S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса

Глава 10

Дым тварям, похоже, не нравился. То ли потому, что, подобно перцу, отбивал им нюх, а то ли из-за того, что никогда не бывает дыма без огня. А огонь твари точно недолюбливали – это Батя уже успел заметить за время скитания по лоскутам. Не то чтобы он был прямо панацеей от них, иначе комвзвода давно уже окопался бы где-нибудь, окружив себя несколькими горючими периметрами, но без очень веских причин твари в него предпочитали не соваться.

А поскольку большая часть полуобглоданных причин находилась в стороне от задымления, то и лезть в него кровожадным монстрам было ни к чему. По крайней мере, пока.

Батя, пробираясь вперёд, старался держаться поближе к горящим покрышкам. Бандану ему пришлось снять с головы и повязать на лицо, но это не особо помогло. Горло от чадящей редины нещадно саднило, приходилось сдерживать всё чаще возникающий кашель. Но лучше уж так, чем по-глупому попасться на глаза.

Чуйка, которая вопреки логике потащила Батю туда, куда он сам смысла идти уже видел, не обманула. Спустя пару десятков шагов в дыму комвзвода наткнулся на ещё один «Чёрный орёл». Причём – почти целый, если не считать свёрнутого ствола пушки и сорванной с одного бока гусеницы.

Люк танка, ведущий в капсулу для экипажа, был распахнут, но внутри не обнаружилось ни живых, ни двухсотых. Внутри всё на вид было в полном порядке. Из этого Батя сделал вывод, что во-первых, к моменту открытия люка танк уже выел из боя, и тварей рядом с ним не наблюдалось. А во вторых – экипаж открывал люк, будучи ещё в относительно здравом уме. А вот вылезали бойцы с уже поехавшей крышей, иначе непременно заминировали бы боевую машину, чтоб не досталась врагам.

Осмотрев танк снаружи, Батя залез внутрь. Управлять танком Батя умел. В своё время, только получив «Орлов», он сумел выбить у командования дополнительную солярку, а потом, словно пиявка, пристал к Севе – научи да научи. Тот и научил, да так, что науку командир запомнил на всю жизнь.

Теперь командир пожинал плоды этой науки. О том, чтоб просто завести танк и под умок попытаться свалить, речи не шло – с места «Орёл» до тех пор, пока ему не поставят на место гусеницу, уже не сдвинется. Но, когда бой с американцами был прерван появлением тумана, Сева и остальные механики-водители успели не только сменить позиции, но и подзаправить танки, причём – не только соляркой.

Кто этих чертей знает, могли и на этот раз успеть провернуть подобное.

Конструкция танка подразумевала под собой, что весь экипаж, состоящий из двух, максимум трёх человек, будет находится в бронированном модуле. Вся информация о происходящем на поле боя будет выведена сюда же. И отсюда же, из капсулы, будем осуществляться стрельба как из гладкоствольной автоматической пушки 2А83 калибром сто пятьдесят два миллиметра, так и из установленного на башне двенадцатимиллиметрового пулемёта «Корд».

Иными словами, находясь в капсуле экипажа, легко можно было получить абсолютно всю информацию об оставшихся снарядах и состоянии танка. А именно она Батю и интересовала.

Завёлся танк моментально. Засветились мониторы внешнего обзора, выдав картинку с уцелевшей части оптических, лазерных, тепловизионных и инфракрасных датчиков. Сразу же побежали строки самодиагностики «Орла», большинство из которых были зелёными. Красными оказались лишь две. Одна предупреждала о слетевшей гусенице, вторая - о пушке со свёрнутым стволом.

«Ядрён же ж ты батон, – в сердцах сплюнул Батя. – Да лучше б «Корд» отвалился, чем гусеница!»

Танк, несмотря на повреждения, был в относительном порядке. Если умудриться в полевых условиях поставить гусеницу на место, то хоть сейчас бери и езжай – баки экипаж и в этот раз успел залить под горлышко. Но в одиночку это Бате было не под силу.

С некоторым сожалением Батя заглушил мотор танка. Оставлять его было откровенно жалко, но выбора всё равно не было. Дым от покрышек был неплохим прикрытием от известных своей ненавистью к любому оружию тварей, но только при условии, что сам Батя не привлечёт к «Орлу» их внимание шумом заведённого двигателя.

А комвзвода совершать подобную ошибку не собирался – на танк, а вернее, на содержимое его баков, у него были большие планы.

Под прикрытием дыма Бате удалось подобраться к тому месту, где произошёл основной бой, незамеченным. Тут всё уже закончилось. Твари разной степени развития доедали многочисленные трупы. Более мелкие, которых крупные к еде не допускали, бродили вокруг, жалобно урча, и ломали всё оружие, которое могли найти.

Понаблюдав за тварями минут пять и убедившись, что в ближайшие полчаса они будут сильно заняты, Батя решил вернуться к крепости. Там у ворот он видел пустые канистры из-под бензина. И шланг, который, при некотором умении, можно использовать для того, чтоб выкачать солярку из бака повреждённого «Орла» в канистры.

До ворот Батя добрался без приключений, несмотря даже на то, что пару раз не выдержал и закашлялся. Нагрузился теми канистрами, что оказались пустыми, и вернулся к танку. Сделал ещё одну ходку, но в этот раз помимо пустых канистр прихватил и одну, наполненную жидкостью. Дальнейшее было делом техники. Немного поматерившись, комвзвода сумел залить шланг низкооктановой бурдой из полной канистры. Один конец шланга после этого зажал, второй быстро опустил в горлышко танкового бака. Подставил канистру, опустил туда зажатый конец и убрал руку.

Сработало – в канистру потекла солярка. Дождавшись заполнения первой тары, Батя подставил вторую. В общей сложности, удалось заполнить десять ёмкостей. Вытащив шланг, комвзвода принялся таскать канистры обратно к воротам – оставлять их возле танка было нельзя, рано или поздно покрышки догорят, а крупные твари доедят трупы и, вполне возможно, в поисках новой еды доберутся до танка. По собственному опыту Батя помнил, что даже установленная на «Орле» модульно-комбинированная броня для их когтей – не препятствие. А пока твари будут курочить танк, достанется и солярке, которую сливал Батя.

В первые две ходки комвзвода на обратном пути прихватил ещё три канистры. Одну сразу поставил заливаться, две полных подхватил и снова потащил на прежнее место – там запас солярки вряд ли помешает тварям, а значит – с большой вероятностью дождётся, пока они уйдут, и Бате представится шанс его забрать.

После ещё двух ходок забрать оставалось всего три залитых канистры. Вытирая потные руки о штаны, Батя вышел из ворот крепости и сразу же метнулся обратно, срывая с плеча «Вепря», потому что из облака вонючего дыма на него выскочила вымазанная в чьей-то крови горилла. Плотоядно улыбнулась.

«Не увидишь!» – мысленно заорал Батя, вскидывая карабин, и выбрал половину хода спускового крючка.

Неподражаемая улыбка в два ряда острейших треугольных зубов сменилась растерянной гримасой. Горилла потянула носом, принюхиваясь, закрутила головой. И, разочарованно уркнув, медленно побрела в сторону. Батя, так и замерев с пальцем на спусковом крючке, проводил её недоумевающим взглядом. И тут его прорвало.

Магия? Да пусть! Не первый раз за сегодня твари, увидев командира и уже приготовившись напасть, вдруг начинали вести себя так, словно двуногая еда внезапно исчезла. Буквально растворилась в воздухе. В конце концов, уже сам факт того, что Батя оказался в другом мире, противоречил всему, что он знал.

Твари, зомби, копии людей и мест... Да всё это с точки зрения здорового психически человека просто не может существовать! И тем не менее, он, Батя, здесь. И он – тоже копия самого себя. Живая, сохранившая память и здравый рассудок, ничем не отличимая от оригинала. Видит то, чему не может найти объяснения, выживает, приспосабливается к тому, что в принципе не может быть реальностью и, тем не менее, ею является.

Так почему бы тогда не допустить, что и магия в этом мире вполне реальна?

Отпустив внутреннюю пружину напряжения и недоверия, всё ещё связывавшую Батю с прошлым, командир вдруг понял, что верит. И в магию, и в копии, и в зомби. И даже в параллельные миры – а чем ещё объяснить, что парни, которых он видел – его бойцы, члены «Адской Сотни», но на нашивках у них ангел вместо демона? И одновременно с этим осознал, что был словно бы связан по рукам и ногам своими попытками в логику.

А сейчас он стал свободен от догматов, привычек и прежнего, бесполезного в этом мире, опыта.

За оставшимися возле танка канистрами Батя уже не пошёл – раз появилась горилла, то и более крупные твари вот-вот нагрянут, тем более, что из-за едкого дыма уже слышно их недовольное и голодное урчание.

Оставлять солярку было ещё жальче, чем танк. Но её придётся оставить – слишком велик риск. А жизнь – она одна. И от того, сохранит ли её Батя, возможно, зависят и жизни его парней. Так что чёрт с ними, с этими тремя канистрами. Восемь штук он успел перетащить к воротам, вполне достаточно для той цели, ради которой он вообще затеял это мероприятие.

Теперь пора уходить на другой лоскут. Там найти убежище и дождаться, пока твари уберутся подальше от крепости. Заодно свериться с картой и распланировать дальнейшие свои действия. Потом вернуться за солярой, перевезти её на Склад и заправить БТР-ы и «мотолыгу».

К машине Батя возвращался по своим собственным следам. Между частоколом, ограждающим крепость, и рекой, наткнулся на ещё зомби в форме американского морпеха. Просто ради проверки пробормотал про себя «Не увидишь!», на всякий случай хватаясь за нож. И с удовлетворением заметил, что зомби внезапно потерял к нему всяческий интерес. Крадучись, добрался до реки, вошёл в воду. И медленно побрёл к водопою, рядом с которым оставил машину.

На этот раз фортуна за Батей слегка не доглядела – свой электрический седан командир обнаружил в растерзанном состоянии. Каким-то чудом уцелел рюкзак, оставшийся в багажнике – он побывавших тут тварей, по всей видимости, просто не заинтересовал. А вот обеим «Мухам» пришёл окончательный и бесповоротный звездец.

С другой стороны, следовало бы порадоваться, что самого Бати здесь в этот момент не было, но машина, хоть и не была лишена некоторых недостатков, командиру нравилась. И в городских условиях – а они составляли большую часть известного Бате мира, – благодаря тихой работе двигателя оказалась крайне удобным средством перемещения.

Вздохнув и как следует выматерившись, Батя впрягся в рюкзак и, держа «Вепря» наготове, отправился на лоскут с небоскрёбом.

О том, чтобы прямо сейчас двинуть к оборудованной для наблюдения лёжке, не могло быть и речи. Она рядом с другим лоскутом, там сейчас лютуют твари, и лютуют намного сильнее, чем тут – потому что жрачки больше.

Немного подумав, Батя решил двигаться в сторону Троечки, чтоб запастись продуктами. Пешком путь был неблизкий, но времени у Бати предостаточно. С Африки твари уйдут довольно скоро, максимум, через сутки. Кисляк на Склад должен придти через три недели, а на окружающие его лоскуты и того позже. До Троечки примерно день хода. Ещё день на передохнуть. И ещё один на обратную дорогу. Итого три. Ну, может, четыре, если по пути случится что-нибудь непредвиденное. Успеет.

Заодно и Лариску повидает. Крыса, поди, соскучилась по пойлам из виноградин и горошин.

«Надо будет всё-таки её отловить и забрать оттуда, – подумал Батя. – ­Ей же лучше будет».

При мысли о крысе у командира потеплело на душе. И так было всякий раз, когда он её вспоминал. Лариска оказалась единственным кроме него самого существом, которое не превратилось в зомби. Наверное, был в ней, как и в Бате, какой-то ген или нечто подобное, что позволило им обоим сохранить разум и остаться самими собой.

А может, животные вообще не были восприимчивы к туману, в отличие от людей. Но эту версию комвзвода проверить не мог – потому что пока, кроме Лариски, не видел других животных. По крайней мере, живых и ещё не обглоданных тварями.

Что касалось людей, подобно ему сохранивших рассудок... Таких комвзвода тоже ещё не встречал. Наверное, потому, что старался держаться подальше от лоскутов, куда вот-вот должен был придти туман – в этом ему неплохо так помогали самодельная карта и наблюдательность.

И в то же время Батя был уверен – не может быть, чтоб он был один такой из тысяч и миллионов, ежедневно появляющихся в этом мире.

Что ж, скоро он это проверит. Если правильно всё просчитает и подготовит, если сумеет не попасться тварям на обед за два месяца, оставшиеся до следующего появления кисляка над Африкой.

Пользуясь затишьем, образовавшемся на лоскуте из-за пиршеств на двух соседних, Батя, всё время осматриваясь, прислушиваясь и привычно выискивая подходящие убежища, зашагал на запад, к Троечке. Три лоскута миновал довольно быстро и без приключений, лишь раз спрятавшись в подъезде многоэтажного дома-свечки от пробегавшей мимо стаи в пятнадцать голов. Дальше стало сложнее. Намного сложнее.

Количество тварей, то ли слишком сильно опоздавших на кисляк сразу на двух соседних лоскутах, а то ли вообще туда не собиравшихся, росло на глазах. Стаи, вопреки обыкновению, встретившись, не начинали драку, а объединялись и бесцельно носились по уже объеденному лоскуту, словно чего-то ждали. А Бате то и дело приходилось прятаться и раз за разом на всякий случай бормотать про себя:

«Не увидишь!»

Поведение тварей казалось командиру странным. Да и чуйка, и раньше-то никогда не подводившая своего владельца, а в этом мире вообще обострившаяся до предела, вовсю подсказывала, что тут что-то явно не так.

Под давлением нехороших предчувствий Батя решил свериться с картой, но в ближайшее время новых появлений тумана вроде как не ожидалось. Комвзвода искренне надеялся, что синоптик из него вышел хоть немного получше, чем те, что предсказывали погоду в его родном мире и в большинстве случаев не угадывали её. И вынужден был признать, что то, что он наблюдает – не очередные сборы на пир, а что-то иное, не виденное прежде.

Внезапно до слуха Бати донеслись звуки выстрелов. Это было настолько неожиданно, что командир даже не сразу обратил на них внимание, а когда заметил – на долгие три секунды потерял дар речи. А когда обрёл его обратно, не успел даже матюгнуться. Потому что из-за угла дома напротив вдруг вылетела порядком мятая полицейская машина.

В салоне, насколько было видно Бате, находились трое. И все вроде как в здравом уме и трезвой памяти. Один сидел за рулём, двое других, по пояс высунувшись из задних окон, палили по преследующим машину тварям из штатных укоротов.

«Вот и ответ. Не я один такой,» – сжал зубы комвзвода, едва сдерживаясь, чтоб не поспешить на помощь.

И тут же мрачно выругался, увидев, как за первой преследующей машину стаей из-за угла появилась вторая. И третья. И четвёртая.

А потом твари хлынули уже со всех сторон.

Орда – вот было единственное слово, пришедшее в голову Бате при виде такого количества тварей. Орда, просто несущаяся с лоскута на лоскут, спешащая не на кисляк, а просто куда-нибудь. Орда, в которой, похоже, даже не было единого лидера. Дикая, безумная и безудержная, сметающая всё на своём пути.

Полицейские были далеко не трусами. Они быстро поняли, что бежать им некуда, и, судя по всему, решили подороже продать свои жизни. Водитель, остановив машину, схватился за табельный «Макаров», тоже высунулся в окно и стал поддерживать огнём своих сослуживцев.

Стреляли все трое довольно метко, что говорило о неплохой подготовке. Но крупным тварям на эти выстрелы было наплевать. Большинство из них на попадания не реагировало никак, а над некоторыми Батя с удивлением заметил что-то вроде фиолетового энергетического щита, появляющегося перед попаданием пули и исчезающего сразу после.

«Снова чёртова магия! – сделал вывод Батя. – Только не такая, как у меня. Надо взять на заметку».

Полицейским комвзвода ничем помочь не мог. Сжав зубы, он из укрытия наблюдал, как истошно орущих от ужаса полицейских выковыривали из машины и рвали на куски, и беззвучно матерился. В какой-то момент одна из тварей подняла голову и уставилась туда, где прятался Батя, но заклинание «Не увидишь!» помогло и в этот раз, и тварь потеряла интерес с потенциальной жертве.

А сам Батя вдруг понял, что с трудом держится на ногах. Сказывалась и злость от собственного бессилия, и физическая усталость. Два больших глотка пойла прибавили сил. А вот настроения, далеко не лучшего после посещения Африки, и окончательно упавшего под плинтус после зрелища с полицейскими, они не исправили.

Дождавшись, пока орда уйдёт на восток, Батя осторожно вылез из укрытия и вновь затопал в сторону Троечки.

Вопреки обыкновению, Лариска не встретила Батю у дверей. Вернее, у того, что осталось от дверей в частности и супермаркета в целом. Да, орда прошла и тут, и её никак не смутил рассыпанный у входа перец. Они походя вломились внутрь магазина, разбив панорамные окна. Вскрыли холодильники с тухлятиной, разломали полки с сыпучими продуктами, молочкой и консервами. Разнесли кассу. И ушли, даже не дожрав найденное.

Предчувствуя неладное, Батя вошёл в «Троечку», держа «Вепря» наготове. И сразу понял, что в этот раз ушлой Лариске, всегда умудрявшейся выходить сухой из воды, не повезло.

– Грёбаные отродья! – с чувством выдал Батя, мгновенно осознав, что вот теперь-то он действительно остался один, и добавил пару выражений покрепче. – Грёбаное, мать его, Пекло!