Ритуал. Нарочно не придумаешь

Глава 17

«Красный Октябрь»

Лидия Анатольевна Гришкевич сидела в кресле и попивала ароматный каркадэ, наблюдая, как Василий Васильевич работает над её внуком.

Сама же предавалась раздумью, отчего ее пальцы сильнее сжали фарфоровую ручку чашки, что та протяжно заскрипела.

Слаженный механизм «Красного Октября» дал сбой, и имя ему — Лидия Гришкевич. Увы и ах. Это надо же так опростоволоситься. Хотя ей было спокойнее думать, что во всём виновата эта глупая девчонка. Первые мысли Лидии Анатольевны были именно такими, чисто с женским взглядом на ситуацию, проще было обвинить в провале кого угодно: прохожего, погоду, политический строй, тайное правительство или рептилоидов, если это выгодно ложилось в общую концепцию провала.

Тогда на кухне всё можно было списать на совпадение. Но это любопытная Варвара умудрилась подслушать телефонный разговор. Подумать только, сделать выводы и даже осмелиться очернить её перед внуком.

Да и Даня тоже хорош, бегать за девчонкой — позор, да и только.

'Боже мой, как же мы тебя с матерью разбаловали, ты станешь одиноким, залюбленным социопатом, бегающим за каждой юбкой. Но ничего, Василий Васильевич проведёт ещё парочку сеансов гипноза и задавит на корню инстинкт к саморазрушению, — Лидия Анатольевна снова отпила ароматный багряный чай. —

Жаль, что с девчонкой придется заканчивать, гипноз на неё так и не подействовал. Не зря же говорят, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

Народная мудрость, которую модно стало считать моветоном…

Как и нас всех, теперь мы не специалисты, а выброшенные на обочину жизни старики, вместе с коврами, стеклянными банками и поверенными книгами и прочим хламом.'

Василий Васильевич взмахнул правой рукой, легонько стукнув ладонью по лбу внука. Даня пошатнулся и после щелчка пальцами открыл глаза.

— Даниил, расскажи, кто твой друг, с которым ты проник на работу к бабушке?

— Это не друг, это зомби, — меланхолично произнёс парень заторможенным голосом.

Удивлённая старушка посмотрела на гипнотизёра, кивнув головой, чтобы он продолжал.

Тот покачал голой и пожал плечами и продолжил.

— А что хочет зомби?

— Он хочет найти того, кто его убил.

Фарфоровая чашка с грохотом покатилась по полу.

— Слушай мой голос, когда я досчитаю до трёх, ты очнешься и ничего не будешь помнить ни про зомби, ни про Лиду. Уволишься из ресторана и восстановишься в институте. Один, два, три, — мужчина громко щёлкнул пальцами, и вздрогнувший Даня заморгал глазами, удивлённо оглядываясь.

— Ба…

— Что, Даня?

— Я тут подумал, я хочу восстановиться в универе. — Он посмотрел на часы, что весели на стене. — Я ещё успею сегодня в деканат.

— Даня…

— Всё есть, ба, я побежал, — перебил женщину ну внук и, чмокнув ту в щеку, тут же покинул кабинет.

— Чудеса. Василь Василич, ты кудесник, — повеселела Лидия Анатольевна.

— Что ты, Лидушка, обычный гипноз. Приводи его ко мне раз в месяц. Если не будет сильных потрясений, вытянем парня на красный диплом.

— А при вот этом твоём гипнозе человек может врать?

— Исключено, — снял очки мужчина, пряча их в заранее подготовленный футляр.

— Я поняла, спасибо тебе, дорогой. Я твоя должница.

— Полно, Лидия, — надев шляпу и подхватив с дивана пальто и трость, мужчина удалился.

— Зомби говоришь… — Гришкевич наклонилась вниз, собрав осколки чашки, и выбросила их в мусорное ведро.

Внимательно оглядев себя в зеркале и убрав невидимые соринки, Лидия Анатольевна пошатнулась от резкого толчка, еле успев схватиться за спинку дивана. От следующей волны блюдце, что осталось от чайной пары, подпрыгнуло и бросилось об пол.

— Что здесь происходит? — выругалась женщина, в спешке покидая свой кабинет.

В коридоре её обсыпало штукатуркой, мигающий свет бил по глазам, создавая впечатление конца света или ядерной катастрофы.

— Лидия Анатольевна! — по лестнице бежал вахтер. — Лидия Анатольевна…

Он остановился в паре ступенек возле женщины и, схватившись за бок, тяжело задышал.

— Что? Что случилось? — от нового толчка лестница заходила ходуном, а кусок штукатурки пролетел возле уха женщины.

— Нас сносят… — выдохнул мужчина и достав платочек, промокнул мокрый от бега лоб и шею.

Нина

Самое сложное было определить, где конкретно в здании находится Максим. Пришлось потратить не один час, вручную сканируя каждый метр. Время от времени приходилось снова погружать водителя экскаватора в сон, которого я временно позаимствовала на стройке вместе с шаром-бабой.

Почувствовав как тысячи иголочек кольнули в подушечки пальцев, я с облегчением вздохнула. Нашла, теперь осталось точечно проломить глухую стену. Нарисовав маркером мишень, я развернулась к машине.

— Сан Саныч, сможешь прямо в круг по шару попасть? — стараясь перекричать разбухтевшуюся бабу-шар, прокричала я.

— Можем, — водитель и укротитель грозной бабы надавил на рычаги, и шар врезался точно в центр нарисованного мной круга. Сан Саныч снова нажал на рычаги, и цепь натянулась, оттаскивая шар.

Я спрыгнула с высоких ступенек и подошла к стене, придирчиво оглядывая получившуюся небольшую дыру.

— Максим, Олег, если вы меня слышите, отойдите от стены! — что было сил прокричала я в образовавшуюся воронку.

И, развернувшись к тарахтевшей машине, крикнула: «Давай ещё!». Замахала руками в сторону круглой воронки и вовремя отпрыгнув в сторону от летевшего огромного шара. Посыпались осколки кирпича, образовав в стене карстовый провал.

Закашлявшись от поднятой в воздух пыли, я замахала рукой, отгоняя сверкающие песчинки в лучах солнца и щурилась, не в силах разглядеть ничего в кромешной темноте.

— Макс, Олег⁈ — прокричала я.

В ответ была тишина. Я вытащила смартфон и, наскоро включив фонарик, посветила в дыру. Как тут же неведомая сила втянула меня в темноту, я даже пискнуть не успела.

И нос к носу столкнулась с Максимом.

— Бежим! Быстрее! — схватив его руку, я потянула за собой.

— Погоди, там за стеной девушка. Мы обещали помочь ей? — серьезно посмотрел на меня он.

— Мы привлекли слишком много внимания, — высказала сомнения я.

— Вот именно, и они начнут убирать свидетелей, — отрезал Олег.

— Ударить по стене шаром — чистой воды авантюра. Второй раз, может, так не получится, и крыша рухнет как раз на девушку.

— Мы можем выдернуть решетки, зацепив тросом или цепью, — осмотрел покореженную дверь Олег. — И спасибо, что не бросила.

— У тебя кровь, — он коснулся моей руки.

— Аууу, — выдала я смесь звуков маскируя смущение. Его взгляд приковывал к себе. С трудом опустив глаза в низ, я увидела пятно крови на руке.

— Это царапина, — беспечно отмахнулась я. И не дожидаясь его ответа полезла на улицу.

— Лови, — я кинула лебёдку Олегу и, дождавшись его сигнала, махнула рукой водителю. Тот на минуту завис, потом заторможенно, как болванчик, качнул головой и на рефлексах нажал кнопку.

Трос, словно ленивый удав, медленно пополз наружу. Удивлённая от такой наглости решётка изогнулась и, застонав, упала на пол. Трос по инерции еще некоторое время тащил её к себе, та же со свойственной ей холодностью делала вид, что её это не касается.

— Надеюсь дверь недалеко, — протянул Олег прикидывая сможем ли мы дотянуть трос до второй двери.

В узком коридоре было ещё две камеры. Одна пустовала, а вот в другой… В другой была девушка, та самая, которую они решили спасти.

Красивая…

Зацепив тросом и вторую дверь, мы прижались к стене, подождав, когда вывороченная решетка, словно бешеная табуретка, заметалась по коридору, застряв поперёк дверного проёма.

Экскаватор же упрямо продолжал тянуть трос на себя, кроша бетонные стены дверной решеткой. С потолка стала сыпаться штукатурка.

— Блин, сейчас вход завалит, — простонала я, понимая, что водитель, словно сомнамбула, монотонно держит активной лебёдку. Всё-таки у внушения есть свои минусы. Человек не только становится согласен выполнить твою волю, но он ещё лишается и своей.

— Сюда, — протянул меня за собой Олег к открывшей железной двери в конце коридора.

И вовремя: упорная лебёдка продавила часть несущей конструкции, и крыша рухнула вниз, сложившись, как карточный домик.

Нас обдало пыльной волной с нотками штукатурки и бетона, отчего мы дружно закашлялись, пытаясь как можно быстрее избавить свои лёгкие от строительного мусора.

Слегка растрёпанная, но сохранившая стать Лидия Анатольевна смотрела на трёх молодых людей, не мешая им приводить себя в порядок. Всё-таки это не шутки, от концентрата гадости, что витала сейчас в воздухе, можно было бы умертвить кого угодно. Хорошо, что на такой случай всегда имелись противогазы. Дышать, конечно, было затруднительно, но, по крайней мере, безопасно.

Кое-как остановив кашель, я поднялась с пола и увидела двух стоящих возле нас людей. Оба они были в военных противогазах. Так что лиц распознать было невозможно. Единственное, что и так было очевидно, что ближе к нам стояла женщина. Да-да, тут не надо было быть провидцем. В отличие от мужчины, что стоял позади неё с двумя маузерами наперевес, женщина была одета в юбку-карандаш до колена. А этот признак, как ни крути, кричал во всё горло, что перед нами стояла именно женщина. И по расширившимся от ужаса глазам Лидии стало очевидно, что женщина очень хорошо ей знакомая.

— Следуйте за нами, молодые люди, — гулко произнесла она и, развернувшись, проследовала по коридору.

— Олег, нам нужен Макс, — громким шёпотом произнесла я.

— Ты же знаешь, это так не работает. Нас ещё чем-то накачали, Максим в отключке. Сколько будет действовать инъекция, я не знаю.

Я дёрнула Олега за руку и, развернув его к себе, поцеловала в губы, ну, может, дольше, чем обычно, да и Олег или, может, уже Макс не сопротивлялись.

— Ну, голубки, не отстаем! — мужчина, что шёл позади нас, толкнул нас прикладом в спины.

Я выжидающе посмотрела в глаза Макса, нет, цвет глаз не поменялся.

— Прости, я должна была… — отвела взгляд я.

Олег крепко сжал мою руку и ободряюще улыбнулся Лиде, что тоже замешкалась от голоса мужчины или может от нашего экспромта. Поднявшись по лестнице на второй этаж, нас усадили на длинный диван. Женщина подошла к зеркалу, аккуратно сняла противогаз и, поправив прическу, села в кресло напротив.

— Нам нужен Макс, — прошептала я.

— Я знаю, — кинул Олег.

Он прикрыл глаза пытаясь переключить сознание и растормошить спящего Макса.

— Вы душенька, — обратилась женщина к Лиде, прижавшейся к плечу Олега. Отчего та еще сильнее вжалась в диван.

— Меня знаете, да и мы знаем, кто вы, — с нажимом произнесла Лидия Анатольевна.

— А мы знаем, кто вы! — отчеканила я, стараясь как можно суровее смотреть на женщину.

А что, вариантов не так уж и много, пока я буду тянуть время, есть шанс, что Олег сможет наконец вернуть в реальность сознание Макса. Теперь только он нас и может спасти.

Олег

Я прикрыл веки, пытаясь нащупать спящее сознание Максима.

— Я знаю эту женщину, это она приходила ко мне по поводу сноса здания, — прошептал Георгий Илларионович. — Пирогами угощала… С капустой… Так это она…

— Пока не она, — тихо процедил я. — Чтобы это понять, нам нужен Максим.

— Там внизу ему что-то вкололи, может, он поэтому спит? Он же не может умереть?

— Нет, я его чувствую. Если он умрет мы умрем с ним.

Я прикрыл ладонью лицо и сквозь пальцы оглядел кабинет.

Прямоугольная комната с большим окном, выходящим в лес. Диван, на котором с удобством расположились мы, рабочий стол с креслом, где сидела женщина. Справа у входа шкаф и топчущийся на месте и грозно поглядывающий на нас вахтер с двумя маузерами.

Негусто.

Надо отдать должное, ни один мускул не дрогнул на лице женщины на провокацию Нины. Что ж, хороший вариант выиграть время. Главное, не перегнуть, а то дрогнет рука, и положат нас всех из маузеров, и пикнуть не успеем.

А что если… Я что было сил укусил Максима за ладонь. М-да, с возможностью управлять его телом мне передалась и побочка.

Я чувствовал боль от своих собственных зубов. Но не мог остановиться, только сильное эмоциональное потрясение пробудит Макса из спячки. Раз не работают приятные, значит будем действовать через боль.

Кровь, хлынувшая из-под зубов, затекала в горло и ударяла в нос солоноватым запахом металла.

Максим

— Аааа, — закричал я, вытащив ладонь изо рта и выплевывая кровавые слюни на пол. Сбоку на ладони сквозь характерный отпечаток моих зубов капала кровь. Что за…

— Так надо было… — виновато произнес Олег.

— Аааа, — вторя мне, закричала женщина, — это не может быть ты! Я… Я убила тебя!

— Сработало! — сидящая справа от меня Нина хлопнула в ладоши. Но тут же замерла под прицелом маузера. А девушка, что сидела справа от меня, наоборот, отпрыгнула, как ошпаренная, ее глаза были полны ужаса.

— А я вернулся! — всё ещё морщась от боли в пульсирующей ладони, я старался смотреть грозно. Сейчас перед ними сидел никто иной, как Медведев Георгий Илларионович.

— Я пришёл за тобой, старая дура! — я решил не сдерживаться, да и обстановка располагала. Я был по-настоящему зол, и если бы не вооруженный дед, я бы хорошенько вытряс из старой стервы признание.

— Нет, нет! Ты столько гадости сделал в жизни, что тебя должны по жизни варить в котле! — женщина вскочила с кресла и сделала шаг к нашему надзирателю и отобрала у него маузер. Это произошло так быстро, что замешкавшийся мужчина даже не стал сопротивляться ей. Да что он, мы все замерли в немом ужасе

— Ты! Ты сдох тогда, сдохнешь и сейчас!

С этими словами она вскинула вперёд руку и, чуть прищурясь, выстрелила в упор.

Я не герой, у меня нет сверхспособностей или острого ума. Я просто Максим, и всё, что я хотел, это жить.

Пуля попала мне в грудь. Резкая боль, сменившаяся сладостной дрожью по телу, да пятно крови, что заливало одежду. Я привычно проваливался в темноту…

— Макс, Макс, держись! Что вы наделали! — Нина с силой била меня по щекам. — Не отключайся, Макс, смотри на меня! Скорую быстро!

Есть вещи, что врезаются в память на всю жизнь. Сколько времени ни пройдёт, разбуди ночью, и ты с лёгкостью вспомнишь вкус пломбира, цвет платья, что был на твоей подруге, когда она увела у тебя парня, запах только что родившегося внука…

А есть вещи, которые, как ни крути, а вспомнить не удаётся.

Вот и сейчас, словно находясь в каком-то тумане, Лидия Анатольевна выронила из рук маузер, с грохотом упавшим ей под ноги, и чуть погодя сама упала на колени.

Она только что убила совершенно невиновного человека. Когда, когда она смогла перешагнуть ту грань и превратиться в злодейку из сказки?

Молодой парень ровесник ее Данечки лежал на диване, захлёбываясь в собственной крови. Вокруг мельтешили люди, словно не замечая маленькую скукожившуюся старушку.

Скорая помощь, неожиданно оперативно приехавшая на вызов, забрала всех троих.

И следом притушивший фары патрульный расчёт увёз её и вахтера в отделение, где Лидия Анатольевна Гринкевич написала чистосердечное признание в организации синдиката «Красный октябрь», навсегда перечеркнув его существование.

Спустя полгода разбирательств, к делу были приобщены сорок четыре тома и арестовано пятнадцать пенсионеров.

Дело было громким, его ещё долго муссировали газеты и всё возможное СМИ. Юродствуя, что теперь каждый чиновник, совершая что не по совести, должен оглядываться, не идёт ли к нему бабушка божий-одуванчик с корзинкой пирожков и домашним молочком с цианидом.

Внук Даниил успел восстановиться в институте и даже получится там один семестр, после же вынесения приговора его бабушке, что служило сильным потрясением, в институте он больше не появлялся. Продав свой игровой компьютер и бабушкины золотые коронки, он вместе со своей беременной девушкой Лидой уехал на Бали.