S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса

Глава 12

– Мы ещё посмотрим, кто кого, – сквозь зубы процедил Батя, заводя «мотолыгу».

Тягач взревел двигателем и, поднимая фонтаны грязно-жёлтой воды, принялся форсировать реку, на этот раз снова широкую, с несколькими ответвляющимися от основного русла рукавами.

За спиной командира снова, как и два месяца назад, поднималось пламя, преграждая путь тварям, желающим попасть на обновлённую Африку. Замаскированный, стоял и ждал своего часа потрёпанный ещё с прошлого раза БТР-70. Самопальных «бомб» на его бортах не было – Склад за прошедшее время успел обновиться дважды, и теперь вместо советского вооружения и техники там хранились натовские грузовики MANс шасси под артустановку. Ещё имелись штук десять западных прародителей-аналогов «Мухи» – M72 LAW. И – никакого ручного оружия вроде автоматов, карабинов и прочего. Патронов к ним также не обнаружилось.

Из-за того, что план на этот раз был другой, а так же из-за недостатка комплектующих для «бомб», БТР-у в этот раз была отведена роль запасной машины на случай, если что-то случится с тягачом – использовать его в паре с МТ-ЛБ Батя больше не планировал.

После первой попытки спасти своих, окончившейся полным фиаско, комвзвода приходил в себя несколько дней. Всё катал в голове воспоминания, так и эдак переигрывал последние свои действия, ища момент, в который мог бы поступить иначе и спасти Ромео. И не находил. Его попросту не было.

Долгих переживаний деятельная натура Бати не выдержала. В этот раз не удалось, получится в следующий. Обновление лоскута происходит каждые два месяца. Каждые два месяца его парни вновь будут попадать в этот мир. И так – до бесконечности. А это значит, что у их командира будет ещё много шансов учесть все ошибки, внести в план необходимые правки и попробовать ещё раз. И ещё. И ещё. До успеха.

Ведь главное, что выяснил командир в предыдущую попытку – он не один такой, кто сумел не превратиться в зомби. Любой из его парней в любую из попыток может оказаться таким же, как он. Устойчивым к заразе, которую приносит туман.

Эх, мля, научиться бы заранее определять таких! И отделять зёрна от плёвел до того, как станет слишком поздно.

К сожалению, такого умения у Бати не было. Невидимость так и оставалась единственной доступной ему разновидностью местной магии.

На полной скорости Батя проехал мимо крепости. Его так же, как и в прошлый раз, заметили и узнали ополченцы. Но комвзвода, собранный и сосредоточенный, направил «мотолыгу» туда, где раздавалось урчание. Сегодня он собирался действовать немного иначе.

Вломившись в бой, Батя первым применил АГС, снарядов к которому оставалось всего ничего. Не с целью уничтожить как можно больше тварей, нет. Он просто отвлекал их внимание на себя, давая своим парням шанс выйти из боя и убраться подальше.

В том, что геройствовать сверх меры бойцы не станут, Батя был уверен. Они профессионалы, будут выходить из боя малыми группами человек по пять. В какой-нибудь, может, и окажется обладатель иммунитета от заразы. А уж защититься от четверых обратившихся в зомби бывших сослуживцев будет точно легче, чем от тридцати – именно столько человек в прошлый раз умудрился вытащить комвзвода.

А там уж Батя сам найдёт выживших и введёт в курс дела.

Твари, как и надеялся командир, отвлеклись на него и рванули вслед за «мотолыгой».

– Цып-цып-цып, – оскалился Батя, поворачивая к реке.

Добравшись до крепости, принялся сбрасывать «бомбы». Против середняка – средство верное, даже топтуны далеко не всегда имеют хотя бы зачатки природной брони, способной защитить от шрапнели, что уж говорить про более мелких тварей. С крупняком сложнее – этих кустарные «бомбы» смогут разве что покалечить. Да и то при условии, что у какой-нибудь твари не окажется силовой брони. Но в данной ситуации даже самое лёгкое увечье хотя бы у одной развитой твари – уже победа.

Потому что главное сегодня – время. Время, которое он выиграет для бойцов своего взвода.

У реки Батя едва не попался. Многие крупные твари – он давно уже это заметил, – похоже, обладали некоторыми зачатками интеллекта. Вот и эти оказались не тупые – поняли, куда уходит огрызающаяся добыча в большой консервной банке, и решили отрезать ей путь к отступлению. Пара тварей покрупнее вместо того, чтоб продолжить преследование, прибавили ходу и обогнали «мотолыгу». Остальные пятеро рассеялись полукругом и продолжили гнать «консерву» к реке.

Батя ругался, выжимая из «мотолыги» максимум, на который она вообще была способна, и всё отчётливее понимал, что оторваться никак не сможет.

К смерти комвзвода относился довольно спокойно. И даже питал к ней некоторый философский интерес – а что же там, за чертой? Но уж никак не стремился её приблизить. Жизнь, пусть даже в Пекле, как он всё чаще и чаще называл про себя мир, в который попал, была, манила его гораздо сильнее.

Когда впереди замаячил широкий разлив реки, Батя, наконец, понял, что задумали твари. Преследователи зажимали его справа, вынуждая свернуть дальше от крепости. И именно в том месте, куда его гнали, река сужалась, а посреди её русла появлялось множество заросших высокой травой островков.

«Подходящий брод нашли, гады, – сцепил зубы Батя. – Надеются перебраться вслед за мной. А на том берегу наверняка уже ждёт парочка, ушедшая вперёд».

Ситуация казалась патовой. «Бомбы», как и снаряды к АГС, у Бати давно закончились. Оторваться тоже не получилось. Оставался лишь один вариант, рискованный и лихой. Но уж лихости командиру было не занимать.

Сделав вид, что не понял замысла преследователей, Батя продолжил движение туда, куда его гнали. Одной рукой вёл «мотолыгу», другую протянул к «Вепрю».

Расставаться с карабином было откровенно жалко, командир успел привыкнуть к нему словно к части самого себя. Но больше нечем было прижать педаль газа так, чтоб «мотолыга» продолжала держать скорость, когда Батя начнёт выбираться.

Вообще, с расклиниванием всё-таки пришлось немного повозиться. Батя даже успел решить, что затея не выгорит, но всё-таки её не бросил. В итоге получилось даже лучше, чем было задумано – помимо педали газа, удалось заклинить ещё и управление. Теперь «мотолыга» могла ехать только вперёд, по намеченной Батей траектории. А ему самому пришло время прощаться с верной боевой машиной.

Ласково проведя ладонью по приборной панели, командир пробормотал «Не увидишь!», открыл люк и по пояс высунулся наружу. Река приближалась, на противоположном берегу уже виднелись силуэты тех тварей, что умчались вперёд.

«Умные, – скрипнул зубами Батя. – Но не достаточно. Останетесь голодными».

«Мотолыга» с разгона влетела в реку, подняв тучу брызг. Твари, преследовавшие Батю, даже и не подумали замедлиться. Друг за другом они стали сигать на находящийся в паре метров от берега островок. С него – на второй. И так далее.

Комвзвода поглядывал на них краем глаза, подбирая нужный момент. И, когда тягач миновал очередной островок, тоже прыгнул. Но – в воду.

Глубина оказалась меньше, чем он рассчитывал – всего по пояс. Батя резко вдохнул и нырнул. Изо всех сил погрёб в сторону, спеша убраться как можно дальше до того, как его невидимость перестанет действовать. А предел у неё, к сожалению, был, и не такой уж большой.

Видимость в грязно-жёлтой воде была почти нулевая. Командир грёб вперёд, ориентируясь лишь на чувство направления, но вполне допускал, что оно его подводит – течение в реке оказалось неожиданно сильным. Кроме него, продвижению мешали и водоросли. Неожиданно плотные и длинные, они цепляли Батю за руки и путались в ногах.

Наконец, дыхалка, какой бы тренированной она не была, не выдержала. Чувствуя, как горят огнём лёгкие, Батя принял решение выныривать. Невидимость ещё действовала – каким-то образом он научился чувствовать её. Вот как раз и будет возможность слегка отдышаться и оценить обстановку.

За то время, которое Батя провёл под водой, «мотолыга» успела доехать до противоположного берега, где её уже поджидали. Твари набросились на боевую машину со звериным энтузиазмом. Перевернули её на бок, вцепились когтями в броню. Несчастная МТ-ЛБ взревела движком, проживая последние свои секунды, и заглохла, израсходовав остатки солярки. Заскрежетала рвущаяся под когтями тварей сталь обшивки.

Подоспели остальные твари, с энтузиазмомтоже подключились к вскрытию тягача. Батя сплюнул – всё-таки тупые они. Так увлеклись погоней и засадой, что до сих пор не поняли – добыча ускользнула. Пожалуй, можно больше и не прятаться – островков в этой части реки нет, глубина уже приличная, до дна ногами не достать. Но Батя не поддался ложному чувству безопасности и снова нырнул.

Через полсотни метров река сделала изгиб, на этот раз уходя от крепости в сторону водопоя, и снова обмелела. Нащупав ногами дно, командир, наконец, позволил себе слегка расслабиться. Но из воды выходить всё равно не стал.

По ней, утопая ногами в иле, Батя обошёл всё укрепление местных повстанцев и добрался до той его части, где располагались склады. Не хижины, выделенные под хранение боезапаса его бойцов, а более-менее добротные строения с маленькими, высоко поднятыми над землёй окнами, крытые жестью. В них даже имелись фанерные, по виду найденные на какой-то помойке, но всё же двери. К тому же запертые на тяжёлые и ржавые от местного влажного климата амбарные замки.

Из-за частокола ещё слышно было урчание свежеобратившихся зомби. Кто на этот раз? Батя не сказать, чтоб очень хотел знать ответ на этот вопрос. Вообще в его планах было после наведения шороха на поле боя, где обычно концентрировались крупные твари, зачистить крепость, где во время боя оставались только чернокожие женщины, их дети и человек десять местных охранников с древними, но ухоженными автоматами Калашникова. После этого закрыть ворота так, чтоб миновать их смог только человек, сохранивший разум, но уж никак не свежий зомби, затихариться в какой-нибудь хижине и ждать, включая при необходимости невидимость.

Первую часть ввиду потери «Вепря» пришлось осуществлять ножом. Наросты на затылках убитых зомби Батя даже не искал – знал, что у свежих их нет. Трупы стаскивал в одну из хижин, стоящую в отдалении от других, чтоб их запах не привлёк тварей. Закрыл ворота, подперев их изнутри валяющимся тут же хламом. Зомби вряд ли догадается толкнуть посильнее, а вот человек – запросто. От крупных тварей, правда, такая баррикада тоже не спасёт, но если они нагрянут, вторую попытку спасения своих можно будет сразу считать провальной.

Во вторую пришлось внести некоторые изменения. Без «Вепря», с одним только ножом оставаться в крепости было слишком опасно. Ночь – время тварей. В темноте даже самые свежие зомби видят отлично, не говоря уж о крупняке. Так что на ночёвку придётся свалить обратно на небоскрёб. И сделать это засветло.

Любой здравомыслящий человек – а своих бойцов он считал именно таковыми, – оказавшись в окружении тварей, которых невозможно задвухсотить или, на край, затрёхсотить имеющимися в наличии вооружениями, примет решение как можно скорее убраться от таких тварей подальше. И, оглядевшись вокруг, быстро сообразит, что нигде, кроме крепости, укрытия не найдёт. Тут-то Батя и намеревался встретить того – или тех, – кому повезёт остаться людьми.

Теперь, к сожалению, этот план пошёл прахом. Закончив с воротами, Батя перелез через частокол со стороны водопоя, глотнул пойла из фляги для восстановления сил, включил невидимость и трусцой направился прочь от крепости.

Бежать вот так вот комвзвода мог долго – физическая подготовка позволяла. К тому же он давно уже заметил, что, попав в этот мир, стал сильнее. Предположил, что это такой побочный эффект иммунитета от местной зомбирующей заразы, и перестал об этом думать. Улучшилась физуха – ну и прекрасно. Какая уж тут разница, от чего?

Достойную замену тому электрическому седану он так и не нашёл. Долго предпочитал перемещаться пешком скрытности ради. С тех пор, как он научился быть невидимым, командир осмелел и стал пользоваться любыми попадающимися на пути машинами, просто бросая их при необходимости.

Сегодня Батя прибыл на Африку на окончившей свой жизненный путь «мотолыге». За БТР-ом возвращаться тоже не стоило – раз твари нашли способ форсировать реку, то с большой вероятностью добрались и до него. Значит, на соседний лоскут придётся добираться пешком. Благо, недалеко – всего пять или шесть километров.

Там, возле окружной дороги, имелась стройка. Здание являло собой костяк из плит и опор. Зато рядом стояли обычные морские контейнеры, на скорую руку переделанные под жильё для рабочей силы из ближнего зарубежья. Сколько Батя не проезжал мимо этой стройки, ни людей, ни тварей там не встречал, так что место было относительно безопасное для того, чтоб переночевать.

А утром командир собирался вернуться на Африку.

Амбрэ в контейнерах стояло непередаваемое. Застарелый пот, носки, воняющие даже хуже пойла из «виноградин», протухшие мусорные вёдра. И, конечно, разложение. Осмотрев примерно половину контейнеров, Батя засомневался в своём решении остаться тут на ночь. Но выбора у него, по большому счёту, уже не оставалось – местное фантасмагорическое солнце почти зашло, а до ближайшего подходящего в качестве убежища места ещё топать и топать. На своих двоих, без машины, до темноты никак не уложиться.

Приняв решение всё-таки остаться, Батя принялся обустраиваться. Вынес из приглянувшегося контейнера в соседний все вонючие тряпки, включая постельное бельё. Туда же отправилось мусорное ведро, липкая клеёнка со стола и засохшие остатки копчёной колбасы, которая не смогла прельстить даже тварей. В течение пятнадцати минут командир устраивал проветривание помещения, открыв одновременно дверь и грязное окно с покрытыми паутиной трещин стёклами. И, наконец, стал устраиваться на ночёвку.

Дверь он, разумеется, подпёр сбитой из толстых брусков двухярусной кроватью. Рядом, развернув на девяносто градусов, поставил ещё одну – так, чтобы торцом она упёрлась в противоположную стену. Сел на пол, опёрся спиной о стену и закрыл глаза.

Сон, привычно поверхностный ещё с той, прежней жизни, пришёл мгновенно и был лишён сновидений. Зато проснулся Батя вполне отдохнувший. Разве что традиционно начинала побаливать голова и желудок сходил с ума от голода. Первое Батя быстро исправил пойлом, второе – прихваченными с собой энергетическими батончиками. Убедившись, что снаружи его не ждёт голодающая местная фауна, включил невидимость и всё тем же лёгким бегом, что и накануне, отправился обратно на Африку.

Снова перебрался через частокол и, взяв наизготовку нож, принялся обходить все хижины подряд. Пока всё было тихо. Никто не урчал, не пытался Батю застрелить или схарчить. Более того, довольно скоро выяснилось, что крупные твари до крепости в этот раз так и не дошли – это командир понял, обнаружив хижину, где повстанцы хранили свои древние, но вполне исправные «Калаши» и боезапас к ним.

Убрав нож, Батя принялся подбирать себе ствол. Заняло это немного времени, но зато из хижины комвзвода выходил в весьма приподнятом настроении. Морально устаревший, но надёжный, как чугунный лом, АК-47 с рамным прикладом болтался за спиной – использовать его Батя намеревался лишь в случае крайней нужды, чтоб не нашуметь без причины. Но уверенности огнестрел добавлял изрядно.

Обойдя примерно половину хижин, Батя вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Резко обернулся, роняя зажатый в руке нож, и схватился за «Калаш». Но ничего опасного не обнаружил.

То ли чуйка о чём-то предупреждает, то ли от волнения нервишки сдали. На всякий случай Батя предпочёл довериться чуйке и дальше шёл, снова включив невидимость. Добрался до той хижины, где его взводу разрешили хранить оружие, и снова почувствовал радость – всё было цело. Даже приснопамятная стационарная рация.

А вот ворота оказались приоткрыты. Причём ровно настолько, что пройти в них мог только человек. Ну, или свежий зомби, пока ещё не нарастивший габариты.

Всё-таки чуйка! Но ведь внутри хижин никого не было! И перебежать между ними никто не мог – комвзвода не заходил внутрь и всё время контролировал обстановку вокруг. Хотя как никто? Его парни как раз такую подготовку имели. Но если это они, то какого чёрта он-то тупит?!

Батя решительно выключил невидимость и, держа «Калаш» наготове, показательно-открыто двинулся в обратный путь мимо хижин. И совсем не удивился, когда сзади щёлкнул затвор и сиплый, усталый голос скомандовал:

– Замри! Ствол на землю! Руки за голову!