Ритуал. Нарочно не придумаешь

Глава 23

Пожилой китаец, дождавшись санитарного часа, вошёл в зал кинотеатра «Победа».

Прислонив щётку к стене, он поднялся по ступенькам, отсчитал нужное количество рядов и, пройдя вглубь до седьмого места, провёл рукой по подлокотниками.

Наконец-то, сегодня он свяжется с господином и передаст ему хорошую весть.

Забыв про уборку, он вышел из зала и направился в подсобное помещение. Открыв ключом свой шкафчик, он достал старенький кнопочный телефон и отправил одно смс с одним единственным знаком.

Ответ не заставил себя долго ждать. Щурясь, чтобы разглядеть текст, он подошёл к небольшому окну. Прочитав смс, старый китаец расхохотался и твёрдой рукой вывел на клочке бумаги символ, аккуратно свернул и снова пошёл в зал. И вернув записку на место, он вдруг вспомнил про одиноко стоящую щётку и мешок.

Максим

— Макс, у меня не было другого выбора, — Нина закрыла лицо руками и как мантру повторяла одно и то же. Но я был непреклонен. — Ну хватит дуться, — сложила бровки домиком она. Подойдя ко мне вплотную, Нина взъерошила мои волосы и засмеялась.

— Как тут не дуться, ты просто предала меня, — я был огорчён и раздосадован, и не сдавался. Нина, Ниночка, лёгкая, словно пушинка, и нежная, как незабудка. Как шандарахнет меня шокером, воспользовавшись моим доверием. Уму не постижимо!

Как я должен был после этого реагировать? Повезло, что они без меня уйти не могли, тело-то общее, а то так лежал бы Максимка непутёвый в позе собаки, приветствующей солнце. Меня бы даже не будили бы в таком виде, сразу доставили бы тому гаду на потеху.

— А давай развеемся и сходим в кино? — предложила Нина. — Купим попкорн, хот-догов, мороженое, поиграем в автоматы, сделаем фоточку на фоне баннера.

— Заманчиво, только что-то подозрительно, — я пытался понять, где подвох. На самом деле, Нину, я уже простил. Да, шокер всё-таки лучше укуса на руке, следы вон до сих пор остались. Да и не мог я долго на нее обижаться.

А бубнил уже на автомате и для приличия, а то подумает, что я тряпка или из меня веревки можно вить. Но если честно я бы не отказался если бы она повила бы из меня верёвку, хотя бы одну.

— Нет подвоха, просто поход в кино… Почти… — посмотрела в пол Нина и шаркнула ножкой.

— Тогда я готов! Так, погоди, что значит «почти»? — запнулся я.

— Максим, мы вышли на след второго камня. А через кинотеатр мы держим связь. Сегодня нужно забрать ответ, если он будет. Никакого криминала и бойни, всё предельно просто. Заходим, смотрим кино — выходим.

Я глубоко вздохнул.

— Там точно безопасно? — подозрительно спросил я, уже зная ответ.

— Точно, просто кино и попкорн, — попыталась успокоить меня Нина.

— Еще хот-доги и тогда фильм досмотрим до конца, — припечатал я.

— Я только за, — облегченно улыбнулась она.

Расположившись в зале, я положил на колени два хот-дога и поставил на подлокотник газировку.

— Такое впечатление, что ты сюда есть пришел, — Нина надела резиновые перчатки и с маниакальностью педанта наглаживала подлокотники.

— А ты сюда убираться? Пыль везде ищешь… — настроение было хорошее. Олег снова спал, что в последнее время для него было свойственно. И я наслаждался вкусной едой, немного странной, но милой компанией и, возможно, даже хорошим фильмом, как вдруг Нина подпрыгнула на кресле.

— Что такое? — я подозрительно на нее покосился.

— Я нашла, — она развернула свёрнутый листок бумаги. Лист был совершенно чист.

— Просто кто-то его сюда засунул. Это не похоже на записку, — почесал я затылок, откусывая горячую сосиску.

— Да быть такого не может, — она повертела головой и закусила губу, смотря вслед уходящего пожилого уборщика.

— Тогда расслабься и давай просто получим удовольствие, — подал я ей второй хот-дог.

Но Нине не сиделось. Обеспокоенная, что что-то сделала не так, она весь фильм ёрзала на месте, проверяла другие подлокотники, даже слезла в самый низ, в темноте, правда, ничего разглядеть не смогла, раздосадовано заползла обратно и, положив подбородок на кисть руки, залипла на экран. Что-то мне подсказывало, что фильм она так и не увидела.

Когда же он наконец закончился, я думал, она вздохнёт с облегчением и вылетит из кинотеатра, но вместо этого она так и осталась сидеть на своём кресле.

— И что дальше? — я плюхнулся обратно в кресло рядом с ней.

— Сейчас мы подождём, когда все выйдут, и спрячемся на задних рядах, — оглянулась Нина на верх.

— И зачем? — всплеснул я руками, но Нина уже ничего не хотела слушать и потащила меня за через ряды.

Ей-богу, я чуть не сломал себе все ноги и, тихо ругаясь, растирал ушибленные места, прячась за креслами.

— Тихо ты, смотри, идёт, — шикнула на меня Нина. Прислонившись в другую щель, я увидел пожилого бурята или казаха, а может китайца или, в общем, пожилого мужчину азиатской наружности.

Он медленно шёл по ступеням, еле волоча ноги. Когда же последний посетитель вышел из зала, хлопнув дверью, он вдруг приосанился. Расправил плечи, хрустнув всем телом, словно заведённый игрушечным ключом, он вдруг приобрёл не свойственную его телу прыткость, гибкость и эластичность.

Прислонил к стене щетку и пошёл вдоль рядов, отсчитав их ровно семь, он свернул вглубь и, оказавшись на наших местах, замер.

Словно прислушиваясь к чему-то, он вдруг оттолкнулся от спинки кресла и немыслимым образом очутился возле выхода и только успел взять метлу, как дверь с грохотом раскрылась, послышался топот, в зал вошли мужчины в черных пиджаках. Рассредоточившись по периметру зала, они заняли выжидающую позицию, держа в поле зрения Дмитрия Геннадьевича.

Дима Бык, словно не замечая старого уборщика, прошёл мимо него к экрану, покрутил головой, ковырнул носком ботинка складку на ковре и, как бы обращаясь в пустоту, начал:

— Ну, здравствуй, Тулку Урген Ринпоче. Или, может, лучше Чоки Нима? Хотя у меня есть с десяток имён, которыми ты прикрывался за эти годы. Можешь выбрать любое. Мне нужен только камень. Времени осталось мало, моим ребяткам пришлось даже разобрать твой храм по камушкам. И вот какая незадача, уже не имеет смысла прятать своё лицо под маской.

Он щёлкнул пальцами, и на пол к ногам пожилого уборщика, что старательно делал вид, что ничего не понимает, подкатилась его собственная голова.

— Не правда ли, занятно смотреть на самого себя? — на лице Дмитрия Геннадьевича проступил его фирменный оскал. Которого боялся весь город, но не этот старик-китаец.

Уборщик замер, уставившись на голову.

— Ну что, мо… — договорить Дима Бык не успел, пожилой мужчина, используя щётку, как шест, оттолкнулся от неё и сшиб с ног стоящего рядом вооружённого мужчину.

Не дожидаясь приказа хозяина, люди Дмитрия Геннадьевича открыли огонь по удивительно шустрому старикану.

Я вжался в пол, насколько позволяло пространство. И прижал вырывающуюся Нину.

«Почему, стоит мне расслабиться, так сразу начинают стрелять?» — тоскливо пронеслось у меня в голове.

Тем временем беспорядочная стрельба выкосила половину людей Димы Быка.

— Хватит, прекратить огонь! — что было сил заорал Дмитрий Геннадьевич, едва успев спрятаться за рекламной стойкой. Он, конечно, был в бронежилете, но шальная пуля легко могла попасть и в голову или руку. А в его планы не входило погибнуть нелепой смертью.

Эхо выстрелов разносилось по пустому залу, натыкаясь на оставшихся в живых людей.

А поднятые в воздух пыль и частички поролона от прострелянных кресел, сделали невозможным разглядеть что-то дальше полутора метров.

— Обыскать всё, из зала он не уходил! — прислонив белый платок к лицу, пробасил Дима Бык, размахивая свободной рукой.

Оставшиеся пять человек, держа наготове пистолеты, стали прочесывать ряд за рядом.

Ближе к четвертому ряду раздался вскрик, и мёртвое тело рухнуло на спинки кресел. Раздавшиеся выстрелы изрешетили весь четвёртый ряд в труху, но в хранителя не попали.

Оставшиеся четыре бугая разделились по двое и стали сближаться к третьему ряду, чтобы поймать этого безумного азиата в клещи.

Но хлопнувшая сидушка возле девятого ряда заставила их вздрогнуть и, не раздумывая они начали палить по девятому ряду. Что не сделаешь когда страх застилает глаза.

— Вы что, одного старика взять не можете⁈ — ревел словно раненый олень Дима Бык. — Монах!!!

От его крика я ещё больше вжался в пол, пули прошли кучно, как раз надо мной, и меня с ног до головы осыпало поролоном и мелкими кусками ткани. Хотелось чихнуть, я зажимал рот рукой и держался, пока из глаз не потекли слезы и я тихо чихнул в кулачок.

Тело свело судорогой и отозвалось в бедре. Я как мог, не поднимая головы, скосил глаза, моя штанина пропиталась кровью. Так и знал, что всё этим и закончится.

А ведь когда-нибудь дом, где я спрятал деньги, расселят или сделают капремонт и найдут клад…

«Что же ты за человек, Максимка, если перед смертью думаешь не о вечном, а о деньгах?»

Спрятавшаяся чуть ниже Нина подняла голову. Её глаза расширились при виде крови, что натекло с меня. Так, по крайней мере, я подумал, но всё оказалось иначе.

Тот самый белый клочок бумаги, что мы нашли в кресле, в этой суматохе он оказался как раз в луже моей крови, активировав странную золотую руну.

— Шеф, мы не нашли китайца, но нашли других, — прохрипел бритоголовый амбал, вытаскивая за волосы притихшую Нину. — Тут девка и какой-то пацан!

Меня бесцеремонно подняли за шкиряк, как котенка, поскальзываясь на моей крови. Пока меня тащили я зацепился прострелянной ногой за подлокотник и стал проваливаться в привычную мне темноту…

Олег

— Ба, какие люди! Почему я не удивлён? Я надеюсь, друзья, камушек при вас? А то как же вы всё успеете? Ну что, монах, не захотел по-хорошему? Тогда я начну с девки. Что там говорит твоя религия, если она умрёт в муках, ей будет дарована новая жизнь насекомого? Или, может, червя?

Раздавшийся скрип возле седьмого ряда снова спровоцировал беспорядочные выстрелы, когда же всё стихло, стоящий рядом с Дмитрием Геннадьевичем бугай осыпался на пол со свернутой шеей.

Я очнулся от дикой боли в бедре, сидевшем на полу рядом с всхлипывающей Ниной. Над нами нависли двое вооружённых мужчин и чуть правее стоял Дима Бык. Ещё один прочесывал уцелевшие ряды сидений.

Я легонько коснулся Нины и ободряюще улыбнулся ей. Она всхлипнула и кивнула.

— Монах, выходи! — надрывался Дима Бык. — Подлый трус!

Он щелкнул пальцами, и Нину подтащили и бросили у его ног.

— Ну, здравствуй, давно не виделись, — загоготал он, щёлкнув накладным ножом.

От бессильной злости я сжал кулаки. К левой ладони что-то прилипло. Я разжал левый кулак и увидел клочок белой бумаги с такой знакомой светившейся руной. Не раздумывая, я снова сжал бумагу в руке и, подождав, когда ровное тепло покроет всю мою руку, что было сил врезал кулаком под колено рядом стоящего братка. Не ожидая такого, он упал на колени и был отправлен в нокаут ударом слева.

Вытянувшись, я покатился колбаской под ноги Димы Быка.

— Приветики! — произнёс я, пытаясь лёжа попасть по прыгающему, как сайгак, главарю преступного мира и тыкающему в меня ножом.

Но Дима Бык переиграл, вернее, перепрыгнул сам себя, совершая очередной скачок, он запнулся нога об ногу и приземлился на пол, потеряв сознание.

— Я рад, что твой долгий путь завершился, Олег.

Я поднял голову и встретился взглядом со стариком-китайцем.

Он посмотрел на меня, ухмыльнулся и, приподняв накладную кожу с шеи, аккуратно снял маску.

— Когда долго живёшь, у многих начинают появляться вопросы. Особенно в цифровой век, — бодро произнёс мой заказчик. Он присел на корточки рядом со мной и, оторвав кусок ткани от своей одежды, наложил жгут.

Всхлипывающая Нина подползла ко мне и, уткнувшись в плечо, плакала.

— Спасибо за помощь, — протянул я ему клочок некогда белой бумаги.

— Оставь себе… — он сжал мою ладонь в кулак своей ладонью.

Он пристально вглядывался в меня и хмурился.

— Я хотел спросить, я хочу вернуться в своё тело. Я и так доставил этому мальчугану много хлопот, — я приобнял окровавленной рукой Нину.

— Ты же знаешь, у каждого желания есть своя цена, но какая именно, увы, никто не знает. Этот, — он кивнул на Диму Быка, — умирает, камень забрал почти всю его душу. Но надо отдать должное, он упорно цепляется за жизнь.

— Я тоже умру? — вдруг резко, словно обухом по голове, ко мне пришло осознание.

— Вы оба умираете, но один из вас может пожертвовать своей жизнью в уплату жизни другой.

— А камень? — цепляясь за соломинку спросил я.

— А камень вернёт тебе тело, сохранит душу, но взамен заберёт самое дорогое… — грустно произнес хранитель.

Нина, всхлипнув, протянула хранителю чёрную сумку.

Монах благодарно кивнул и, расстегнув ворот, снял кожаный мешочек с шеи. Сев на колени возле нас, он высыпал на пол оба камня, и, словно две стороны одного магнита, они протянулись друг к другу.

Хранитель поднял на ладони грубо ограненный серовато-чёрный камень Чинтамани. Камень завибрировал и поднялся над ладонью…

— А-а-а-а-а! — Дима Бык, пришедший в себя из последних сил, бросился на хранителя и, сбив его с ног, схватил камень.

— Я, я хочу… — закричал он, — камень засветился у него в руке золотистым сиянием.

— Ты мой… — зашелестел голос вокруг него, и мгновение спустя рассыпавшийся в песок Дима Бык навсегда перестал существовать, погибнув в погоне за собственным бессмертием.

Хранитель подошёл к горке песка, и камень снова прыгнул ему в ладонь. Я аккуратно встал, опираясь на Нину, и протянул руку.

— Я готов… — сделав шаг вперед я отпустил руку Нины и обернувшись улыбнулся ей возможно в последний раз.

— Всё будет хорошо…

— Найди меня, если сможешь, — прошептала она одними губами.

Монах кивнул, и камень перекочевал ко мне в руку, всё так же паря в воздухе над ладонью. Зов, что мучил и испытывал нас до этого, смолк.

Чинтамани, словно глубокий старец, зная всё наперёд, решил дать внуку в первый раз разбить коленки самому и я зажмурился, сжав камень.

Резкая боль на мгновенье пронзила всё моё тело, и вдруг я стал духом бесплотным. Цепляясь за тело Максима, я не мог препятствовать силе, что тянула меня вверх.

— Вот и всё, — пронеслось у меня в голове… — Это конец.

Я пришёл в себя, когда врачи скорой помощи укладывали меня на носилки.

— Спокойно, юноша, лежите, — врач скорой помощи разрезала мне штанину.

Я опустился на жёсткие носилки и вдохнул.

Растер ладонью грудь, если бы я не знал, что меня ранили в ногу, я бы подумал, что у меня украли самое дорогое, что было в моей жизни…

— Девушка, сюда нельзя, вы кто ему? — врач грозно посмотрела на Нину.

— Пропустите, это моя девушка! — прокричал я осипшим голосом, пытаясь снова подняться с носилок.

— Ну проходите, только осторожно. А вы молодой человек не дергайтесь, если без ноги не хотите остаться.

— Максим… — по ее лицу текли слезы.

— Сергей Борисович, Сергей Борисович! — в ординаторскую влетела Галочка. — Там наш, который ничейный, в себя пришёл.

Сергей Борисович бросил надкусанный бутерброд и быстрым шагом вышел и закрыл дверь. Спустившись в реанимацию, он вошёл в палату.

Действительно, мужчина, поступивший месяц назад без документов, пришёл в себя. Он удивлённо смотрел на врачей в белых халатах и пытался освободиться от датчиков.

— А вот этого я попрошу не делать, меня зовут Сергей Борисович. Вы поступили к нам по скорой без сознания. Вы помните, как вас зовут?

— Я… Я не знаю… — растеряно произнес мужчина.

— Может хоть что-то? Имя? Название улицы? — мягко подводил к нужной мысли его доктор.

— Нина…

Понравилась книга? Поддержите автора лайком, подпиской и комментарием.