Ревизор: возвращение в СССР 54

Глава 13

Москва, квартира Ивлевых

Встал утром. Тузика выгулял, побегал, зарядку сделал, жену на работу проводил, Валентину Никаноровну встретил и детей ей на попечение передал. И тут понял, наконец, что за мысль постоянно меня тревожила. Казалось все, что я что-то забыл важное сделать… И верно, забыл! Раз уж я заключил соглашение с КГБ, то надо теперь оповестить Боянова, что я с «Ромэном» в Японию еду.

Сразу же и набрал его.

— Михаил Алексеевич, — говорю, — всё, я принял решение. Раз действительно это так необходимо для труппы, то получается, что надо мне с вами в Токио ехать. Так что считайте, что моё принципиальное согласие вы получили.

Надо было слышать, как Боянов обрадовался.

— Ну ты молодец, Паша! Совсем другое дело, а то я уже переживать начал. Как же так, думаю, японцы драматурга приглашают, а он с нами не поедет. Мало ли ещё обидятся, и в следующий раз вообще никого из Советского Союза не пригласят к себе. А наши коллеги из других театров потом нам это в вину ставить будут, что вот, мол, вы так съездили, что японцы на весь Советский Союз из‑за вас обиделись.

Ну, теперь‑то, слава Богу, всё в порядке. Очень рад, что ты решился, Паша. Значит, так. Пойду сейчас Вишневского обрадую, а с тобой мы будем теперь на плотном контакте. Сам понимаешь, разные согласования придётся проходить. Может быть, где-то и удастся договориться, чтобы тебя не тревожили. Но тут ты сам должен понимать, что не всё так просто.

Боянов замолчал, словно ему что-то пришло в голову, затем с энтузиазмом продолжил:

— Хотя, я думаю, как раз в твоём случае есть шанс, что все эти проверки полегче удастся пройти. Достаточно будет только сказать, что ты в Кремле работаешь. Я так думаю, что всякие проверяльщики быстро к тебе интерес потеряют…

— Ну что же, было бы здорово, конечно, — согласился я. — Лишнего времени, как и у всех, у меня не очень много.

Позвонил потом сразу Сатчану — согласовать с ним очередную нашу поездку для катания на лыжах в эту субботу. Мало ли какие у него там запланированы другие моменты. Лучше заранее договориться.

Сатчан моему звонку очень обрадовался, правда, я не сразу понял, почему. Но он тут же разъяснил:

— Здорово, что ты позвонил. А то у меня для тебя поручение как раз есть от шефа. Через пару минут бы, разобравшись с одним делом, уже и набирал тебя сам…

Так… От шефа поручение — это либо Бортко, либо Захаров. Бортко мне уже очень давно ничего не поручал, привык, что мне теперь поручения лично Захаров выдаёт. Значит, это от Захарова что-то…

— Тут такое дело… В свете недавних событий шеф попросил, чтобы ты съездил лично в музей, в Городню, посмотрел там всё и проверил. Ну, ты понимаешь, о чём я? — продолжил Сатчан.

Я начал соображать: каких недавних событий? Много чего произошло за последнее время… А, ну явно не в связи с поездкой театра «Ромэн» в Японию, — подумал я, у Захарова ко мне такое указание возникло, и не в связи с тем, что Полянский утратил должность министра сельского хозяйства… А, понятно, карагандинское дело, из‑за которого многие дельцы теневого мира сильно перепугались, — догадался я.

Да и в нашей группировке многие перепугались… Ясно, ясно. Захаров хочет, чтобы я на всякий случай проверил все бумаги, связанные со строительством этого музея. Мало ли на волне неожиданного всплеска интереса к такого рода хозяйственным делам парни из КГБ решат там тоже порыться, — понял я, что шефа тревожит.

Ну что же, очень благоразумное пожелание со стороны Захарова. Фактически это будет неожиданный аудит. Тем более правильно это будет сделать, учитывая, что Жуков после той его нелепой ссоры с местным начальством несколько утратил прежний облик профессионала в моих глазах.

В плане строительства он, может быть, действительно прекрасный профессионал, в особенности в нынешние времена, когда приходится иметь дело с неизбалованными советскими строителями. Но вот как он оформляет все бумаги — действительно проверить смысл есть.

— Со мной поедет кто-нибудь еще? — спросил я его, намекая на Мещерякова.

Сатчан рассмеялся и сказал:

— Коллега, который с тобой в прошлые разы ездил, сказал, что в гробу он уже этот музей видал, мол, не хочет он больше этим заниматься. Так что, Паша, ты сам, пожалуйста, с этим разберись.

— Хорошо, разберусь сам, — согласно кивнул я. — Но в субботу‑то в силе наш поход на лыжах?

— Да, Паш, конечно, — ответили мне. — Даже если бы я вдруг по какой‑то причине захотел отказаться, меня Римма тут же забила бы лыжными палками. Уж больно ей эти прогулки по субботам нравятся.

Посмеялись вместе и на этом закончили разговор.

Ну да, учитывая тот приз, что у Риммы есть за заслуги в пионерские времена на ниве лыжного спорта, можно понять, почему она так рвётся на лыжах кататься. Ну и с Галией они прекрасно подружились в последнее время.

Странно, что Галия ещё не зазвала Сатчанов к нам домой. Собиралась же недавно. Надо будет ей как‑нибудь напомнить…

Осталось определиться: когда же мне ехать в Городню?

Прикинув все возможные варианты, решил, что ехать надо в пятницу: если снова с самого утра выеду, то есть шанс успеть вернуться к обеду, и немножко отдохнуть, чтобы к вечеру на самбо быть в состоянии пойти. И так уже пропустил в понедельник из-за визита к новой подруге Галии…

Да, выходные не подходят. В воскресенье планировали к бабушкам ехать — день рождения мой отмечать. В субботу у нас стрельбище. Ну и с Сатчаном потом и его женой будем на лыжах кататься. Неплохой вид досуга, не хочется его лишаться.

А, ну и в любом случае: и суббота, и воскресенье абсолютно не подходят, — решил я, вспомнив, что на выходные Жуков возвращается в Москву. Так что надо будет с ним заранее договариваться, оповещать, что ему надо в Городне задержаться.

И какая же тогда неожиданная инспекция, если тот, к кому ты едешь, знает о твоём приезде?

Только все прикинул, как телефон снова зазвонил. А это уже Гусев оказался. Говорит таким довольным голосом человека, у которого все хорошо в жизни:

— Паша, здравствуй! Найдется несколько свободных минут посовещаться?

— Для вас, Анатолий Степанович, всегда найдется, — дипломатично ответил я.

— Очень хорошо! Слушай, Паша, такой вопрос к тебе есть. Ищем тут человека на должность нового комсорга вместо меня. Может быть, ты можешь какую-то кандидатуру предложить? Я про Жанну Луппиан думал, но нет, слишком молодая, не потянет… Есть на примете кто-то постарше? И чтобы точно не подвел?

О как! Что-то все ко мне с кадровыми вопросами потянулись в последнее время… Хотя Гусева я раскусил. Он не от меня совета ждет, а старается зафиксировать этим звонком лояльность к Захарову. Знает, что у меня со вторым секретарем горкома тесные отношения, раз уж Захаров, чтобы защитить меня, так сильно его повысил. И надеется, скорее всего, что я к Захарову после его просьбы обращусь. Сам, наверное, опасается по такой мелочи такого важного человека тревожить, вот и решил сделать из меня что-то вроде контактного лица для связи с тем, кто ему такой шикарный рывок по карьере помог сделать…

Ну что же, меня такая ситуация вполне устраивает. Если что-то серьезное нужно будет в МГУ сделать, то парторг, как верный союзник, сможет мне помочь практически по всем вопросам, я так думаю… Гусев же не Самедов, что лентяйничал на своем посту, он на должности главного комсомольца неплохо примелькался в ректорате. А теперь, раз вырос до парторга, гораздо больше уважения там имеет, чем когда был комсоргом…

А по Жанне Луппиан я с Гусевым был согласен. Девчонка старательная, но неопытная, да и импульсивная к тому же. Вспомнил, как она постоянно взбрыкивала, когда мы с ней общались, и все пыталась меня строить, где надо и не надо. Куда ей на такую должность… Завалит она все.

— Наведу справки, Анатолий Степанович, — пообещал я ему.

Положив трубку, задумался. Понять бы теперь, насколько это козырная должность — комсорг МГУ? И кого мне ею осчастливить?

Хорошо, что есть у кого спросить… Ясное дело, снова набрал Сатчана.

Он удивился, что так скоро ему звоню.

— Что, Паша, не получится в музей съездить? — спросил меня озабоченно.

— Да нет, надо, так съезжу. Ты скажи, раз уж недавно с тобой карьерные вопросы обсуждали — должность комсорга МГУ — она как вообще считается с точки зрения престижности? Тебе, к примеру, не хочется ее занять? Тут у нас вакансия появилась…

Сатчан, было слышно, подвис.

— Ого, какие дела… Паша, так сразу и не скажу. Надо со всех сторон вопрос обдумать…

— Ну давай, ты подумай тогда, а потом переговорим. Завтра, к примеру.

На том и договорились.

Москва, квартира Шадриных

Виктория Францевна сильно беспокоилась в последнее время за внучку.

Поначалу после ссоры с Витей Маша вроде бы была достаточно бодрой, общалась с ней дома, активно встречалась с подругами, вела себя нормально, как обычно, делами занималась — и по учёбе, и по хозяйству.

Но чем дальше, тем более мрачной и раздражительной становилась внучка. Несколько раз бабушка пыталась поговорить с ней по поводу примирения с парнем. Но каждый раз встречала всё более категоричную и даже агрессивную реакцию со стороны Маши.

Та упорно не хотела признавать за собой вообще никакой вины и делать что-либо для того, чтобы с Витей помириться. В последний раз Маша вообще заявила Виктории Францевне, что у неё есть чувство собственного достоинства, и она не собирается подходить к парню первой и извиняться. Он должен сам с ней связаться и сам сделать какие-то шаги, чтобы показать, что она ему по-прежнему нужна.

При всём беспокойстве за внучку, определённую логику в ее рассуждениях бабушка признавала. Но Виктория Францевна также прекрасно понимала, из какой Виктор семьи, и знала, что характер у него очень жёсткий. Она неплохо разбиралась в людях. Это он только кажется стеснительным парнем, но его отказ поступать в МГИМО вопреки воле отца в свое время многое ей о его характере сказал.

Поняв, что Маша сама делать ничего не собирается, а время идёт, она решила поговорить с Виктором, выяснить его общий настрой. Мало ли, может быть Маша не всё ей рассказала… Да и подтолкнуть парня к тому, чтобы сам пошел на контакт, не помешает. А то молодёжь, она такая: могут долго отмалчиваться, пока проблемы копятся, а потом уже столько накопится всего, что уже и не решишь так просто.

А расставания внучки с младшим Макаровым бабушка очень не хотела. Парень ей нравился, такого трудно встретить. Да и семья у него серьезная. Отличная партия была бы для Маши. Виктория Францевна считала поведение внучки и ее ссору с Виктором большой ошибкой, которую обязательно надо постараться исправить.

Так что Виктория Францевна набрала телефон своей приятельницы, которая в МГИМО работала доцентом. Она её хорошо знала. В своё время довольно много общались семьями.

Набрав её, Виктория Францевна без труда разузнала, какое расписание на первом курсе по консультациям и экзаменам.

Выяснив то, что нужно, и увидев, что консультация у Виктора как раз сегодня, она быстренько собралась и отправилась к университету, в котором он учился, — как раз успевала.

Москва, Кремль

Марк Анатольевич ошалел, когда снял трубку зазвонившего телефона, а с ним лично кубинский посол начал разговор. Стал тут же витиевато расписывать, как был рад с ним познакомиться на недавнем дне рождения Павла Ивлева, а потом пригласил пообщаться в том же самом ресторане «Гавана» сегодня вечером.

Ну как послу дружественного государства отказать? Естественно, что Марку пришлось согласиться.

Положив трубку, он крепко задумался. Да, шутка тогда удалась на славу, ему самому понравилось предложение Пашки изобразить перед кубинским послом важную персону из Кремля — определённое удовольствие от того, что эту роль сыграл, он получил. Но, получается, что даже немножко и переиграл, учитывая этот неожиданный звонок от посла…

— Эх, права была матушка, когда говорила, что мне надо в театр идти служить, — вздохнул Марк Анатольевич. — Ладно, шутка была хорошая, но, возможно, зашла слишком далеко. Надо срочно связаться с Ивлевым и обсудить с ним, что же мне делать…

Посол пригласил его с супругой, сказал, что сам тоже с супругой придёт. Так что помимо Ивлева надо позвонить и своей супруге, чтобы она могла хоть собраться.

«Не дай Бог, если я предупрежу ее всего за час вечером, когда надо уже будет в ресторан выдвигаться, — подумал Марк, — а так она хоть с работы отпросится, чтобы к парикмахеру знакомому сбегать, да дома гардероб свой как следует перебрать перед походом в ресторан…».

Москва, у входа в МГИМО

Виктор, выйдя после консультации из МГИМО, увидел радостно машущую ему рукой Полину. Накануне они договорились с девушкой встретиться и сходить вместе в кафе.

Виктор не очень сильно хотел с Полиной общаться, он удивлялся, что девушка так настойчиво ищет общения с ним. Но, с другой стороны, в детстве они дружили, поэтому отказывать тоже серьёзных каких-то причин не было. Это же всего лишь поход в кафе, поэтому он согласился. Она же его выручила с походом на день рождения Ивлева, верно?

Встретив Полину и поздоровавшись, он вдруг с удивлением услышал за спиной знакомый голос:

— Виктор, добрый вечер, можно тебя на минуточку?

Обернувшись, он увидел Машину бабушку. Та, узнав Полину, поздоровалась и с ней. Полина поздоровалась с Викторией Францевной доброжелательно, но при этом несколько смущённо.

— Виктор, я бы хотела с тобой переговорить несколько минут, если ты не против, — сказала Виктория Францевна, удивленно рассматривая их с Полиной.

— Да, конечно, без проблем, — кивнул Виктор, посмотрев на часы. — Подождёшь нас? — спросил он Полину.

— Да, хорошо, я погуляю тут рядышком, — ответила та и пошла в сторону скамеек.

Виктория Францевна с Витей пошли медленно в другую сторону.

— Виктор, я хотела уточнить, а что происходит? — сказала Виктория Францевна удивлённым и немного встревоженным голосом. — Ты теперь с Полиной встречаешься?

— Нет, конечно, Виктория Францевна, — отрицательно покачал головой Виктор. — Мы просто в кафе договорились сходить. Довольно давно не виделись с Полиной, а недавно встретились случайно и вот решили, почему бы и не пообщаться немного. Мы ведь дружили раньше. Ну и она меня выручила недавно с одним вопросом…

— Поняла, — кивнула Виктория Францевна. — Я чего тебя искала, хотела узнать, вы же с Машей вроде бы так хорошо встречались. Мне очень нравились ваши взаимоотношения. Удивляет меня, что простая ссора привела к тому, что вы почти что не общаетесь уже довольно долгое время.

— Виктория Францевна, — сказал Виктор немного напряжённым голосом, — вы же знаете ситуацию…

— Да, я знаю подробности, — кивнула Виктория Францевна. — Понимаю, что Маша была не права. Но и ты тоже должен понимать: она всё-таки девушка и ждёт первого шага к примирению от тебя. А ты не звонишь ей, вы не встречаетесь, то есть никак не пытаетесь выяснить свои взаимоотношения. Так проблемы только копятся, как я считаю.

— Да, я согласен с вами, — кивнул в ответ Виктор. — Но когда мы последний раз встречались с Машей, она очень категорично себя повела. Мне сильно не понравилась вся та ситуация, которая у нас сложилась тогда с ней на посольском приёме, и после него тоже. Маша сильно подвела моих друзей Ивлевых — Пашу с Галией. Вы же и сами это знаете. А признать это и извиниться перед ними она не хочет. Более того, она даже слышать не хочет о самой возможности дальше нормально общаться с ними. Похоже, что и друзьями их больше не считает, если по ее высказываниям судить. А Павел — мой лучший друг. Для меня это совершенно неприемлемо, и я не понимаю, что происходит и почему Маша так себя ведёт.

— Да, с этим моментом я согласна, он мне самой не нравится, — сокрушенно покачала головой Виктория Францевна. — Беспокоит меня последнее время то, как внучка относится к некоторым людям в своём окружении. Но тем не менее… Ты же знаешь прекрасно, что она хороший человек, как и ты, и пара вы прекрасная, и подходите друг другу…

— Раньше я абсолютно был в этом уверен, — кивнул Виктор, соглашаясь. — Но сейчас уже не полностью.

— Что ты имеешь в виду? — посмотрела на него удивлённо Виктория Францевна.

— Вы знаете, Виктория Францевна, я очень уважаю вас и очень хорошо отношусь к Маше, — начал Виктор. — На самом деле, — продолжил он решительно, — у меня было время подумать обо всем, пока мы с ней не общались после той ситуации, и должен сказать, что Маша стала очень импульсивна и эмоциональна. Под влиянием эмоций она способна поступать так, что потом за голову хватаешься из-за последствий. Она не очень хорошо контролирует свои действия и не отдаёт себе зачастую отчёт в том, к каким последствиям они могут привести.

Взять тот же французский приём, — продолжил Виктор. — Вы же знаете, что на нём был мой отец. Он прекрасно знает, что Маша — моя девушка, и это совершенно не остановило её. Чудом каким-то удалось избежать серьёзных неприятностей из-за её поступка. А если бы всё сложилось иначе? Она могла подставить не только моих друзей и меня, но и моего отца.

А вы прекрасно знаете, что в дипломатической работе такие ошибки стоят зачастую людям карьеры и всех жизненных перспектив. Из-за одного такого прокола можно потерять абсолютно всё, что имеешь, независимо от твоего положения…

— Да, я понимаю, о чём ты говоришь, — кивнула Виктория Францевна. — Маша себя тогда совершенно неправильно и нелепо повела. Она была неправа. Я с ней говорила на эту тему, объяснила все. Она поняла и осознала свои ошибки.

— Да, мы с ней тоже обсуждали эту ситуацию, — кивнул Виктор. — Но мне показалось, что она совершенно не отдаёт себе отчёта в том, что на самом деле произошло. И не такую уж большую вину ощущает. Извинилась она передо мной достаточно формально.

Моя спутница должна совершенно чётко понимать, чем я собираюсь в жизни заниматься и к чему это обязывает, — развивал свою мысль Виктор, — она должна понимать, к чему могут привести не только действия, но даже простые слова в тех или иных ситуациях. И у меня складывается ощущение, что Маша, к сожалению, не совсем подходит для роли такой спутницы. Я не представляю свою жизнь рядом с человеком, от которого я не знаю, чего ожидать, — подытожил Виктор.

— Так ты решил расстаться с моей внучкой? — строго посмотрела Виктория Францевна на Виктора. — Почему тогда не сказал ей честно об этом? Почему отмалчиваешься?

— Постойте, что значит отмалчиваюсь? — удивлённо посмотрел Виктор на Викторию Францевну. — Маша же сама решила, что она не хочет со мной встречаться.

— Как это? Почему ты такое говоришь? — изумлённо воскликнула Машина бабушка, аж остановившись от удивления.

— Ну, потому что Маша сама говорит уже всем своим подругам о том, что мы с ней расстались, что мы больше не пара и что она не хочет со мной встречаться, — уверенно кивнул Виктор. — Мне это Полина рассказала, — добавил он. — Она недавно общалась с Машей, и та ей прямо сказала, что она больше со мной не встречается.

— Первый раз об этом слышу, — растерянно произнесла Виктория Францевна.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор. — Что услышал от Полины, то вам и говорю. Хотите, спросите ее сами об этом. Мне ее подозвать к нам?

— Не надо… Ладно, Витя, спасибо за этот разговор, — кивнула Виктория Францевна. — Я тебя услышала и поговорю с внучкой. Возможно, я просто не всё знаю. Извини, если смутила тебя своими вопросами и тем, что лезу в ваши взаимоотношения.

— Ничего страшного, — кивнул Виктор. — Я понимаю, что вы заботитесь о внучке, и очень уважаю это. Я в ближайшее время встречусь с Машей, и мы еще раз поговорим, чтобы полностью прояснить ситуацию.

Поблагодарив Виктора и попрощавшись, Виктория Францевна заспешила домой, а Виктор направился к Полине, которая с интересом посматривала в их сторону, выжидательно глядя на него.