Ревизор: возвращение в СССР 54

Глава 12

Москва

— Ладно, Паша, — сказал Румянцев. — Тут к тебе ещё одно дело есть, но такое, что болтать о нём вообще никому нельзя. Готов на таких условиях подписаться?

— Ну, смотря что за дело, — осторожно отвечаю я. — Мне главное, чтобы невыездным не стать. А то, согласитесь, Олег Петрович, смысл был тогда про Италию вообще договариваться?

— Да нет, не все так страшно. Тем более, что через несколько недель всякая нужная сейчас секретность сама пропадет. Тут просто поручение у меня с самого верха. Стране нужен новый министр сельского хозяйства вместо Полянского. Рассматриваются кандидатуры. Велели тебе их показать тоже. Может, у тебя какие-то мысли по их поводу появятся?

Я только титаническим усилием воли удержался от того, чтобы не рассмеяться нервно. Ладно, Захаров. С ним всё понятно. Он в меня уже поверил, и немудрено. В принципе, плохих советов я ему никогда не давал.

Удивляет, правда, до сих пор то, что он все мои советы практически — даже когда я совсем молод был — немедленно использовал. Мог же, скривив губу, просто их игнорировать как главный.

Но вот что Андропов решил меня тоже задействовать по кадровым вопросам — это, конечно, для меня было полной неожиданностью.

— А, ну с этим делом ничего страшного, не буду я болтать, — сказал я Румянцеву, когда почувствовал, что смогу это сделать уже без какой‑нибудь ненужной гримасы. — Да и тем более, Олег Петрович, вы ж поймите: ну к кому я могу с этим списком побежать?

Румянцев пристально на меня посмотрел, подумав, наверное, про себя, что к тому же Захарову или Межуеву точно могу обратиться. Но вслух этого говорить не стал, видимо, не желая давать мне варианты для использования. Разумно. Что же, сразу видно опытного разведчика. Многим людям вот так вот, даже случайно, если не подскажешь, то они никогда в жизни не догадаются, что так вообще можно было сделать. Так что да, в подобных случаях лучше держать язык за зубами — надёжнее будет для дела.

Наконец, решившись, он просунул руку на заднее сиденье и достал оттуда картонную папку. Открыв её, протянул мне листик с пятью фамилиями и должностями.

Я внимательно посмотрел на него. Одного человека признал — о нем хоть что-то вообще слышал. Валентин Карпович Месяц. Второй человек в Казахстане сейчас. А про еще одного вообще слишком много знаю… Глаза мои бы его не видели. Михаил Сергеевич Горбачев!

Про трёх остальных вообще никакой информации мне раньше не попадалось.

Первая мысль была, конечно, что-нибудь очень плохое сразу про Горбачева сказать Румянцеву, чтобы он наверх мои слова передал. Но я вначале решил обдумать, стоит ли мне именно так поступать? Сразу же два вопроса… Что именно я такого должен сказать, чтобы Андропов на будущее точно негативные чувства в адрес Горбачева начал испытывать? А то ляпну что-нибудь, что он серьезно не воспримет, а потом буду следить за тем, как Андропов его продвигает в Политбюро… А второй — когда это лучше сделать? Вот так сходу, или все же как следует обдумав и подобрав самые убойные аргументы, которые солидно будут выглядеть?

Не стал спешить. Румянцев готов сколько надо вот так сидеть, пока я смотрю на фамилии и думаю. По нему видно, что он очень впечатлён тем, что Андропова интересует мое мнение по кандидатуре будущего министра. На такой уровень мы с ним впервые выбрались… Так что время подумать у меня точно есть.

Естественно, что подумав несколько минут, понял, что не готов я сейчас как-то серьезно впечатление о Горбачеве в КГБ испортить… Нет у меня по-настоящему мощных аргументов для этого, одни эмоции. Нет, над этим вопросом думать надо, и очень серьезно! Так что вдох, выдох, и вот я уже готов хоть что-то сказать майору КГБ.

— Вот так сходу точно ничего не скажу, — покачал я головой. — Но здесь нет того человека, который, с моей точки зрения, точно смог бы справиться с этим делом по спасению нашей страны от американского и канадского зерна.

— Да? — вопросительно посмотрел на меня Румянцев и тут же ловко достал откуда‑то ручку, приготовившись писать. — Так ты это, говори, что это за человек? Давай я запишу, и сразу и сообщу своему руководству.

— Машеров из БССР вам нужен на эту должность. Он, и никто другой, — сказал я и тут же уже привёл те же самые доводы, что Захарову предоставлял.

— Значит, считаешь, что только он потянет против Кулакова? — задумчиво спросил Румянцев. — А может, не только с делом справится, но и из Политбюро его выживет?

— Ну, чтобы члена Политбюро и секретаря ЦК из Политбюро выжить, надо, конечно, сильно постараться, — пожал плечами я. — Машеров, как кандидат в члены Политбюро вряд ли с этим сможет справиться. Зато мы знаем точно, что у него есть характер и репутация, и он не позволит Кулакову свои заслуги присваивать. А без присвоения его заслуг — чем Кулаков будет положительным отчитываться о своей деятельности?

— Да, ты прав, глядишь, Кулаков поблекнет на фоне героя‑партизана, — согласился майор.

Сказал мне Румянцев также про жажду нашего руководства увидеть поскорее докладную записку от меня по поводу золота. Нюансы цен на него в ближайшие семь лет, а также — что меня порадовало — расписанный план: какие мы от этого выгоды можем получить для СССР и как конкретно нам это лучше использовать?

Москва, ГРУ

Генерал ГРУ Зуев с огромным интересом читал доклад, присланный Куликовым в конце ноября помощнику руководителя ГРУ.

По докладу получалось, что парень — отменный аналитик. По словам Куликова — чуть ли не от бога. Это очень интересно. Такая информация его заинтриговала. Хорошие аналитики всегда в большой цене.

А ещё этот Ивлев как‑то сразу смог чем‑то зацепить Рауля и Фиделя Кастро. Поскольку, по имеющейся у Куликова информации, он на одной из яхт Фиделя рыбачил. А ещё его на полигон Фиделя, где обычно его личная охрана тренируется, пустили, и он там целыми днями пропадал с супругой.

Тут уже речь идет не только об аналитических способностях, а о коммуникабельности и умении зацепить серьезного собеседника. Редко кто на такое способен… Но кто умеет, тот разведке очень нужен…

С интересом Зуев прочитал и про конфликт с Громыко, который был у молодого человека, и как‑то очень быстро разрешился в его пользу. Это вообще уже ни в какие ворота не лезло. Получается, у парня связи очень мощные… Но Куликов так и не понял, где именно.

Правда, всё портила высказанная в докладе уверенность генерала Куликова, что парня никаким образом не удастся заполучить в ГРУ. Военная карьера ему абсолютно не интересна. А наличие двух маленьких детей лишает армию возможности его призвать, не оставив ему выбора.

А вот с этими выводами Зуев всё же не готов был вот так сразу согласиться. Если молодой парень с такой охотой учится из снайперской винтовки стрелять, то нельзя так легко сдаваться в попытках его в армию пристроить… Тут, скорее всего, Куликов просто не доработал. А вот ему, Зуеву, надо постараться какой‑нибудь ключик ловкий к парню подобрать. Тем более он уже и так некоторым образом вовлечён в схемы ГРУ через мужа своей сестры…

Москва, квартира Ивлевых

Вернувшись домой, я тут же сел и написал доклад по золоту со всеми своими мыслями, которые по этому поводу неоднократно у меня уже в голове проскакивали. Собственно говоря, и стратегия использования у меня уже созрела, её тоже всю изложил. Сделал, правда, сразу же несколько приписок дополнительно. Одна из них — о том, что эту информацию следует держать в строжайшей тайне. С ней нельзя делиться даже с лидерами социалистических государств, потому что информация может уйти на Запад. И Запад сразу организует все возможные препятствия для того, чтобы Советский Союз не мог приобретать золото за доллары США. И, вполне возможно, западные страны сами начнут скупать золото, ещё больше увеличив его стоимость на мировой арене. Так что часть выгоды от использования этой информации неизбежно будет утрачена.

Ну, ясное дело, если я встречусь с кем‑то из братьев Кастро, то я уже решил: с ними я все же поделюсь этой информацией. Кубинцев я уже взялся опекать и постараюсь сделать всё возможное для того, чтобы всё у них было хорошо. Тем более что уже и Фирдаус собирается с ними какой‑то бизнес затеять, причём по их собственной инициативе.

Так что весь тот позитив, которого я добьюсь для Кубы, сможет в глазах братьев Кастро трансформироваться в большее доверие к Фирдаусу, позволив ему какие‑то более серьёзные схемы реализовать. Которые, естественно, пойдут на благо и Кубе и банковскому счёту Фирдауса в Швейцарии… Эль‑Хажжи — не дураки, чтобы просто благотворительностью заниматься. Да и кубинцы вряд ли будут с Фирдаусом торговать чем‑то, что не будет приносить им прибыли. Ну и Фирдаус, в свою очередь, тоже себя деньгами не обделит. Главное, чтобы нашли подходящие товары, чтобы вся эта схема хорошо работала.

В шесть вечера к нам домой забежала Анна Аркадьевна, посмотрела на меня как‑то так оценивающе и попросилась переговорить со мной наедине.

— Ну что же, почему бы и нет, — предложил я ей пройти ко мне в кабинет.

Галия, конечно, была заинтригована, что у нас там за разговор такой предстоит конфиденциальный, но как раз успела покушать после возвращения с работы и пошла вместо меня в гостиную с детьми сидеть. Валентину Никаноровну мы уже давно отпустили.

— Что‑то случилось, Анна Аркадьевна? — вежливо спросил я соседку.

— Случилось, Паша. Как же не случиться! Ты, наверное, ещё не знаешь. Но Рита, что к нам приехала, чтобы парня себе найти, вместо парня нашла себе Васю‑негра.

— Ну, Вася Баранов тоже далеко не старик, — пожал плечами я.

— Ну как же, Паша! Мы же Тамаре должны за то дело по Крыму. Она же нам всё же много информации тогда предоставила, что помогла, наверное, я так понимаю. Явно не такого зятя она для своей сестры ждёт. Ну и тем более, Паша, это же явное баловство. В воскресенье познакомились, в понедельник уже о свадьбе уговорились. Ну разве так оно бывает? Рита совсем еще ребенок, сама не понимает, о насколько серьезных делах уговаривается с Барановым!

— Бывает, Анна Аркадьевна, любовь с первого взгляда, ещё как бывает, — улыбнулся я. — Так что лично я никакой вины перед Тамарой не чувствую. Любовь — вещь принципиально непредсказуемая. А разница у них в возрасте не такая и фатальная. Вы же вспомните, во сколько я сам женился! Напомните, Рита студентка какого курса?

— Первого курса. Паша, ей восемнадцать всего.

— Ну а Вася у нас — 1943 года рождения, значит, ему тридцать один скоро будет. Думаю, Тамара очень хотела, чтобы Риточка вышла замуж за кого‑то серьёзного и перспективного. Вася у нас умный, хваткий, дела очень бойко расследует уголовные. Ну и, кроме этого, я лично прослежу за его карьерой. Мы же друзья, в конце концов. Как вы считаете, Тамара будет рада, если лет через пятнадцать муж Риты станет генералом?

— Ой, Паша, так это ж пятнадцать лет. И станет опять же, или не станет. А то, может, сопьётся просто. Водку‑то, он, небось, пьёт, как все менты…

— Ну, сопьётся, не сопьётся — это я гарантировать, конечно, никак не могу. Но думаю, что наличие дома молодой красивой жены будет способствовать тому, чтобы он пил поменьше. Вот холостяком бы остался — тогда бы риски были значительно выше.

— Но пока что получается, что Рита вернётся в Киев, и там узнают, что она с майором пожилым связалась, да ещё совсем нерусской наружности, — упорно продолжала настаивать на своём моя гостья. — Может, и ты, Паша, всё же поговорил бы с Васей, а может быть, даже и с Ритой. Люди к тебе прислушиваются. Смог бы отговорить хоть одного из них от этих глупостей… Вот тогда всё в порядке и было бы!

— Нет, Анна Аркадьевна, я точно ничем таким заниматься не буду, — покачал я головой. — С моей точки зрения, Рита сделала вполне себе правильный выбор. Осуждать мне её точно не за что. Хотите, могу к вам сейчас зайти да поздравить её просто. Ну а что касается того, правильный этот союз или неправильный, — так пусть просто время рассудит. Будет им друг с другом некомфортно — думаю, что они тогда сами разбегутся и никакой свадьбы и не будет. Каникул, на которые Рита приехала сюда к нам, думаю, будет вполне достаточно, чтобы им определиться, готовы они стать парой или нет.

В общем, ушла Анна Аркадьевна от меня ни с чем, и видно было, что очень этим недовольна. А я решил при случае, как Загита встречу, с ним на эту тему переговорить. Интересно, она ему мозг клевала по этому поводу или нет?

Куба, Гавана

Рауль Кастро получил звонок от Косыгина, председателя Совета министров Советского Союза, сообщившего ему, что на ближайшем заседании Политбюро будет рассматриваться предложение, сделанное Фиделем Кастро. Он предложил ему приехать в Советский Союз на следующий день после заседания Политбюро. Никаких других слов сказано не было.

Рауль Кастро оценил эту информацию сугубо положительно. Зачем звать его в Москву, если на заседании Политбюро будет принято отрицательное решение по кубинским предложениям? Фактически Косыгин этим звонком с вероятностью почти в сто процентов дал ему знать, что уверен в том, что кубинские предложения будут приняты. А его он на следующий день хочет видеть в Москве, видимо, для того, чтобы начать с ним обсуждать уже конкретные шаги по их реализации. Всё же, как глава советского правительства, он будет отвечать и за бюджет, который будет выделяться для реализации этих предложений в жизнь.

Прекрасно, — подумал Рауль. — Подтвердилась, получается, и та информация, что недавно мне из Министерства иностранных дел Кубы передали от посла Кубы в Москве. Тот на встрече с Ивлевым получил от него заверение, что Политбюро обязательно проголосует за кубинские предложения на следующем же заседании. Посол также уверял, что, по его мнению, информация достоверная, поскольку он, посетив день рождения Павла Ивлева, увидел на нём множество сотрудников Кремля, а также второго секретаря Московского горкома. Так что Ивлев, продемонстрировав эти связи, с его точки зрения, однозначно способен утверждать что‑то наверняка по поводу решений Политбюро.

«Надо же, какой непростой пацан приехал к нам на Кубу», — покачал головой Рауль.

Хорошо, что они с Фиделем раскусили его. А ведь вначале представился всего лишь журналистом «Труда». Но нет, его потенциал сразу был заметен…

Правда, в голове его сейчас появились некоторые новые соображения по поводу Ивлева, которыми он тут же захотел поделиться с братом…

Фидель всегда был рад встретиться со своим братом, так что уже через два часа после того, как Рауль позвонил и попросил организовать встречу, они сидели в гостиной на вилле Фиделя.

— Видел недавно твою супругу, — улыбнулся Фидель перед началом серьёзного разговора. — Ах, сколько же в ней энергии! Прямо радуюсь за тебя, что у тебя такая боевая подруга.

Рауль лишь улыбнулся в ответ.

Да, что есть, то есть. Вильма была женщиной чрезвычайно энергичной. Если бы у неё и у него не было множества отдельных важных обязанностей, из‑за которых они встречались достаточно редко, то жить рядом с ней, возможно, было бы достаточно сложно. Это же не женщина, а термоядерный реактор — постоянно кипит какими-то идеями и предложениями.

Улыбнувшись в ответ на слова брата, он решил приступить к делу, по которому к нему пришёл.

— Фидель, я о чем подумал? Мы тогда, когда познакомились с Павлом Ивлевым, решили, что это молодой энергичный корреспондент, которого недооценивают в Москве, а мы оказались способны оценить его потенциал в полной мере… Но вот сейчас у меня появились в этом определённые сомнения, — произнес Рауль. — Вполне может быть, что у него есть не только потенциал, но и очень мощная поддержка в Кремле…

И Рауль рассказал Фиделю о той информации, что получил от посла Кубы в Москве — о составе участников на дне рождения Ивлева.

— Посмотри, брат, это же даже не юбилей. Ему всего девятнадцать лет, но он собрал на дне рождения такой звёздный состав: второй секретарь Московского горкома, видный представитель КПК, два генерала — милиции и армии, — и множество кремлёвских чиновников. Среди которых один настолько важный, что на его визитке даже должности нет, только имя, фамилия, телефон и указано, что он в Кремле работает. Некто Марк Глезер…

— И в связи с этим, брат, ты что думаешь? — вопросительно посмотрел на него Фидель.

— Появилась у меня мысль, что кто‑то очень серьёзный из Кремля подвёл к нам этого Ивлева и даже всё устроил так, чтобы у нас ни малейших сомнений не оказалось в том, что всё это — дело случая. Вон они даже для нас разыграли ту сценку с якобы имеющейся ссорой между Ивлевым и Громыко, а мы всё это серьёзно восприняли…

— Ну что же, Рауль, это очень интересная мысль. Надо как следует её обмозговать, — согласно кивнул Фидель и раскурил свою сигару.

Рауль молчал, зная, что брату нужно время на то, чтобы как следует обдумать вопрос.

Минуты через две Фидель, кивнув своим мыслям, сказал:

— Если считаешь, что так всё оно и есть, и даже эта ситуация с Громыко и его ссорой с Ивлевым была подстроена, то получается, что через Ивлева нам все эти идеи пропихивал лично Громыко.

— Вроде бы как и так, — поморщился Рауль. — Но тут же есть и другие варианты…

— А какие именно? — с интересом спросил Фидель.

— Что, если наш доброжелатель, который решил нам эти очень интересные идеи подкинуть как бы от лица случайно заехавшего на нашу территорию советского журналиста, достаточно хитёр для того, чтобы втемную Громыко сыграть?

— Ага, ты хочешь сказать, что сам Громыко понятия не имел, что за роль у Ивлева была, когда он к нам приехал?

— Ну да, — сказал Рауль. — Если этот человек хорошо разбирается в том, как устроена внешняя политика в Советском Союзе, то, в принципе, ничего сложного не было в том, чтобы организовать конфликт между МИД СССР и Ивлевым. Надо было всего лишь взять одну из тех газет, в которых с лёгкой руки Вильмы было указано, что у нас с тобой брал интервью корреспондент «Труда», и отправить её в Министерство иностранных дел, или в советское посольство, или даже и вообще рассчитывать на то, что они сами увидят эти публикации. Они у нас, в принципе, достаточно широко разошлись. А дальше, поскольку Министерство иностранных дел это интервью не согласовывало, реакция его была совершенно закономерна: Громыко начал давить на Ивлева. Но затем уже произошло то, что произошло: мы за него вступились. Вернее, ты, брат, вступился…

— Ну да, согласен с тобой. Этот вариант тоже возможен, — подумав с минутку, признал Фидель. — Но жаль, конечно, если так. Реформы нам хорошие посоветовал этот кто‑то при помощи Ивлева… Явно, что это очень влиятельный человек, и однозначно член Политбюро. Но если это не Громыко, то как же понять, кто?

— У меня есть одна догадка, брат. Если судить по тому составу участников, что были на дне рождения, как наш посол сообщил, то второй секретарь Московского горкома Захаров работает под руководством председателя горкома Гришина, кстати говоря, члена Политбюро. Ты же с ним тоже прекрасно знаком…

— Думаешь, именно Гришин к нам Ивлева прислал, а на дне его рождения не был, потому что ему не по статусу, и прислал туда своего заместителя Захарова? — задумчиво спросил Фидель брата как один из возможных вариантов.

Тот согласно кивнул.

Снова посидели и помолчали, размышляя.

Затем Фидель, затянувшись в очередной раз гаванской сигарой, сказал:

— Гришин, теоретически, подходит. Если он захотел нам помочь, но не решился лезть в епархию Громыко, то вполне мог своего человека к нам отправить. Итак, у нас два варианта уже есть. Что это Громыко, или что это Гришин. Но я бы поискал еще и третий вариант… Возможно, стоит посмотреть в сторону того загадочного кремлёвского чиновника, который свою должность не указал, а только имя и телефон. Может быть, это как раз намеренно было сделано, чтобы мы не могли по его должности узнать, кому он подчиняется, и кто именно нам такую услугу оказал…

Рауль, заинтересовавшись метким замечанием брата, тут же полез в свои бумаги и достал донесение Министерства иностранных дел, к которому был приложен доклад посла Кубы в СССР…

Внимательно его изучив, он сказал:

— Брат, возможно, ты прав. Посмотри: тут указано, что этот загадочный чиновник из Кремля привёл с собой ещё минимум шесть человек своих подчинённых примерно возраста Ивлева. И сказал также послу, что именно якобы Ивлев их пристроил в Кремль. Выглядит либо как шутка, либо как то, что он знает, кто стоит за Ивлевым, раз он такие вещи может проделывать. Похоже, надо нам поручить нашей разведке, чтобы они выяснили, на какой должности находится и кому подчиняется этот загадочный Марк Глезер.

Фидель поморщился.

— Не знаю, брат, рискованно это. Такие расспросы по поводу кремлёвского чиновника могут ни к чему хорошему не привести. Как бы Андропов не разозлился, что мы превышаем этим любопытством рамки гостеприимства, которые для нашей спецслужбы оказываются на территории Советского Союза. Но спасибо за идею, я над ней подумаю. Мало ли, найдётся какой‑то другой вариант.

— Может быть, велеть нашему послу, чтобы он пригласил этого Марка в гости пообщаться? — задумчиво сказал Рауль.

— Можно, конечно, но вряд ли человек, который в самом начале дал визитку без своей должности, вдруг в ходе такого разговора признается в том, под кем и над чем он работает… А с другой стороны — мало ли? Если эта беседа будет происходить в тёплой дружеской обстановке, он случайно так и сделает или, по крайней мере, хоть какой‑то намёк даст, — сказал задумчиво Фидель. — Да, брат, давай так и поступим. Пусть наш посол этим займётся немедленно.