среагировал:

— Как это — Андрею Миронову компанию составить? — озадаченно спросил он. — Причём тут Андрей Миронов и театр «Ромэн»? Он же в другом театре служит…

— Да позвонили мне сегодня из театра «Ромэн». Эти хитрые цыгане, что там в администрации сидят, умудрились как‑то уговорить Андрея Миронова сыграть главную роль в моей пьесе.

— Ну так тем более тебе, Паша, надо ехать, — тут же отреагировал Румянцев на новые вводные. — Ты представь: целую неделю провести в компании такого великого актёра! Вы же с ним столько водки выпьете, что неизбежно станете лучшими друзьями.

Я иронично посмотрел на Румянцева. Ох, и манипулятор! Был бы я помоложе, непременно бы клюнул на такой ход. Но в моём‑то возрасте, конечно, разных манипуляторов и манипуляций насмотрелся я вдосталь. Меня таким уже не взять.

Румянцев, конечно, просто так не сдался, начал меня уговаривать и так, и этак, с разных сторон заходя.

Но я держался непоколебимо, руководствуясь простым принципом: раз уж совершенно неожиданно для КГБ это вдруг стало нужно, значит, пусть ищут для меня серьёзные аргументы, чтобы я во всём этом участвовал.

С одной стороны, вроде как всё у меня уже есть, а с другой стороны — никогда не знаешь, чего мне ещё не хватает. КГБ, как бы тоже в курсе, что человек я уже не бедный и всем, что нужно советскому гражданину, себя уже обеспечил. Но мало ли что интересное еще придумают?

Ну и ещё один момент. Жизненный опыт у меня все же богатый. Так что я точно знаю, что вот прям вот так соглашаться на то предложение, которое для меня является неожиданным, никогда не стоит. Надо посидеть в тишине, хорошо подумать над возможными последствиями, прикинуть, как я сам это вижу.

Точка зрения КГБ мне теперь понятна. Они хотят, чтобы я съездил в Японию, сообщив там минимум нужной японцам информации и точно не сказав ничего, что будет вредно для Советского Союза и его союзников. А сами планируют фиксировать всех, кто там со мной будет общаться, в надежде выявить сотрудников секретных служб Японии. Там, скорее всего, как во всех демократиях, этих разных спецслужб большое количество. Думаю, что в нашем КГБ тоже есть определённые непонятки по поводу этих спецслужб, в том числе им интересно, какая из них СССР в большей мере занимается. Вот они и решили использовать такую шикарную возможность, как моё приглашение в Японию, для того, чтобы что‑то для себя по этому поводу получше уяснить. Так что да, их выгоду я теперь отчётливо вижу, но вот моя мне всё ещё непонятна. Поэтому надо как следует всё это обдумать.

Вполне может быть, что в Японию я всё же поеду, дам себя кэгэбэшникам уговорить, предложив мне что-то лакомое. Но пусть они будут уверены, что это большое одолжение с моей стороны в их адрес. И помимо того, что перестанут меня подозревать в том, что я каким‑то образом с японцами скорефанился чрезмерно, начнут в будущем более деликатно ко мне относиться.

А то мало ли какие у них ещё амбициозные планы на мой счет возникнут? Пусть вспомнят, как тяжко было меня в Японию выпереть, вздохнут грустно и предпочтут эти свои амбициозные планы с кем‑нибудь другим реализовывать, с кем полегче договориться.

А то с этими спецслужбами чрезмерные контакты до добра не доведут. Они, естественно, о своих интересах гораздо больше пекутся, чем об интересах тех, кого вовлекают в свои сети…

В общем, дав отказ, попросил Румянцева просто закинуть меня в спецхран, как договаривались…

Москва, Комитет по защите мира

Марк Анатольевич специально с самого утра ничего не рассказывал Ильдару о том, что он ходил на день рождения Ивлева. Сообразил, что дело пойдёт гораздо веселее, когда появятся после обеда ребята. И да, конечно, так оно и оказалось. Молодые парни, придя на работу, немедленно начали шумно обсуждать вчерашний выходной и, конечно же, особое внимание уделяли тому, что на дне рождения Ивлева появился сам Андрей Миронов.

Дверь в кабинете Ильдара была достаточно тонкой, так что, конечно же, не сразу, но через несколько минут он услышал этот разговор и выскочил ко всем.

— Что вы там говорите про Андрея Миронова? — спросил он Костю Брагина, который как раз сейчас возбуждённо спорил с друзьями, в каком Андрей Миронов фильме сыграл лучше всего. А голос у него был зычным, такой сквозь любую дверь без проблем слышно…

— Да вот, Ильдар Ринатович, — пояснил Костя. — Мы вчера с ребятами видели лично Андрея Миронова. И вот теперь спорим, в каком именно фильме у него была самая лучшая роль…

— Да что тут спорить, — улыбнулся Ильдар. — Ясно же, что это «Бриллиантовая рука», без всяких вопросов. А где вы, кстати говоря, видели Миронова? Неужто в театр ходили?

— Зачем ходить в театр, Ильдар Ринатович, если достаточно просто прийти на день рождения Павла Ивлева, где Андрей Миронов был гостем! — радостным голосом сказал Миша Кузнецов.

— Да ладно! — недоверчиво спросил Ильдар.

— Правда, правда, Ильдар Ринатович! — поддержал своего друга и Брагин. — Представляете, как мы сами были удивлены! Вначале один из нас табличку с фамилией Миронова заметил, что лежала на столе неподалёку от Ивлева. Представляете, он для всех гостей таблички разложил, указывая те места, на которые они должны сесть!

— Это потому, — сказал Костя Брагин, перебив друга, — что у него очень серьёзные люди были на дне рождения. Товарищ Захаров, товарищ Межуев, генерал Балдин, кубинский посол…

— Захаров? Межуев? Кубинский посол? — с ошарашенным видом переспросил Ильдар.

Марк Анатольевич, оказавшийся от него сбоку, с удовольствием расплылся в улыбке, пользуясь тем, что начальник его не видит. Вид у Ильдара сейчас был совершенно убитый. Ясно, что он сообразил, что он тоже мог оказаться в качестве одного из приглашённых на этом дне рождения, если бы озаботился тем, чтобы его отношения с Ивлевым были получше.

— Да, представляете, Ильдар Ринатович, — продолжил Брагин, — кубинский посол огласил поздравительную телеграмму от министра иностранных дел Кубы в адрес Ивлева!

— Даже так? — с совершенно тупым видом спросил Ильдар. Видно было, что обрушившаяся на него информация всё ещё у него в голове полностью не уложилась.

— А слышали бы вы, какой тост сказал сам Андрей Миронов в адрес Ивлева! — подхватил Кузнецов. — Ох, наверное, каждый бы хотел однажды в своей жизни услышать что‑то такое в свой адрес. — покачал он головой. — Так он Пашу расхваливал, так расхваливал!

— А за что? — тупо моргая ресницами, спросил заторможённый Ильдар.

— Так, оказывается, японцам так понравилась пьеса Ивлева, что они весь театр «Ромэн» с этой пьесой пригласили на гастроли в Японию! — победным голосом объявил Брагин, перебив своего друга. — Вот, кстати, вам же и Марк Анатольевич тоже может это подтвердить! Он же тоже там был!

— Надо же, — сказал Ильдар, покосившись неживым взглядом на Марка. А потом, молча развернувшись, скрылся в своём кабинете.

Марк Анатольевич был совершенно счастлив. Да, не зря он сдержался, хотя и очень хотелось самому всё это выложить Ильдару, а дождался, когда ребята подойдут и, в силу свойственной им молодости и эмоциональности, неизбежно начнут эту тему подымать. Так оно однозначно гораздо лучше вышло.

Расскажи он сам с утра всё это Ильдару — тот вряд ли бы ему поверил. И даже, наверное, позволил бы себе высказаться язвительно на тему того, что Марк явно слишком много себе позволил выпить на выходных, вот отсюда у него и такие фантазии.

Так что да, с рассказом у ребят вышло всё просто идеально…

Москва, горком партии

Захаров очень ответственно отнёсся к просьбе Межуева помочь ему подобрать наиболее удачных кандидатов на должность министра сельского хозяйства. Не каждый раз такие просьбы появляются, которые дают возможность при успехе потом своего министра заполучить, который чем‑то тебе будет обязан.

Правда, не факт, что удастся потом хоть как‑нибудь человеку, что станет министром, рассказать о своей роли в получении им должности. Но можно же хитрее поступить. Если от Межуева поступит информация о том, что его всерьёз рассматривают на эту позицию, то можно же личную встречу с кандидатом организовать, на которой сообщить, что ты его поддерживаешь. И мало того — являешься одним из тех, кто его выдвинул на неё.

Главное — держать плотный контакт с Межуевым по этому поводу.

И ещё одна мысль пришла в голову Захарову. Межуев же предельно чётко сформулировал ситуацию. Получается, что сейчас Кулаков власти не имеет над этой должностью, поскольку репутация его существенно пострадала от действий Андропова и Громыко. И, значит, любой член Политбюро может своего человека выдвинуть.

А что, если они с Межуевым согласуют какого‑то самого, с их точки зрения, подходящего кандидата, а он после этого к Гришину по этому же поводу подкатит, посоветовав ему именно эту кандидатуру поддержать… Можно же сказать, что Пельше её будет выдвигать и поддерживать. У Пельше репутация очень сильная. И вроде бы, насколько Захаров знал, у Гришина с Пельше никаких противоречий не имеется.

А глядишь, если они за одного кандидата в министры на Политбюро совместно выступят, то и более того — отношения их упрочатся. Да и Гришин в любом случае будет очень признателен за информацию о том, какого кандидата Пельше планирует выдвинуть…

Да, надо обязательно озаботиться этим вопросом.

А пока что Захаров дал поручение своим помощникам искать подходящих кандидатов на пост министра сельского хозяйства.

А потом ему где-то через час в голову ещё одна мысль пришла. Он же все еще обсасывал в голове эту очень перспективную тему. Впервые ему предложили в игры на уровне Политбюро поиграть, и ясное дело, он был этим важным событием в своей жизни впечатлён…

А ведь у него есть ещё один помощник, который в последнее время очень много толковых советов дал, что Гришиным были очень благосклонно восприняты…

Неважно уже там — чутьё у Пашки Ивлева на хорошие идеи такое или рука лёгкая на какие‑то инициативы. Но, наверное, не помешает показать ему потом список кандидатов, который он Межуеву понесёт. Или, может быть, и вообще дать ему поручение, чтобы он сам кандидатов тоже поискал?

Да, наверное, в этом тоже имеется смысл. Тем более вон Паша на последнем заседании уже и какие‑то сельскохозяйственные инициативы неожиданно стал выдвигать. И хорошую идею придумал с этим совхозом, который всю их группировку будет обеспечивать свежими и полезными продуктами прямо из села.

Вполне может быть, что раз у него так внезапно к селу интерес обострился, то с этим вопросом он какое‑то содействие сможет ему оказать.

Москва, квартира Якубовых

В воскресенье вечером как‑то рано все улеглись — уж очень устали после дня рождения в ресторане «Гавана». Так что у Анны и не было фактически никакой возможности переговорить со своей гостьей.

Но в понедельник, едва она пришла с работы пораньше, отпросившись у директора в связи с гостьей, сидевшей дома в одиночестве, как тут же, помыв руки и накрывая на стол, начала её расспрашивать:

— Ну как, Риточка, понравился тебе вчерашний день рождения, на который мы вместе ходили?

— Анна Аркадьевна, большое спасибо, что пригласили меня туда. Мне очень‑очень там понравилось. — улыбнулась девушка.

— И как тебе, Риточка, — спросила Анна, — понравился кто‑то из молодых людей, что там были? Надеюсь, ты кого‑то свободного присмотрела себе?

— Там, если честно, Анна Аркадьевна, совсем свободных молодых людей и не было, — сказала Рита. — Все молодые парни со своими девушками пришли, а мне это разве надо — сражаться с какой‑то девчонкой за её парня? Тем более я же всего на две недели приехала. Как приеду, так и уеду скоро обратно. А парень тут же про меня и забудет…

— Жаль, моя девочка. У всех, значит, свои подружки с собой были, а я и не приметила. Ну да, правда, конечно, приметишь тут, когда сам Андрей Миронов в том же самом зале с тобой за столом сидит…

— Ну да, Анна Аркадьевна, это был настоящий шок, когда я Андрея Миронова увидела! Всем теперь буду рассказывать, когда в Киев вернусь. Правда, боюсь, что никто мне не поверит.

— Это-то да, — согласно кивнула Анна Аркадьевна. — Подумают, что ты фантазируешь. Но жаль, конечно, девочка, что ты зря вчера сходила. Я‑то надеялась, что из Пашиных друзей кто‑то приличный найдётся, без девушки своей.

— Так и нашёлся, Анна Аркадьевна, — радостно улыбнулась Рита, — я с ним, кстати, сегодня уже и в городе встречалась. Он мне Красную площадь показал, а после мы в ресторане посидели. Я вот только полчаса как домой вернулась…

В дверь позвонили. Раздосадованная тем, что разговор оборвали на самом интересном месте, Анна Аркадьевна пошла открывать. Небось, подумала она, соседка за солью пришла…