Ритуал. Нарочно не придумаешь

Глава 18

Олег

Я пришёл в себя от тихих всхлипов. Тело всё болело, даже головой поворачивать было больно.

Холодные капли обожгли мне руку. Я шевельнул пальцами, чем привлёк внимание Нины, сидевшей возле моей кровати.

— Максим? — всхлипнула она.

— Я за него, — усмехнулся я краем рта. И тотчас поплатился волной боли.

— Олег, а где…

— Спит, слишком много потрясений на детский организм.

— Он не умрёт?

— Нет, он сильный. Просто немного отдохнёт.

— А ты…

— А я побуду здесь, с тобой, если хочешь, — я посмотрел на Нину и коснулся пальцами её щеки.

Крупная слезинка скатилась с ресницы и заползла на мой палец, скатившись с него на ладонь, словно с ледяной горки на картонке, затерялась в складках больничного одеяла.

— Я так испугалась, — она приподняла лицо, положив мои пальцы в свою ладонь.

— Я знаю… Но всё позади. Мы быстро пойдём на поправку.

Максим

Проснувшись утром, я вдруг не смог повернуться на бок. Всё моё тело, каждая клеточка неимоверно болели.

А спутавшие моё тело провода не давали никакого простора. И если не боль, то что произошло со мной казалось бы всего лишь плотом моей больной фантазии или же попросту ярким сном. Но не судьба…

— Я бы на твоём месте не шевелился, — раздался у меня в голове голос Олега.

— А, это снова ты? А где этот? — я попытался сглотнуть слюну, но во рту поселилась Сахара.

— А этот вознёсся как раз в тот момент, когда одна пожилая женщина решила сделать из тебя дуршлаг. Но я тебя поздравляю, ты справился.

— Погоди, она что, меня ещё и покусала? Перед… Перед тем как в меня выстрелили, я пришёл в себя и увидел свою руку…

— Ээ… Тут такое дело, если рассматривать чисто технический аспект, то покусал ты сам себя, — немного смущённо произнёс Олег.

— Это был ты⁈ То есть мало того, что меня везде бьют, чем-то колют, так ещё ты решил меня сожрать?

Ситуация была настолько абсурдна, что я даже не знал, что делать: плакать или смеяться. К сожалению, и то, и то приносило мне адскую боль, поэтому я постарался успокоиться, но глубокий вдох мне тоже не особо удался.

— У меня и не было другого выхода. Нам тогда вкололи какую-то дрянь, и ты отрубился. А там эта старуха, что отравила нашего Медведева. Самое время для очной ставки. А то неизвестно, чем вообще дело бы кончилось, завалили бы всех разом, да растворили в хлорке или пирожки накрутили. И дело с концом. Опять же спешу заметить если бы ты не трогал ту клизму, то и принимать такие меры по твоему пробуждению не нужно было. Поверь, я старался обставить всё максимально просто и минимально безболезненно.

— Ага, так только я опять пострадал. Так погоди, а что были варианты где у меня не только рука покусана? — мне было больно и обидно, хотелось свернуться калачиком и зарыться в одеяло с головой и немного повыть.

— Я бы на твоём месте так громко не ругался, — проигнорировал мой вопрос Олег. Хорошо устроился. Слышит то что хочет и отвечает только на то что тоже считает нужным. А ты Максимка непутевый как хочешь так и додумывай. Только сильно не увлекайся.

— Это ещё почему? — в мою душу начали закрадываться нехорошие сомнения.

— Нину разбудишь, — как-то по другому произнес Олег.

Впервые с момента, как я пришёл в себя, я аккуратно покрутил головой и рассмотрел небольшой комочек, что лежал в углу в кресле и тихонько посапывал.

— Она каждый день сюда приходит.

— Погоди, что значит каждый день? — так и знал что этот гад воспользуется случаем и опять будет гонять в моем продырявленном теле по своим делам.

— А ты думал, на тебе всё как на ящерице заживёт? Это, брат, так не работает. Ты потерял много крови, здесь ты уже неделю, если не ошибаюсь в подсчётах.

— И что дальше? — вздохнул неполной грудью я.

— Нам нужно восстановиться, чтобы провести ритуал. Нина подготовила всё необходимое, ждали только тебя. Или тебе нравится играть в Пинкертона?

— Нет уж, наигрался, — я посмотрел на просыпающуюся Нину.

Внутри разливалось ровное тепло. Нина…

Нина

Ритуал пришлось проводить в палате Максима и Олега.

Спрятавшись под кроватью, я дождалась вечернего обхода. Послушала, как врач сообщает Максу, что он очень быстро идет на поправку. Новость подняла настроение всем, и, дождавшись конца обхода, я, аккуратно покинув своё укрытие, стала готовиться.

Нарисовав мелом пентаграммы, я разложила камни в определённом порядке и развернулась к кровати, где полулежал Максим. Вставать ещё пока самостоятельно он не мог, но уже не напоминал бледную погань, как в тот вечер.

— Макс, тут такое дело, — замялась я. — Для ритуала нужно две жертвы.

— Это какие? — подозрительно сузил он свои глаза.

— Твоя слеза и капля крови, — сказала и зажмурилась. Предлагать только чуть не умершему человеку вновь пролить свою кровь выглядело как издевательство. Я была готова к тому, что его бы пришлось долго уговаривать или же просить помощи Олега. Всё-таки из них двоих он был серьезнее.

— Так, с кровью вроде понятно, — вздохнул Макс. — А слезы? Я по заказу не умею.

Он вскинул подбородок к верху, всем своим видом показывая что уж слезы точно не мужское дело. Кровь пролить куда еще не шло, а это…

— Я тут подготовилась. Я достала из рюкзака пакет с луком и складным ножом, пакетик с чёрным перцем и мазь «Звёздочка».

— Ой, только не лук, я теперь после этого лук не то что есть, даже видеть не смогу. Так что лук сразу отпадает, — категорично запротестовал Максим, вспоминая, как он отравился луковым газом.

— Так хорошо, что выбираешь: чёрный перец или «Звёздочку»?

— От перца я чихать буду. Слёзы, может быть, и будут, но у меня грудак ещё болит. А если чихну и помру?

— Всё с тобой ясно, трепетный носорог, вот тебе «Звёздочка», мажь, — положила я ему в руку маленький объемный кругляш.

Макс пошевелил жестянку в руках, принюхался и, взяв её кончиками пальцев, потянул в разные стороны.

Ничего…

Промучившись, он жестом показал, чтобы я не вмешивалась. И, видимо, не придумав ничего умнее, прикусил баночку зубами.

Поперхнувшись, он выпленул на ладонь вскрытую «Звёздочку». Сам же, словно выброшенная на берег рыба, то открывал, то закрывал рот с немым выражением лица и выпученными глазами. Руки его выполняли хватательные движения в поисках спасательного круга или воды.

— Пить? — участливо спросила я, кое-как разгадав я его взмахи руками.

Закивав головой, он принял от меня стакан воды и двумя большими глотками осушил его, сдерживая рвотные позывы, он прослезился.

— Так, замри! — цыкнула я на Макса, собирая его слезы. — Ну ты даёшь, я, конечно, планировала, что ты намажешь крылья носа и чуть ближе к глазам, чтобы сделать эффект раздражения слизистой оболочки глаза. А ты… Хотя тоже действенный вариант, хоть и нестандартный, конечно.

— Я болван… — прохрипел Макс.

— Ну, не надо быть столь категоричным к себе, — покачала я головой. — Самобичевание ещё никому не шло на пользу. Не путай с самокритикой. Вот смотри, дай мне свою руку. Видишь вот эту линию? Это линия жизни. Странно, она у тебя вот на этом отрезке двоится. Так, а это линия ума. Ну, тут всё стандартно. А это линия судьбы, и вот видишь, опять отрезок двоится. Первый раз с таким сталкиваюсь. А это… — я быстро уколола подушечку пальца Макса и подхватила приготовленной пипеткой пару капель крови с запасом.

— Ау… — только и сумел выдавить удивлённый Максим.

— Ну, прости, когда укол ожидаем, это куда неприятнее. Но про ладонь я говорила чистую правду.

Оставив его зализывать рану, я подошла к пентаграмме и, смешав его кровь и слезы, капнула на кристалл.

Камень тут же впитал в себя слезно-кровяную смесь и разгорелся ровным изумрудным свечением, а следом и весь рисунок пентаграммы. Потоки воздуха, не весть откуда взявшиеся в закрытой комнате, забавляясь, взъерошили Максу волосы, подняли с кресла мой плед и бросили его в раковину. Тихий шелест, больше похожий на человеческие голоса, эхом прокатился по палате.

— Это души… — произнесла я на немой вопрос Максима.

— Надеюсь, не те, что должны были вселиться в меня? — завороженно следя за перемещениями вещей, произнёс Макс.

Раздался детский смех, и далёкие неразличимые голоса наполнили палату.

— Нет, это не к тебе, это духи-защитники прошлого, будущего и настоящего.

Разогнавшиеся потоки воздуха, словно мячик пинг-понга, заметались, рикошетом отлетая от стен, чтобы после очередного соприкосновения с голубой штукатуркой на полной скорости пролететь сквозь тело Максима. Словно как от настоящего удара, он упал на кровать, раскинув руки в разные стороны. Его глаза, широко раскрытые, лишившись зрачков, смотрели перед собой не мигая.

— Всё хорошо, — бормотала я, закусив нижнюю губу. Больше всё-таки успокаивая себя, а не его.

Сам принцип работы ритуала был прост: дьявол высовывал свой пяточек из каждой неправильной закорючки или дрогнувшей руки. Но в этот раз я постараюсь, и сама пиктограмма была выполнена не прикопаешься: каждая линия, каждая черточка были прорисованы твёрдой рукой с мягким нажимом.

Но мандраж всё равно никуда не делся, поэтому всю дорогу я ждала какого-либо подвоха.

И как по заказу, от пиктограммы отделилась тоненькая изумрудная линия. Обогнув ножку кровати, она, словно путеводная нить Ариадны, направилась к двери и, не дожидаясь, пока я, спешившая следом, выйду в коридор, скользнула в щель между дверью и полом.

Вовремя спохватившись, я обернулась на замершего Макса.

— Парни, я скоро, не теряйте! — шагнула в коридор.

Линия свернула влево и, тускло мерцая, двигалась до конца коридора, чтобы по лестнице подняться на этаж повыше и через небольшой холл оказаться в другом крыле.

Время от времени я замирала, припадая то к стене, то прячась за тумбой. Наличие белого халата не давало мне права вот так разгуливать ночью по больнице, и если на меня наткнется кто-то из персонала, то вытолкают взашей без вариантов. Если просто вытолкают — это ещё полбеды, а могут позвать дежурного врача и уже потом вместе сдать приезжавшим мимо патрульным.

И проблема, собственно, не в том, что я не смогу отвести взгляд или заговорить зубы врачу. А то, что я потеряю драгоценные минуты действия пентаграммы. Сила её иссякнет, не дав мне узнать, что она хочет мне показать.

Снова прильнув за ширму, я подождала, пока медсестра пройдёт мимо, и скользнула в приоткрытую дверь. Чтобы оказаться в коридоре на пять раздельных боксов. В каждом боксе через большие окна были видны подключенные к аппаратам лежавшие люди. Вывеску на двери разглядеть я не успела. С учетом того что на сейчас была глубокая ночь, сказать что это за отделение было сложно. Может спят все, а может и в коме…

Тускло поблескивающая линия свернула вдоль боксов и забралась в четвёртый. Подойдя поближе, я увидела молодого мужчину.

Аккуратно открыв дверь, я вошла внутрь и тихонько села напротив, внимательно рассматривая его. Мужчина был без сознания, а правая рука его чуть свисала над полом.

Зачем-то я аккуратно приподняла её, чтобы положить на кровать, когда свет из коридора упал на его ладонь.

Не веря своим глазам, я развернула ладонь на свет. Раздвоенные линии судьбы и жизни подсвечивались изумрудной нитью пентаграммы.

— Не может быть… — прошептала я. — Олег, я нашла тебя!

Вздрогнув от собственного вскрика, я закрыла ладонью себе рот. Меня сразу бросило в жар, уши и щеки заалели, я попыталась успокоиться и, еще не веря своей удаче, все-таки осознав, кто передо мной, я заглянула в его лицо.

Аристократичные черты лица даже в бессознательном состоянии наводили некий шарм, притягательный, манящий. Даже небольшой шрам на переносице завершал образ ноткой брутальности. Отросшая прядь волос упала на лоб. Я аккуратно провела пальцем, чтобы убрать её. Как приборы запищали.

Я подскочила, и заметавшись по боксу, попыталась выскочить в коридор, но забуксовала на месте.

Не сразу сообразив, что меня держит рука Олега.

— Всё хорошо, Олег, это я, Нина. Я нашла тебя, — шептала я убаюкивающим голосом. Аккуратно разжимая стальную хватку его руки.

— Я тебя не брошу. Мы вытащим тебя отсюда. Дай нем немного времени…

— Кто вы такая и что вы здесь делаете? — звонкий голос медсестрички застал меня врасплох.

— Вы что, не слышите? Я к вам обращаюсь, — она коснулась моего плеча.

Я же резко развернулась, дунула ей в лицо порошком.

Действие у него недолгое, но достаточное, чтобы расспросить о пациенте и уйти, прежде чем девушка придет в себя. Самое главное преимущество порошка было в том, что если успеть уйти, то человек попросту тебя не запомнит, тут главное не сбиваться и считать.

Жаль, что его осталось у меня мало. А рецепт, увы, потерян.

— Галина Александровна? — девушка заморгала и вопросительно посмотрела на меня.

— Да, решила навестить нашего больного, но не могу найти историю болезни…

— Она у меня с собой, — протянула она мне листки в мультифоре, глупо улыбаясь смотря куда-то сквозь меня, видимо на ту самую Галину Александровну, что так живо нарисовало ее воображение ну и и порошочек конечно помог.

Двенадцать…

— Так поступил… В сознание не приходил. Состояние стабильно… Личность установить не удалось. Упал с крыши на проезжающий мусоровоз.

Интересно.

— Ты сюда зачем пришла? — серьезно посмотрела я на медсестру.

— Проверить больного, — смутилась девушка.

— Так проверяй, — протянула я ей историю болезни.

Пять… Четыре…

Я в спешке покидала коридор с боксами…

Три… Два…

В прыжке выскочив в коридор, я наконец выдохнула…

Один…

Так, теперь бы не заблудиться и вернуться обратно в палату к парням.

Вернувшись тем же маршрутом, я обнаружила Максима сидящего на кровати. Когда вошла, он вздрогнул от неожиданности. И поднял на меня свои пустые, все еще без зрачков, глаза.

— Нин… — уверенно бросил он в пустоту.

— Как ты понял, что это я?

— Любой другой бы сейчас орал, — пожал плечами Макс.

— Я, может, тоже ору… Молча…

Я подошла поближе к кровати и заглянула за плечо Максима. Пентаграмма почти прогорела, ещё в углах кое-где теплился свет.

Почувствовав меня рядом, Макс схватил меня за запястье, точно так же, как рука Олега. Нежно, но сильно притянул меня к себе.

— Я… Я нашла твоё тело…

— Я знаю, — коротко произнёс он и провёл по лбу, убирая выбившуюся прядь моих волос, и поцеловал в губы.

Максим

Я проснулся от сильной тяжести левого плеча и, крутанув головой, обнаружил голову Нины, мирно спящей на затекшем от неё плече и аккуратно пошевелил кистью и пальцами.

Зарывшись лицом в её волосы и вдохнул аромат лаванды. Зажмурился от удовольствия и аккуратно, чтобы не разбудить, чмокнул в макушку.

По телу разлилось уютное тепло. Вот так бы лежать и чтобы никого вокруг. Никаких разборок, никаких гонок и стрельбы.

— Ну ты здоров спать, — Олег перехватил управление телом и отработанными движениями нежно снял всё ещё спящую девушку с меня, высвобождая отлёжанную руку.

— Спасибо, — прошептал я, с удовольствием растирая затекшие мышцы.

— Обращайся. И готовься, мы сегодня выписываемся.

— Как выписываемся? Да я даже встаю с трудом, не то что хожу. Да и сил нет. Ещё одних разборок я не переживу.

— Расслабься, Нина обещала, что новые души притягиваться не будут, так что нас теперь только двое.

— Такое себе счастье делить собственное тело с душнилой.

— Это кто душнила? — удивился Олег.

— А что, я, что ли? — я начинал злиться не на шутку. Последнее время я стал очень вспыльчивым. Нервы ни к черту. Сейчас бы куда-нибудь на теплый песочек: звуки прибоя, ветерок и солнышко… А не вот это всё, где пинают, стреляют, так ещё и в больнице полежать не дают.

— Моё тело не выдержит двоих, особенно перебинтованное.

— Не перегибай Боливар, не сахарный не растишь, — насмешливо произнес Олег.

— Кто такой Боливар?

— Боливар это лошадь. Мальчики, не ссорьтесь, — заспанная Нина сидела на кровати, зевая и прикрывая ладонью рот.

— Пржевальского…

— Вчера я провела только один ритуал. Нам нужен ещё один, но к нему я не готова. На подготовку и сбор всех ингредиентов потребуется дня два, а может и три. Так что, Макс, тебе хватит времени прийти в себя. А там тебя еще и сами врачи выпишут домой в теплую постельку.

— Угу, особенно когда меня каток переехал. Ну прям вы мне дадите полежать в теплой постельке…

— Не прибедняйся, ты не такой уж и дрищ, которым хочешь казаться. Смотри, останешься таким вредным, замуж никто и не возьмёт, — усмехнулся Олег.