Ритуал. Нарочно не придумаешь

Глава 5

История Рутенберга

После плотного обеда, что приготовила его Наденька, профессор Рутенберг промокнул салфеткой уголки рта и, встав из-за стола, поцеловал свою молодую супругу. Дошёл до прихожей, там аккуратно сменил домашние тапочки на лакированные туфли и, приняв от супруги портфель, хлопнул дверью. Спустившись на первый этаж, вышел во двор своего дома и, сев в припаркованный старенький «мерс», нажал лбом клаксон автомобиля, потеряв сознание.

Вовремя подошедшая супруга в сопровождении мужчины, облокотила тело Рутенберга на спинку сиденья и, проверив пульс, они аккуратно в четыре руки вытащили его из автомобиля и затащили обратно в подъезд.

Откуда позже господин Рутенберг был перевезён частями в чёрных пакетах на то самое кладбище.

Пришёл в себя профессор уже в новом молодом теле, к сожалению, коммунальном. Но, будучи духом бесплотным, выбирать не приходилось. Всегда можно найти компромисс и договориться. Повесить свой звонок, поставить свою плиту и застолбить место в очереди в ванную комнату. Ему не привыкать!

— Очень душещипательно. Но только не понятно для чего нам это знать? — дождавшись окончания рассказа профессора Рутенберга, произнёс я, приложив левую ладонь к уху, выглядеть так, будто говорю по наушникам, и не вызывать подозрений. Хоть рядом никого и не было, но человеческий фактор еще никто не отменял.

— Как бы ни звучало банально, молодой человек, мне нужна ваша помощь. Душа я неупокоенная, принявшая насильственную смерть, но оставившая в этом мире дела незавершенные. И посему только вы сможете мне помочь, разрешить эту оказию. Собственно, вы сами заинтересованы побыстрее от меня избавиться. Я заплачу, — поспешно добавил Рутенберг. — При жизни у меня были кое-какие сбережения.

— Если их уже ваша жена не нашла, — не удержался от подколки я?, оглянувшись по сторонам.

— Да, вы правы, я сам виноват в этой ситуации. Наденька всегда была очень интеллигентной и чуткой девушкой. Я уверен, что она не причастна. Что её обманом заставили!

— В чём заключается наша помощь? — не выдержал изливаний профессора Олег.

— Вы должны помочь найти настоящего убийцу, — с торжеством в голосе произнёс профессор, сделав ударение на «настоящего». В его понимании Надя была невинной, непорочной душой.

— Так… погоди, вот с этого места поподробнее, — я тихо прифигел от наглости Олега. — А что значит «наша помощь»?

— Мы познакомились с Наденькой в театре, она словно светилась изнутри…

— Да не ты, — бесцеремонно перебил я профессора.

— Один ты не справишься, уж извини, кишка тонка. Да и опыта не хватает в таких да по факту в никаких делах. Вон мамкина титька только от губ отлипла, даже след еще не сошел…

— А я смотрю, ты очень опытен в таких делах. Аж из квартиры пришлось бежать, — съязвил я. Было очень обидно осознавать, но он был абсолютно прав: опыта в таких делах у меня точно не имелось. Да и житейского-то, порой не хватало, так что сыпался на мелочах.

— Как хочешь, я мешать не буду, — равнодушно произнес Олег с нотками недосказанной обиды. Ведь он, конечно же, хотел как лучше, а получается как всегда. Молодо-зелено. Оставляя за собой право сказать то самое: «Я же говорил».

— Больно надо, — встал в позу и я, заурчав животом.

— Позволите… — попытался снова вставить слово профессор.

— Не позволю, нет уж, я, в отличие от вас, живой человек. Вы вот со дня на день закроете свои незаконченные дела и на чемоданы. А я что, с носом? Нет, так дело не пойдёт. Работаю только по предоплате. И сейчас уже почти ночь, я требую нормальные условия. Если вам действительно нужна моя помощь, профессор.

Раздухарился я, сам от себя такого не ожидая, скрестив руки на груди и сплюнув к себе под ноги.

Слюна предательски растянулась от губ и зависла в районе живота, опасно кренясь на меня.

Аккуратно ухватившись за ближайший куст и сломав веточку, я избавился от этой демонстрации крутизны и, всё же решив поставить эффектную точку, пнул булыжник, что внезапно оказался возле моих ног…

Странный, мягкий, словно и не камень вовсе… Блин!

— Ну и чем тебе ропуха не угодила?

— Что? — уставился я на свои ноги, рассматривая, как камень обнял мой ботинок, выплюнув длинный язык в сторону, и схватил какого-то жука, пролетавшего рядом.

От неожиданности и страха я, как ненормальный, стал махать ногой, только бы это нечто отлепилось. И отлепилось, вместе с кроссовком улетев в высокую траву за лавочкой.

— Не что, а кто! Ропуха — это жаба! Куда катится современное образование? — это было сказано настолько выразительно, что я даже как будто увидел, как профессор закатывает глаза.

— Ну что я говорил, неприспособленный, — вставил свои пять копеек Олег.

Я же, гордо их проигнорировав, попрыгал на одной ноге в сторону, куда улетел кроссовок.

— Мне всё равно, что вы сейчас скажете, без еды и места, я подчеркиваю, нормальной еды и нормального места для сна, я не сдвинусь отсюда. Лучше уж ночевать в этом дворе на этой самой лавочке. По крайней мере, не придётся ни с кем из-за неё воевать.

— А вот тут я сомневаюсь, — произнёс Олег и с небывалой лёгкостью повернул мою голову в сторону приближающейся парочки.

То, что они собирались занять именно эту скамейку, не было ни капли сомнений.

— Ну давай, самостоятельный наш, действуй. Защити единственное место, где собираешься ночевать. А если победишь, можно будет отобрать у них бутылку вина и закуску. И не забудь прихватить гвоздичку, — с усмешкой в голосе произнёс Олег, отходя в сторону и не мешая.

И вот вроде бы и получил то, чего хотел, а вот почему-то ощущение, что где-то меня прям конкретно подставили, не отпускает. Тем временем парочка неумолимо приближалась.

— Кирюша, ты посмотри, какой-то крендель занял нашу лавочку, — капризным тоном произнесла полноватая неопрятная женщина.

— Маня, ща всё будет, — произнёс тот самый видавший виды Кирюша, мужчина неопределенного возраста, без определенного места жительства.

Он картинно поцеловал ручку Мане и, развернувшись, направился в мою сторону.

— Слыш, шкет, это моя лавочка! — он пристально установился на меня своими мутными глазами.

— Н-на ней что написано? — от чувства неминуемых разборок начал заикаться я.

«Вот она, взрослая жизнь, сейчас меня будут бить бомжи за лавочку, — с тоской подумал я. — Соберись, тряпка, покажи кто в доме… тьфу ты, во дворе хозяин!».

Бомж молча вытянул свой палец с загнутым темно-серым ногтем в бок лавки.

Я автоматически посмотрел туда же, чтобы прочесть: «Это моя лавка».

— Это моя лавка, — прочитал я вслух.

— Не, шкет, ты не понял, это моя лавка, че закорючку дальше не видишь?

И вправду рядом с текстом стояла странная каракуля, похожая на муху.

— Ну что тупим, не заставляй даму ждать. Свалил по-быстрому.

— Или что⁈ — попытавшись напустить в голос уверенности, произнес я.

— Мадам, пять сек, — Кирюша показал своей спутнице раскрытую ладонь с растопыренными пальцами, резко схватился за ножку скамейки и дёрнул её вверх.

Не ожидая от бомжа такой прыти, я кубарем скатился в траву, приложившись обо что-то спиной.

Кирюша же опустил лавочку на место, стряхнул невидимые пылинки, поставил бутылку и, развернув газету, положил на неё баранку колбасы.

Умопомрачительный запах краковской вывел меня из прострации.

Сглотнув голодную слюну, я прополз на карачках в траве в сторону от лавки. Ну их, всё-таки я не такой кровожадный. Лавочек в округе мало? Да и весь цивилизованный мир решает все диалогом, а не игрой мышц.

— Что и требовалось доказать. Ладно, недоросль, ползи по-пластунски со двора и иди в сторону остановки, мы тут с профессором пошептались…

Уставший и голодный я стоял на пороге квартиры, сжимая в руках связку ключей.

— Я же говорил, что имею кое-какие сбережения, — не без гордости произнёс Рутенберг.

— Это, ты в тайне от жены квартирку приобрёл? — присвистнул Олег. — Надо же, кто-то ж дал, — подколол он профессора.

— Не совсем так, квартира эта моя давно, еще до брака. И должна была отойти супруге, но я не успел, — сбиваясь со слова на слово, стал оправдываться профессор. Видимо, он был смущён до глубины своей неупокоенной души. Оно и понятно, имея репутацию честного человека, так быстро скатиться вниз по эволюционной лестнице с профессора кафедры до взяточника.

— Ага, и сам отошёл, — не унимался Олег, — Прям пещера Али бабы. Ты все это на зарплату преподавателя приобрел? Или щенков продавал?

— Каких щенков? — не понял Рутенберг.

Я дёрнул себя за мочку уха, уж больно зудело всё внутри, когда эти двое начинали вести активную словесную перепалку. И, не дожидаясь приглашения, направился по коридору, заглядывая в комнаты в поиске кухни и холодильника.

Через каждые несколько шагов в глазах как будто кто-то тушил свет. Чтобы не дезориентироваться, я вел рукой вдоль стены и кое-где стоящей мебели, попутно поворачивая ручки дверей, мне попадавшихся.

Так я обнаружил ванную, туалет, спальню, комнату-шкаф, ещё одну спальню, пока не запнулся об складку на ковровой дорожке и не распластался на входе в гостиную — кухню. Сил подняться у меня уже не было, и я стал проваливаться в темноту. Черт…

Сколько я провалялся без сознания, не знаю. Страшно представить, что произошло за это время со мной. Поэтому открывать глаза я не спешил, поочерёдно проверяя возможность управления собственным телом.

Сначала пальцы левой руки, затем правой, сжал и разжал пальцы на ногах. И тут, не удержавшись, оглушительно чихнул и сел рывком.

— Ну наконец-то, а то я думал, вы, молодой человек, вечно будете притворяться, — облегченно выдохнул Рутенберг.

— Да ему просто понравился ваш ковёр, — усмехнулся Олег. — Я все равно склоняюсь к варианту, жрать захочет — встанет.

— Сколько я отсутствовал? — надежда на то, что всё это был просто дурной сон и я проснусь в своей съемной квартире, не сбылась, жестко вернув меня в реальность. Где я делю собственное тело с двумя наглыми душами, а кто-то пытается открутить мне голову. Ах да, чтобы избавиться от одного из своих соседей, мне нужно найти его убийцу и желательно не умереть самому при этом.

Я запустил пальцы в волосы и сжал голову руками, поджав колени.

— Да почти неделю, — как-то весело обронил Олег.

— Как неделю? — я вскочил на ноги и заметался по кухне, выглядывая в окна, пытаясь вспомнить примерное время, когда я зашел в квартиру.

— Молодой человек, смею заметить, вы чересчур доверчивы. Сказывается отсутствие у вас высшего образования, отсюда дефицит критического мышления в совокупности с вашей недалекостью.

— Кажется, он тебя дурачком обозвал, — усмехнулся Олег. — Пользуется интеллигенция недосягаемостью. Не будешь же ты, право слово, сам себя бить. Это же негуманно. Хотя, как профессор только что сказал, доверчивость и недалекость… Не переживай, всего минут пять пролежал в отключке, мой руки и садись за стол.

Ещё немного пошатываясь, руководствуясь подсказками Рутенберга, я добрел до ванной комнаты, помыл руки и, вернувшись на кухню, обнаружил накрытый стол.

— У вас тут телепорт из ближайшего супермаркета? Или скатерть-самобранку завели? — удивился я, прикинув как давно здесь стоит еда и не отправится ли мой и без того слабый организм всем тем, что так соблазнительно пахнет на столе. Стоп! Ты хочешь сказать, за те пять минут, которые я провел в отключке, вы, сговорившись, накрыли на стол? Это как понимать, Олег?

— Ладно, слукавил, не пять минут, минут тридцать, — нехотя произнес голос, не было у него желания отчитываться какому-то мальчишке, пусть это и его тело.

— Молодой человек, мы всего лишь сходили до соседнего дома в супермаркет, купили готовой еды, немного овощей и хлеба. Подозрительных личностей замечено не было, слежки также не наблюдалось, — примиряюще произнес профессор. — Вы присаживайтесь пока горячее, обязательно начните с жидкого это и вкусно, а главное полезно.

— Спасибо, что хоть не каша, — озадачено пробормотал я, присаживаясь на табуретку.

— Да, Леонид Яковлевич, не быть тебе шпионом. А ты, Максим, пока ешь, у нас появилось несколько моментов, которые необходимо обсудить. Ешь, ешь, не отвлекайся, — поспешил добавить Олег на мои чавкающие бурчания. — Ты пока слушай, своё хозяйское слово всегда вставить успеешь.

— Если ты не заметил, проходящая мимо бабулька разглядела в тебе нашего профессора, а не тебя. Есть, конечно, вариант, что она «слаба глазами стала» и обозналась, но, сдается мне, это не так. Ты, кстати, давно в зеркало смотрелся последний раз? Ладно, не отвлекайся.

Еще опытным путем удалось выяснить, твоё молодое и немощное тело не привыкло к большой нагрузке. И твой сегодняшний обморок тому подтверждение. Тебе нужно много и часто есть. У меня всё, профессор, вам слово.

— Друзья, так как мы здесь собрались не просто потрапезничать, а с одной вполне себе конкретной целью…

— Простите, профессор, что перебиваю. Предлагаю первым пунктом нашего с вами сотрудничества обговорить финансовую сторону вопроса, а также проверить чудесное превращение недоросля в вас перед вашими знакомыми. Есть ли поблизости кто-нибудь, кто может вас знать?

— Да, конечно, — на минуту задумался Рутенберг, мысленно прокручивая варианты. — Только…

— Что, снова та самая дама?

— Не совсем, — замялся профессор, было видно, он поискал бы еще вариант, но других рядом, увы, не нашлось. А на этот соглашаться откровенно не хотелось… Да и страшно… — Бывшая жена.

— Прекрасно! Бывшая жена подобна боевому коню: знает вас как облупленного. Да и кто еще правду-то в лицо скажет, кроме нее. Ладно, этот вопрос решили. А да, Максим? Ты согласен?

— А ваша бывшая не токсик? — решил на всякий случай уточнить я.

— Простите, что? — новомодное слово, значение которого он не знал, повергло Леонида Яковлевича в смятение.

— Неужели, профессор, вы не знаете значения слова? А как же ваше хваленое образование? Вы там, в красном дипломе, странички пролистните, освежите память, — сорвался я, все-таки последние события сделали меня нервным, и, чтобы дальше не продолжать, запихнул в рот булку. Прожевав и мысленно успокоившись, продолжил: — Ну… с лестницы не спустит? Или, может, отравит, или просто разорется и захлопнет дверь перед самым носом.

— Ах, в этом смысле. Как вы можете, мы с Софьей расстались друзьями, она поняла, приняла и отпустила меня вполне спокойно. К тому же я бываю у неё раз в месяц. Конечно, я пропустил последний визит, но у меня есть уважительная причина. Да, судьба сыграла со мной злую шутку, ведь я столько раз говорил своим студентам, болезнь и смерть не являются уважительной причиной, прогуливать мой предмет.

— Высокие отношения, сразу видно интеллигенция, — подколол Олег. — Итак, на повестке тогда остаётся оплата услуг «Максима и Ко» в лице вашего покорного слуги.

— Что-то ты разговорился, почувствовал запах денег? — я закончил с тарелкой супа и переключился на второе, достав из контейнера еще одну чесночную булочку. — Если думаешь меня обмануть, то не стоит. Иначе я выхожу из игры. Поэтому в ваших интересах сделать всё честно.

— Знаешь, я вот мог и обидеться, — грустно произнес Олег.

— Ой, какие мы трепетные стали, куда бежать, — я снова стал заводиться и решил повторить трюк с булочкой, но оказалось, я всё съел. Посмотрев на свою пустую руку, я переключился на мясо по-французски. Со всеми этими нагрузками меня хотя бы обязались кормить, жизнь налаживается, сыто украдкой порадовался я. А то еще не так поймут.

— Друзья, — привлек мое внимание профессор. — Если вы закончили перепалку, я готов обсудить условия нашего с вами сотрудничества. Вам наличными или недвижимостью?