Ритуал. Нарочно не придумаешь

Глава 15

Баба Люба, в миру Любовь Ивановна Скворцова, негромко икнув, достала свою сумочку и сосредоточенно выползла из автомобиля.

Дверь она оставила открытой нараспашку, что сильно возмутило водителя такси. Бормоча в пышные чёрные усы что-то про лебедей и забористость хрена в ночь с пятницы на субботу, когда в третьем доме луна у Козерога, он дотянулся и захлопнул дверь, взвизгнув тормозами, затерялся на улочках города.

А Любовь Ивановна шла, держа равновесие, размахивая сумочкой, словно и не шла вовсе, а танцевала безумный восточный танец, отмахиваясь от невидимого насекомого.

«И вдруг и вправду это жжж слева! Нет, справа! Ой, у самого уха…» — женщина в панике размахивала рукой с сумочкой, стараясь попасть по насекомому, чего бы это не стоило.

Пока огромный овод, ничуть её не боясь, не спикировала ей на нос.

Глаза бабы Любы сошлись на кончике носа. Стараясь не дышать, она сфокусировала взгляд на переносице и рассматривала эту препротивную тварь.

— Что ж ты, Любка, натворила? — голосок был тоненький, пищащий и исходил от… овода.

— Не-не-не, — замотала головой женщина.

— То есть в перерождение и переселение душ ты верить перестала? — скептически шевеля передними лапками, произнес всё та же овод.

От неожиданности женщина чихнула.

Насекомое, а с ним и чертову панику, как ветром сдуло.

— Ну, значит, считай, что я твоя шизофрения, — пискнул знакомый голос овода у самого уха. — Так, Любаша, мозги давай включаем. У нас нет времени на глупости всякие, я когда дар тебе передавала, думала, ты им людям жизнь спасать будешь. А ты что делаешь? Чревоугодие, блуд… Мда, да тут целый список. А там не дураки сидят, — овод картинно поднял лапку вверх, — на колдунов, ведунов да ведьм счёт особый, и знаешь, не всегда тёплое местечко урвать получается. Мне ещё повезло. А вот Елиазар Кимович слизнем где-то в соседнем районе ползает.

К чему это я? А вот, если не хочешь жизнь свою закончить так же, как и я, должна ты хороший поступок совершить.

Хотя бы один.

— Тётушка, это и вправду ты? — только и смогла выдохнуть баба Люба.

— Я это я, гомозигота ты моя диплоидная, — прослезился овод, протирая глаз лапкой.

— Уф, — словно сдутый шарик баба Люба опустилась на близ стоящую лавочку.

— Ты давай не увядай раньше времени. Дел у тебя невпроворот. Будем венец безбрачия убирать, — наставительно затрепетал крыльями овод.

— Да ты что, тётушка? Настоящий венец — редкость, где же мне его искать придётся? — всплеснула руками женщина.

— А ты его уже нашла, только проглядела, — стукнуло лапкой насекомое по щеке женщины.

— Как же так? Такое разве прогладишь? — баба Люба живо представила себе огненно-чёрный венец, парящий над головой. Такое забыть не получится, даже если захочешь.

Да и проглядеть такое сложно, больно глаз режет.

— Мда, теряешь сноровку, Любаня. А проглядела, потому что кто-то на бедное дитя наложил ещё и невезенье, да такой силы, что оно в связке с венцом через полгодика от неё ничего бы не оставило. А главное, печать невезенья прикрывала венец, маскируясь под обычное среднее проклятье. Если не всматриваться, так и не увидишь, мимо пройдёшь.

А буквально вчера невезенье снял кто-то другой.

А ты рядом была, да только смотрела в другую сторону.

Так что вспоминай, где вчера ноженьки твои асфальт бездушный топтали, — пискнул овод и пересел на другое плечо женщины. — Вспоминай, дурья твоя башка!

Всё это время копошившийся в мусорке бомж поднял голову и с подозрением посмотрел на бабу Любу.

Потом поднёс ладонь к лицу и смачно на неё дыхнул, провёл по волосам.

Достал из кармана бутылку шампанского, уверенной походкой направился к женщине.

— Будешь? — протянул он бутылку бабе Любе.

Любовь Ивановна скосила взгляд на сидящего овода, потом на бутылку. Прислушалась к себе.

— Буду!

Нина

Я вытерла покрытый испариной лоб.

Отлично, теперь баба Люба легко справится с поставленной задачей. Всего-навсего нужно было легонько подправить её воспоминания, а дальше она сама себе всё придумала.

Самым сложным было держать иллюзию невидимости себя для женщины и для того бомжа, что так усердно копошился в урне у соседней лавки.

Именно благодаря иллюзии женщина была уверена, что общается со своей давно умершей тётушкой. А бомж, что баба Люба с приветом.

Ничего, силы восстановятся, зато сразу сделано два дела.

И девушка спасена почти…

И удалось узнать обо всех, кто заходит к Медведевым почти…

А значит, можно с уверенностью назвать имя убийцы почти…

— Вон та самая буханка, на которой увезли Лиду, — указал подбородком Даня на припаркованную машину рядом с небольшим одноэтажным домом, расположенным во дворе колодца жилых домов.

— Ты посмотри, оперативно работают, даже крест красный и тот уже сняли, — присвистнул Олег.

Я молча откусил большой кусок гамбургера и шумно запил молочным коктейлем. Всё это время я находился в обличии Медведева, и жрать хотелось неимоверно. Пришлось даже заставить официантика сбегать за едой. Правда, рассчитывал я на шаурму. Но он приволок гамбургеры, которые почему-то проваливались в мой бездонный желудок совершенно незамеченными. Этот уже был третий.

Проглотив очередной кусок и даже не почувствовав ни капли насыщения, я поморщился и, допив очередной коктейль, притянул к себе ещё один бумажный стаканчик.

Даня же расценил моё молчание по-своему и продолжил рассказывать.

— Там на входе шлагбаум и вахтер, — продолжил парень, — меня точно пустят, но сразу скажут об этом бабушке.

— Тогда не будем выдумывать и зайдем через парадный, — припечатал я.

— А если…

— Без «если», парень, это, кстати, в твоих интересах! — веско поднял я палец вверх.

— Но ба…

— Никаких «ба» не будет!

— Кстати, что-то я нашего чинушу давно не слышал. Ты чего молчишь? — выдал подозрительно Олег.

В ответ была тишина.

— Малой, а что ты мне притащил? — пнул я носком кроссовка стаканчик из-под молочного коктейля. — Бумажные котлеты и пластиковые булки? Там что, шавермы не было?

— Там была очередь, — нервно дёрнул плечом официантик.

— Да мне всё равно! — набычился я, напуская грозный вид. М-да, встреть нас сейчас знакомый Георгия Илларионовича Медведева, он был бы приятно удивлен видом чиновника, неожиданно поменявший итальянский костюм на спортивный, буквально трещащий на нем по швам, и пожирающего фастфуд.

— Я понял, я мигом, — спотыкаясь, Даниил бросился за угол дома.

— Георгий Илларионович? — мне стало самому уже интересно, куда пропал мужчина. — Может, он того?

— Что того? — Олег подозрительно сощурился моими глазами.

— Ну вознёсся или наоборот, — показал я пальцем себе под ноги.

— Тогда почему пацан всё ещё видит его, а не тебя? Если бы дух Медведева вознёсся, это было бы как в прошлый раз.

— Ну так-то да. Я к тому, что, может, в аду по-другому всё происходит. Касторовый провал, черти тащат вниз. Огонь…

— Ты прямо уверен, что он настолько нагрешил? — насмешливо спросил Олег.

— Да уж, благодаря вам я стал смотреть на некоторые вещи по-другому, — грустно вздохнул я.

— И что, только не говори, что ты к этому был не готов. Сними уже свои розовые очки, сложи в пакетик к своему юношескому максимализму и вдохни полной грудью аромат взрослой жизни, — настроение Олега поднималось все выше и выше.

— Просто грустно жить в мире, где родной человек может причинить боль хуже посторонних.

— Э, брат, как тебя заклинило. Это, Макс, и есть самая настоящая жизнь. Посторонним людям ты на фиг не нужен. А вот как раз самые близкие и будут гадить тебе всю жизнь, решать, что для тебя важно, а что нет. Требовать любви, денег, завидовать, ненавидеть, мстить, унижать… Этот список можно продолжать до бесконечности. Но знаешь, не всё так плохо. Редко когда на голову одного человека сразу сваливаются все семь казней египетских. И обычно что-то идёт в противовес, какой-нибудь свое образный положительный бонус. Правда, и он может быть как из чернушного анекдота. Но такова жизнь.

— Я знаю, что это за здание, — подал голос пропавший Медведев.

— Вот почему-то я не удивляюсь, — скрестил мои руки на груди Олег.

— Может, хватит? — я опустил руки вдоль туловища.

— Что, хватит? — снова вопросительно развёл моими руками Олег.

— Вот это всё! Я сцепил пальцы в замке, поднимая их перед собой.

— Да ладно, не нервничай, — моя левая рука легко высвободилась из захвата правой и провела ладонью по моей щеке.

— Прекрати! — топнул я своей ногой.

— А то что? — топнула другая моя нога.

— Я… Я…

— Пацан возвращается, — перебил меня Медведев. — Это здание признано аварийным, и оно подлежит сносу. На его месте будет построен бизнес-центр. В нём располагался клуб «Красный Октябрь». Там собираются пенсионеры со всей округи.

Но они должны покинуть здание по предписанию. Плюс, я точно знаю, что его уже даже опечатали. Местный участковый. Ко мне на приём приходила одна из представительниц клуба. А до этого будущие владельцы здания. Все бумаги готовы и их я тоже видел.

— И что нам это даёт? — отвлёкся Олег и прекратил перехватывать контроль над моим телом. — Я не вижу связи между похищением девушки внука и смертью чиновника. Вот сам посуди, он как человек, облечённый властью, всё же не имеет компетенции в решении данного вопроса. Даже если бы они его убедили бы в обратном.

Он всего лишь винтик в системе… Ну поставит он свою подпись — молодец! Возьми с полки пирожок, а не поставит, так найдется кто повыше да поразумнее, а вы, дорогой Георгий Илларионович, идите на повышение и подальше от кормушки или на заслуженный покой. Тут система отлажена идеально. Не зря говорят, что коррупция древнее проституции, — задумался Олег, и моё тело стало мерить шагами небольшой пятачок перед лавочкой.

— А что, если они договорились со всеми, кроме него? — с трудом, но мне всё же удалось перехватить контроль и остановится.

— Со мной договорились, — как-то быстро ответил Медведев внимательно вслушивающийся в наш диалог.

— Договорились… А девушка? — снова задумался Олег.

— Она могла быть соучастницей или свидетелем, или же просто не понравилась бабке, — выдал я первое, что пришло в голову. — Может же быть и такое?

— Тогда для ясности картины нам нужна девушка, — Олег был настроен решительно.

Радостный Даня, подошедший минуту спустя, всучил мне метровый картонный тубус.

— Что это? — я с интересом разглядывал в его покупку

— Шаверма. Как вы и просили, — еще шире улыбнулся официантик протягивая ее двумя руками.

Я удивлённо потрогал еле тёплый картон и аккуратно вскрыл его с одной стороны. И чуть не подавился слюной от запаха.

— Максим, мы едим, чтобы жить, а не жить, чтобы есть. У тебя сейчас на штаны соус капнет. Поздно, — скорбно протянул Олег, не успевший перехватить контроль над моей рукой, чтобы поймать каплю.

Тяжёлая дверь медленно и протяжно закрылась, придав ускорения замешкавшемуся парню.

— Здравствуйте, Фома Ильич, я к бабушке, — произнёс Даня, стараясь улыбаться как можно спокойнее. Всё-таки к такому жизнь его не готовила, и приходилось сдерживать нервную дрожь, представляя, что он скачал фильм через торрент, тут главное — не кричать во всё горло.

Я старался идти чуть позади, на всякий случай, чтобы успеть ретироваться. Хотя что я переживаю, это же просто кружок пенсионеров?

Фома Ильич, пожилой мужчина неопределённого возраста за пять… Шесть… Семь… Троцкий знает, за сколько лет, скользнул левой рукой под газетку, где лежал только что разобранный, смазанный и собранный обратно, а главное, заряженный маузер.

Раритетная и жутко дорогая вещь, которую днём с огнём не сыщешь. Если только не прикопать сундучок другой на огороде возле бани. А главное пригодилось!

— Фома Ильич, мы с вами тыщу лет знакомы, — протянул парень, мысленно прикидывая, может ли склероз накрыть разом и избирательно. Как будто кто взял и форматнул отсек памяти старика, отвечающий за воспоминания.

Тем временем вахтёр вытащил руку из-под газеты.

— Я таких внучков раза на три в день всухомятку, — улыбнулся дед зверской беззубой улыбкой. — А ну пошли отсюда!

Фома Ильич обладал пусть уже немощным телом, но ясным умом и умением в нужный момент нажать на курок. Сказано «Мы на осадном положении», значит, на осадном. А первая линия обороны как ни есть КПП!

Я молча развернулся и потащил выпучивающего глаза Даню.

— По крайней мере стало ясно, что вахтёр к смерти нашего чинуши отношения не имеет, — вынес свой вердикт Олег. — А это существенно сужает круг, — задумчиво протянул Олег.

— До девяносто семи пенсионером… плюс минус… — подтвердил Медведев.

— А дальше-то что? — как только за нами захлопнулась входная дверь, официантик перестал упираться, и я повис на его шивороте.

— Надо думать… — протянул я.

— А может… Может, вы покажете им свои корочки? И вас пропустят просто так? — с надеждой выдавил парень.

— Ой, дурак, — протянул голос Олега в моей голове, и левая кисть, перехваченная его контролем, стукнула меня по лбу.

— Комар… — машинально потёр я лоб и, посмотрев на свою, засунул руку в карман, сжав ее фигой.

— Через главный вход не пойдём. Нужно искать другой путь, — и, не дожидаясь ответа Даниила, направился вдоль здания, ища пожарный выход или открытое окно.

Дверь была всего лишь одна, она шла с территории актового зала, но была заперта.

Я почти зашёл на новый круг, когда мои ноги будто приросли к земле, и я еле удержался, чтобы не впечататься в отмостку.

— Стой, посмотри на окно, — моя голова повернулась к зданию, где было неприметное старое окно, изнутри закрашенное краской.

— Окно как окно, — почти не разжимая губ пробормотал я.

— Только там форточка открыта, и это точно окно туалета, а значит, есть шанс попасть внутрь незамеченными, — заговорческим полушепотом произнес Олег.

— И как я его вскрою, — уже чуть громче всплеснул руками я, стараясь делать вид, что это был чисто риторический вопрос в состоянии раздумья.

— Найдите проволоку, окно вскрою я, — произнёс голос Медведева. — Вернее, вы под моим чутким руководством, там несложно.

— Какие ещё в тебе скрыты таланты? Ты лучше сразу скажи, чтобы мы на заметку взяли, — удивлённо произнес Олег.

— Так, парень, нам нужна проволока, — хлопнул я официантика, что толкался следом.

— А…

— Сейчас в рифму отвечу! — грозно показал кулак я Даниилу, и тот захлопнул свой рот, стал озираться по сторонам.

Потом посмотрел на окно, подтянулся на раме, издавшей протяжный стон, и чётким ударом руки открыл внутрь две створки форточки.

— Вы что, никогда в детстве от квартиры ключи не забывали? — произнёс он, аккуратно забираясь головой вперёд.

— Смотри, чтобы он шею не свернул, а то этот жмурик ляжет уже на твои плечи, — пробормотал Олег, убирая мои руки с лица, заставляя смотреть на этот акробатический номер.

Спустя пару минут внутри что-то грохнуло, хрустнуло, и намертво приклеенная утеплителем деревянная рама отошла, выпуская на улицу отчетливый запах хлорки.

В проёме высунулась голова слегка помятого парня с содранным носом. Он счастливо улыбался, протягивая мне руку, и мгновение спустя я уже находился внутри здания.