Ритуал. Нарочно не придумаешь

Глава 20

Тибет 1943 год

Бурные потоки реки, что простирались далеко внизу ущелья, отсюда казались переливающимся отрезом шёлка, что повелел наградить император своего верного слугу. Если он добудет Небесный камень, что спустился на землю и с тех пор странствовал по миру.

Много пришлось истоптать дорог, испросить людей и испить воды, прежде чем он оказался возле храма Будды, где наконец обрёл пристанище блуждающий камень.

Монахи нарекли его Чинтамани и уговорили остаться, запечатав силу, хранили его покой, оберегая от слабых и алчных людей, возжелавших стать богами на этой земле.

Сражённый откровением, слуга отрёкся от своего хозяина, присягнув на верность ордену монахов и став хранителем Чинтамани, забыв навсегда своё имя.

С того дня минуло больше ста лет. Сто, как один день, пролетели в череде молитв, познания себя и диалогов с камнем.

Казалось, время стёрло из истории и храм, и мост, и сама река поменяла русло, но одно осталось неизменным: желание человека стать всесильным, равным богу.

Такой, если надо, и дорогу найдёт, и реку вспять повернёт, и наладит мост, чтобы одним днём разрезать воздух языками пламени, что вырывались из дул шмайсеров.

Барон Вильгельм Леопольд Ко́льмар фон дер Гольц стоял на небольшой ровной каменной площадке возле выдолбленного в скале буддийского храма.

Вокруг в неестественных позах замерли монахи и его люди. Увы, война не терпит сантиментов. Особенно когда они препятствуют достижению цели.

Аккуратно, стараясь не запачкать сапоги, он медленно шёл к пробитым пулями дверям храма, когда оттуда, словно пуля, вылетел уцелевший монах.

Державший наготове автомат барон пустил очередь в красное пятно, быстро спрятавшегося за углом монаха.

— Монах! Ты видел сокрушительную силу, что в моей власти! Меня ничто не остановит! Но в моей власти даровать тебе жизнь и сохранить монастырь или разрушить! — прокричал фон дер Гольц.

Высунув дуло автомата за угол, он нажал наугад на курок. Эхом разлетевшиеся выстрелы стихли так же неожиданно, как и появились.

Барон прислонился к стене, бросив пустой автомат, и тут же забрал еще один у мёртвого солдата, который тоже прислонился к стене, словно присел отдохнуть и замер навеки.

— Ну что, монах⁈

Фон дер Гольц выпрыгнул за угол, но монаха не обнаружил.

Он медленно обходил поваленные корзины, тюки с тканью. Всякий раз останавливаясь возле очередного тела в краном тряпье и переворачивая его сапогом, делая контрольный выстрел, искал.

— Ты решил поиграть в прятки⁈ Я же всё равно тебя найду! Отдай камень по-хорошему, монах!

Фон дер Гольц подошёл к очередному телу, лежавшему на боку, когда оно резко развернулось, и руки мужчины схватили барона за сапог.

От сильного толчка барон кубарем покатился по неровному камню, пока не замер, перекатившись на спину.

Тяжело дыша, он пытался нащупать автомат, что обронил во время падения, но тщетно.

— Монах! — прокричал окровавленным ртом фон дер Гольц. Корябая ногтями камень он притянул к себе автомат. Со второй попытки ему удалось встать на ноги, облокотившись на поднятый шмайсер.

— Монах! — снова прокричал он, передёрнув затвор автомата. — Аааааа, — прокричал фон дер Гольц, пытаясь попасть в хранителя, беспорядочно размахивая стреляющим шмайсером. Красное пятно обрушилось на барона, нанося точечные удары по всему телу.

Его нога онемела и больше не слушалась его, но шмайсер всё так и продолжал выстреливать пулемётные очереди, пока наконец пули не достигли цели, и красное пятно, носившееся вокруг барона, не замерло лежавшим на земле монахом.

— Значит, не такой ты и быстрый! — ухмыльнулся барон, обнажив кровавые зубы. — Моя пуля быстрее, отдайте мне камень, монах!

Фон дер Гольц наступил на тело хранителя и разрезал его одежду на груди засапожным ножом.

Кожаный мешочек, что весел на груди, был разорван пулей. Каменная крошка вперемешку с кровью обильно окропила два крупных куска камня и грудь монаха.

— Только пожелай… — зашелестел голос в голове барона.

— Как долго я спал… — простонал еще один.

— Твои самые сокровенные мысли, мечты станут явью, — отозвался шепот в правом ухе, а может и в голове.

Вильгельм Леопольд Ко́льмар фон дер Гольц опешил, затряс головой, даже быстро оглянулся, стараясь не терять из виду монаха.

— Ты хочешь власти и бессмертия! — вкрадчиво произнес другой голос уже в левом ухе.

— Лишь одна твоя воля и мир перевернется, — снова зашептали справа.

Барон протянул руку к двум частям одного камня.

— Со мной ты покоришь весь мир… — раздался тихий шёпот в голове мужчины.

— Бессмертному не нужен мир… — произнёс громкий и отчётливый голос.

— Пожелай…

— Только попроси…

Монах открыл глаза и схватился рукой за грудь.

— Это моё! — прорычал фон дер Гольц, хватая один из кусков камня.

— Пожелай…

Земля задрожала и стала уходить из-под ног, словно пекарь стал просеивать её через сито.

Разбуженная пулемётными очередями лавина, спускавшаяся с гор, надвигалась на храм, чтобы смыть кровь и очистить оскверненное святое место.

— Ты же хочешь себя спасти…

— Нет, я хочу власти единолично! — замотал барон головой, сдёргивая мешочек с шеи монаха со второй половиной камня.

— Вы слышите⁈ Я ХОЧУ ВЛА… — кричал барон, потрясая мешочком.

Но договорить он не успел. Лавина снега поглотила его, храм, тела монахов и солдат и затихла, позванивая хрусталиками снега.

Лавина, словно насмехаясь над человеческой бренностью, оставила торчать замёрзшую кисть с зажатым мешочком.

Аккуратно ступая по снежной глади, хранитель наклонился и вырвал из руки мешочек с одним камнем.

— Только пожелай…

Наши дни

Олег

Ударной волной меня отшвырнуло в стену дома, аккурат под часами.

Диме Быку повезло куда меньше, он снёс своим телом железные перила и чудом зацепился рукой за выступ и сейчас болтался на уровне третьего этажа, безуспешно пытаясь подтянуть свое обрюзгшее тело.

Я огляделся. Камня нигде не было. Подойдя ближе к краю, я выглянул вниз, туда, где болтался бугай.

— Хватайся за руку! — не раздумывая, прокричал я, опуская вниз правую руку, я присел на корточки поудобнее зафиксировав тело и левой рукой обхватил уцелевший железный столбик.

Дмитрий Геннадьевич посмотрел на меня и не раздумывая схватился за руку.

Я затащил его обратно и отпал на решётчатый пол чтобы перевести дух, всё-таки тело Макса не было рассчитано на такие подвиги.

Дима Бык сидел рядом и тоже тяжело дышал. Он достал из кармана пачку «Кэмела» и протянул мне.

Я молча помотал головой.

Он так же молча пожал плечами и достав зубами за фильтр одну сигарету, сунул пачку в карман, чиркнул зажигалкой и затянулся.

Пуская кольца дыма, а иногда просто выпуская его через ноздри, он долго молчал, прежде чем спросить:

— Ты тоже это видел? — глядя куда-то вдаль произнес он.

— Да, — даже короткий ответ давался мне с трудом.

— Значит, существует вторая часть камня… — задумчиво не вопросительно, а утвердительно протянул он.

Догадался, черт…

— Скорее всего… — рассуждать об этом именно с ним я не хотел. С этого дня охота за камнями, да-да, именно за камнями выходила на новый уровень, а вот время, наоборот, сократилось до минимума.

— Ты спас мою жизнь… — так же медленно произнес Дмитрий Геннадьевич, рассматривая, как тлеет его сигарета. — Я не убью вас… Не сегодня. И, пожалуй, даже отпущу…

Щелчком пальцев он стрельнул вниз догорающим окурком, доставая из кармана пачку «Кэмела».

Я молча встал, не дожидаясь смены его настроения. Пусть его психика и была привычна к таким делам, но ждать, когда он вдруг соединит параллели и вдруг подумает иначе, желания не было. Нужно было ещё забрать Нину.

Спустившись вниз, я чуть не упал от налетевшей на меня девушки.

Она прижалась к моей груди, быстро всхлипнула, отпрянула, посмотрела в глаза. Потом зачем-то ударила меня в грудь. Один, второй, третий раз, дальше я ей не дал, даже от этих несерьезных постукиваний грудь неимоверно отдавалась болью, перехватил её маленький кулачок и быстро потащил за угол, чтобы скрыться из виду людей Димы Быка.

Проскочив так несколько улочек, мы свернули к набережной и сразу оказались в гуще событий. Вокруг все смеялись, танцевали, играла живая музыка, мерцали огни, и с реки дул легкий ветер, принося с собой запахи водорослей, что приятно будоражили воспоминания.

Тащившаяся за мной Нина врезалась мне в спину и ойкнула.

Я ухмыльнулся заигравшей медленной мелодии и резко дёрнул Нину за руку из-за спины, чтобы поймать её и, обхватив за талию, медленно закружиться в танце.

— В вальсе принято смотреть партнёру в глаза, — поднял я её подбородок повыше и поцеловал…

Максим

Я проснулся в палате от запаха кофе. Горячий стаканчик стоял на тумбочке возле кровати.

— Проснулся? Тогда пей, пока горячий, — произнесла Нина, приложившись губами к чёрной трубочке.

— А-а-а… — заспано протянул я.

— Это тебе Олег оставил, сказал, что должен тебе. А пока ты пьешь, я введу тебя в курс дела.

Я растёр лицо руками и, взяв стаканчик, отпил своё кофе.

Ммм, с солёной карамелью, мой любимый.

И приготовился слушать, Олега я чувствовал, он был ещё здесь, но, видимо, восстанавливал силы и поэтому спал. Хотя я мог понять, как спит уставшее тело, а вот как спит уставший дух, представить было сложно. Может, спит в вымышленной комнате и на такой же кровати. Положил руку под подушку. А может, спит на спине, широко раскинув руки и ноги…

— Максим? Ты слушаешь? — отвлекала меня Нина от очень интересных размышлений, надо будет потом спросить, как это происходит, вдруг Олег расскажет.

— Да, я весь во внимании… — я постарался посмотреть на нее максимально честным лицом, на которое только был способен.

А выходила вот такая картина: вчера, когда я потерял сознание, Олег взял под контроль моё тело и попытался добраться до камня первым и остановить того мужика, как его… Дима… Точно, Димы Бык.

В итоге камень они схватили вместе, и им было дано видение, толи от камня, толи с ваше, тут история умалчивает. А вот тут самое интересное, по словам Олега, чтобы оставить надоевшее моё тело, нужно собрать две части камня. Но у нас нет ни одной половины. Так как ушлый камень, показав короткометражку, сбежал под шумок.

Сейчас же нам необходимо установить, где в данный отрезок времени находится камень, и забрать его быстрее этого братка. И, заметая следы, найти и вторую половину.

Но, по словам опять того же Олега, со второй частью всё намного проще. Где она находится, ему доподлинно известно.

Конечно, этот монолог Нины со слов Олега не сильно меня порадовал.

Но оставалась надежда, что я наконец смогу остаться наедине с самим собой, выгнав Олега из своего тела. Ладно-ладно, не выгнав. А вежливо попросив вернуться к себе. Что тоже вполне неплохо, а то последнее время я всё чаще замечаю, что у меня дефицит личного пространства. Ей-богу, теперь я могу понять свою бабушку, что жила в коммунальной квартире, хотя там из самого мучительного была, наверное, очередь в туалет.

— Мы снова будем ждать сумерек? — допив кофе, спросил я Нину. Влипать в очередные погони за прыгающим камнем мне, конечно, не нравилось, но, учитывая, что в больничной палате я проснулся без новых повреждений, вселила в меня оптимизм и веру на оптимистичный исход этого дела. А камень… Тоже мне колобок, я от бабушки ушёл и от волка тоже.

— Необязательно, отвар, заряженный лунной энергией, будет действовать ещё две ночи. Но пользоваться им можно и днём. Мы, как и в прошлый раз, расстелили карту на полу и, выпустив новую группу муравьёв, стали следить за ними.

Муравьи организованной колонной двигались в противоположную от нас сторону и замерли на воде рядом с речным портом.

— Будем нырять? — подозревая, что нырять заставят меня, спросил я.

— Не думаю, но ласты с маской возьмём на всякий случай. Может, там лодка возле берега стоит или корабль, или, может, что-то затонуло, — пожала плечами Нина. — Или подводная пещера, ну что, Макс иф Кусто поныряем?

Вы бы видели ее лицо в этот момент. Что-то мне резко расхотелось куда-либо идти, но прикинуться ветошью мне не дали.

Сборы заняли у нас всего пару часов, и то потому, что Нина ездила за маской и ластами и трубкой и ехидно кинула в меня пакетом.

Добирались тоже без приключений и спустя три часа, как определили местоположение камня, мы были на месте.

Речпорт был безлюдным, оттого казался заброшенным. Сверяясь с картой, мы встали возле баржи. Баржа стояла возле причала, натирая свой ржавый бок о каменистый берег.

— Никого… — оглянулся по сторонам я.

— Ты что-нибудь чувствуешь? Зов там… Может, кто-то шепчет, — спросила Нина пристально всматриваясь мне в лицо.

— Нет, — я вспомнил вчерашний вечер, — такого, как вчера, я не помню.

— А что Олег?

— Олег в спячке. Возможно, брать камень придётся собственными силами, — я поёжился от вдруг накатившей сырости и мурашек, что пробежали по моей спине.

— Я всё приготовила, — первым делом Нина достала из рюкзака ласты и помахала ими передо мной.

— Смешно, ты там броник взяла случайно? — я скосил взгляд на огромный рюкзак, казалось, он поглотил в своих недрах полмагазина «Охота и рыбалка».

— Нет, зато подготовила сумку для камня, — потрясла она у меня перед глазами чёрной сумкой с какой-то надписью.

— Ну что, тогда пошли? — я вздохнул и развернулся в сторону баржи.

— На вот, на всякий случай, — она протянула мне шокер и фонарик. — Есть ещё газовые баллончики, но в замкнутом пространстве лучше не распылять.

Запихивая рюкзак за железную бочку.

— Ха-ха, — сухо произнёс я. Они ещё долго будут припоминать мне ту клизму.

Спрятав шокер в карман, я включил фонарик и дёрнул на себя дверь. Чтобы быть обданным кислым, затхлым воздухом.

— А ты уверена, что нам вообще сюда? Тут, по-моему, давно не ступала нога человека.

— Муравьи указали на карте именно эту точку.

— Жаль, они у тебя координаты показывать не умеют, так бы точнее было. А то, может, действительно камень рядом с баржей в воде.

— Давай всё-таки начнём с неё, а нырнуть ты всегда успеешь, — протолкнула меня вглубь баржи Нина.

Спустя час я грязный и вонючий вылез наружу и сел на ступеньки.

— Что дальше? — излазив заброшенную баржу вдоль и поперёк, мы ничего не обнаружили.

— Держи, — Нина протянула мне свернутую карту.

Я развернул карту и аккуратно разложил на земле перед собой. Она же достала спичечный коробок и высыпала из него муравьёв на карту, так чтобы лёгкий ветерок не снёс их в ближайшие кусты.

Муравьи снова выстроились в колонну и замерли в соседнем районе.

— И что это значит?

— Это значит, что камень перемещается, не задерживаясь долго на одном месте.

— Он, видимо, решил облагодетельствовать всех…

Дмитрий Геннадьевич был сам не свой, после того как там наверху, возле часов, он схватил камень у этого мальчишки, что так не вовремя подвернулся на его пути. И вместо того, чтобы загадать желание, он провалился в видение, потеряв мгновение до того, как камень вновь растворился в воздухе.

Дмитрий Геннадьевич всегда считал, что от жизни нужно брать всё. А уж упускать возможность, что сама идёт в руки, никогда, не будь он Дима Бык.

Он чувствовал зов только половины камня. Где же находилась вторая половина, пока было неясно. Единственное, что было очевидно, чтобы осуществить задуманное им, нужно было собрать камень целиком. Ведь он собирался переписать тысячи судеб.

— Шеф, они уходят с речпорта, — произнес Леха, сверяясь с планшетом и привлекая внимание хозяина.

Наивные, какие же они наивные. Они действительно думали, что он вот так просто отпустит их. Да он обещал не убивать, чтобы вернуть долг жизни. Но терять из виду не планировал.

Пока он боролся за камень, его ребята сунули в карманы девчонки маячки и следили за каждым их шагом.

— Что делаем, шеф?

— Пока подождём…

Камень спонтанно перемещался в рамках города, это Дима Бык понял уже давно. Но бегать, как собака за ломтем колбасы, у него не было ни желания, ни низкого чувства достоинства. Пусть лучше эти возьмут камень. А вот забрать его у них куда проще. Сложнее всего сейчас узнать, где находится вторая часть.

Для этой цели в ресторан к Дмитрию Геннадьевичу были согнаны все художники, специализирующиеся на портретах.

Они заняли все свободные стулья и по очереди подходили к Диме Быку. Присаживаясь на уголочек стула и вжав голову в плечи, они молча выслушивали, что от них требовалось, и, стараясь не уронить карандаш, рисовали фоторобот монаха.

Нужно же было с чего-то начинать.